Мы тогда ещё смеялись

Игорь – из Уфы, на пару с братом руководил компанией в сфере строительства. Из России уехал в конце 2022 года, сейчас с женой и двумя детьми-подростками живёт в Тбилиси. В Грузии продолжает заниматься стройкой. Переезд обернулся для него депрессией. Пока болел, проедал запасы и копил долги, но сейчас обеспечивать семью удаётся.

Многие часы работы с психологом помогли Игорю вернуть интерес к жизни и вылились в текст, который он прислал «Очевидцам». В нём с редкой честностью описан опыт политической эмиграции как шага в пропасть, где родной человек предаёт, а друзья становятся чужими. Но исподволь зарождаются новая дружба и новая надежда.

Публикуем историю Игоря с небольшими сокращениями.

– 23 февраля 2022 года. Договорились встретиться и посидеть мужской компанией.

Обычный вечер, из тех, которые потом невозможно вспомнить по деталям — только по ощущению. Настойки, пиво, небольшой ресторан, мальчик-официант, разговоры обо всём и ни о чём. Всё как всегда.

Обсуждаем вчерашнее совещание Совбеза. Смеёмся над «серьёзными» лицами серьёзных людей, над паузами и странными формулировками. И вроде бы всё как обычно: шутки про то, кто что возьмёт с собой в окопы, на ком будет лучше смотреться каска. Но где-то в глубине, я думаю, каждый из нас чувствовал напряжение.

Смеёмся громко, чуть натянуто. Как будто этим смехом можно отменить происходящее. Как будто если сейчас поверить, что всё нормально, то так и будет.

Утро 24 февраля. Просыпаюсь. Моя комната, обычный свет. Всё как всегда. Тянусь к телефону. Чаты не просто активные — они кричат: «Ты видел? Это что вообще? Началось???»

Открываю новости — и воздух становится тяжёлым. После вчерашнего ещё болит голова. Я читаю заголовки, и внутри что-то медленно оседает. Как будто стоишь на месте, а земля под тобой уже поехала.

Ухожу на работу. Весь день в тумане. Скроллинг новостей. Выполненных рабочих задач — ноль. Возвращаюсь домой. Иду на кухню. Тишина. Достаю бутылку, наливаю полный стакан.

Водка пахнет резко и неприятно. Делаю глоток, потом ещё, чтобы хоть как-то заглушить это липкое чувство. И? Куда?

Тут звонит сестра. Голос резкий, быстрый, сбивчивый:

— Сторис видел? Его забрали.

— Кого?

— Младшего… за плакат «Нет войне» на машине.

ОВД-Инфо, звонок-консультация, план действий. Всё происходит быстро, но ощущается как в замедленной съёмке.

Отправляю брата в отделение снять этот лист с машины. Узнаём время задержания. И дальше три часа ожидания. Ты не можешь ни на что повлиять.

Мы идём с дочерью по улице, она что-то говорит, а я не слышу её. Идёт снег. Вечер, но из-за белизны вокруг светло, как днём.

Звонок. Нервный смех.

— Они ох**и. Вышли к машине — а листа нет. Протокол составлять не на что. Отпустили.

Повезло.

У меня появляется тихая мысль — не резкая, не паническая, даже слишком спокойная: «Надо готовиться уезжать».

Давление

Напряжение нарастало. Те же улицы, те же люди, те же разговоры, но внутри — уже нет. Почти не выпускаю из рук телефон: лента, чаты, звонки — всё слилось в один поток грязи и непонимания. Раньше обсуждали работу, планы, отпуск. Теперь все из вирусологов переквалифицировались в военных стратегов.

Весна и лето прошли в каком-то внутреннем разборе. Я закрывал хвосты по работе. Постепенно выходил из операционки.

Начало осени. Запланировали авантюру — поездку вдвоём с женой на чемпионат по футболу в Катаре. Попытка найти нормальность. Решено! Едем в конце октября: Ереван — Абу-Даби — паром в Доху. Но события опять вмешиваются в мои планы.

21 сентября… Мобилизация. Мне говорят:

— Тебе вообще нельзя тянуть. Ты офицер запаса. Ты первый кандидат.

Некоторые знакомые уже через несколько дней уехали. Бросали квартиры, работу, привычную жизнь.

Испытываю, с одной стороны, страх, с другой — сопротивление: не хочу уезжать из страха.

Уехавшие строят планы, куда ехать дальше. Хотят сменить Баку на Турцию.

— Сможешь сопроводить наших жён до Ларса?

— Конечно, без проблем.

Но к моменту моего отъезда обстановка успокаивается. Они возвращаются, а их вчерашние разговоры про «куда дальше?» сменяются формулировками: «А зачем?», «Всё уже успокоилось».

Пустота

День до отъезда. Встреча с друзьями. Их возвращение — мой отъезд. Практически не встречаемся взглядами.

— Не дури. Возвращайся! Скоро всё наладится. У тебя тут семья, работа. А там?

Вернувшиеся до сих пор живут в Уфе, хорошо зарабатывают. Сейчас я практически не общаюсь с ними.

Прощание с детьми, мамой, сестрой. Объятия, слёзы. В самолёте почти не спал. Шею защемило.

Ереван. Выходим из аэропорта. Зубы стучат. Октябрь. Воздух холодный и чужой. Ночь в отеле.

Утро. Снова аэропорт. Три часа. И вот они, пальмы. Стало теплее. Решаем: в Катар не едем, больше времени проведём вместе. Разговоры о будущем создают напряжение, поэтому мы просто молчим, держим друг друга за руки, отдыхаем.

Пять дней — и опять Ереван, тот же отель. Жена готовится к отъезду домой. Дети должны закончить учебный год. Потом — переезд.

И вот я один. Оцепенение. Прогулки по городу, попытки успокоиться. Пора осваиваться. Гостиницы переполнены. Цены выше, чем должны быть. Хостелы забиты. Люди везде, в основном парни.

Нахожу временное жильё, просто крышу над головой. Момент, когда впервые накрывает. Нет привычных задач. Нет людей рядом. Есть только я и эта комната.

Ищу постоянное жильё. Нахожу вариант — комната в частном доме. Еду смотреть. Будущий сосед — парень-портной, не айтишник. Почему-то это успокаивает.

Переезжаю. Надежда увидеть Арарат — как попытка почувствовать, что будет дальше. Постепенно появляются ещё соседи: трейдер и системный администратор. Все на удалёнке. Все со своими историями.

Параллельно работаю удалённо в нашей с братом фирме. Какие-то объекты закрываем. Приходят небольшие деньги. Хватает, чтобы держаться.

Новый год не дома, не с семьёй. Мы сидим за столом — чужие люди, которые стали чуть ближе. Мясо, овощи, мандарины. Кто-то шутит, кто-то молчит. Назад дороги нет.

Между мирами

Принимаю решение свозить семью в Абу-Даби, чтобы напомнить себе: жизнь ещё есть. Жена с детьми прилетают в Ереван. Едем в дом. Матрасы на полу. Засыпаю в объятиях детей и жены. Как же хорошо! В доме холодно, но тепло на душе.

Знакомство с городом.

Сын:

— Пап, а почему вокруг всё разрушено и выглядит как после апокалипсиса?

Ереван им не заходит. Ловлю себя на напряжении. Я должен доказать, что всё это не зря. Но доказать нечем.

Абу-Даби. Тёплый ветер. Такси. Держу жену за руку, на её лице улыбка. Отель. Дети бегут проверять бассейн и джакузи. Становится легче. Пять дней — миг. Им пора возвращаться.

Сын:

— Мы скоро переедем.

Рад, киваю, а в голове: «Как же я справлюсь?»

Хозяева дома резко поднимают цену почти в два раза. Собираемся на совместный ужин. За это время мы уже привыкли друг к другу: чужие люди, но уже свои. Решаем: ищем новое жильё и продолжаем жить вместе.

Находим вариант, сообщаем хозяевам, что съезжаем. На депозит никто не рассчитывает, но нас начинают обвинять в порче дома, придумывают проблемы, которых вчера ещё не было. Младший сын хозяина дерзко говорит:

— Платите за три месяца, либо вызываем полицию.

Договорились встретиться завтра. Приезжают вдвоём — старший и младший. Они здесь хозяева, фактически у нас нет никаких прав. Четыре часа спорим, эмоции зашкаливают. В итоге старший брат оказывается адекватнее. Жмём руки, оставляем депозит и съезжаем.

Переезд. У портного вещей, как на несколько жизней, — тьма: рабочие, личные. У остальных — по рюкзаку. Он другой, есть чему поучиться: берёт то, что нравится, я — то, что нужно. «Газель» забивается полностью.

Новые стены. Раскладываю вещи. Жизнь как будто снова чуть сдвинулась.

Площадь Республики. Звонит телефон. Брат.

— Слушай… Я решил дальше сам. Мы больше не партнёры.

Слова простые. Я стою на улице. Город живёт. А я — как будто снова в той комнате, только теперь без стен.

Брат открыл своё ООО, переманил всех клиентов к себе и теперь хорошо зарабатывает. За моей спиной договорился и заключил договоры напрямую. Перестали общаться.

Высота

Появилась хорошая традиция — общий обед. Скоро день рождения. Соседи говорят:

— Мы тебе подарок приготовили.

Я улыбаюсь, не ожидая ничего особенного.

— Прыжок со скалы.

В груди резко сжимается. Я сильно боюсь высоты. Молчу, смотрю на них.

— Поехали. Будет классно. Машину арендовали, в субботу выезжаем.

День серый, дождь. Машина поднимается в горы. Чем ближе к точке, тем сильнее напряжение в теле. Ладони холодеют, много говорю.

Скала, ветер, дождь усиливается. Инструктор даёт общие рекомендации: аккуратно, очень скользко. Сердце начинает биться быстрее, гул в ушах. Моя очередь. Подхожу к краю. Последний шаг кажется километром. Нужно оттолкнуться, расправить руки и полететь. Ноги ватные. Живот сжимается. Обратный отсчёт. Три, два, один…

Прыжок. Падение — пустота без мыслей и страха. Полёт секунд пять. Всё.

ДААААААА!

Вишу. Начинают спускать.

Земля. Смеюсь и не понимаю почему. Внутри появляется малозаметная, но настоящая лёгкость.

В доме меняется состав: один уезжает, на его место приезжает новый — молодой архитектор. Говорит спокойно, уверенно:

— Я жил в Тбилиси, приехал в Ереван за визой. Собираюсь в магистратуру в Италии.

У него есть план. А у меня? Странное ощущение. Тепло и грустно.

Дорога

Дорога

Скоро приедет семья, и это меняет всё. Голова в мыле. Снова поиск: чаты, квартиры, просмотры. В Армении умение делать фото для объявлений — это что-то. Смотрю фото — небо, приезжаю — земля.

Обедаем на балконе.

— Ну что, нашёл жильё?

— Пока нет. Какой-то бедлам. Либо «золото», армянский шик.

Молодой архитектор говорит:

— Может, я вам Тбилиси покажу перед тем, как решите остаться здесь? Уверен, там вам понравится больше.

Слова оседают без сопротивления как вариант.

Через несколько дней прилетает семья. Лица уставшие, дети бледные. Жена молчит. Перелёт дался тяжело. Обнимаемся.

— Пап, сильно не дави, сейчас вырвет.

Как же давно я ждал этого момента! Нужно быть опорой. А меня иногда самого так трясёт, что страшно.

Знакомлю семью с новыми друзьями. Оставляем вещи в моей комнате. Едем в гостиницу. По фото — много света, пространство. В реальности — окно в общий коридор, запах дыма, гадюшник. Приходим сюда только спать.

Утром идём в дом. Там чище, привычнее. Жена отдыхает, дети играют в настолки. Восстанавливаемся, сонастраиваемся. Мысль в голове: «Привёз их в эту неопределённость».

Вечером за столом снова разговор про Тбилиси.

— А что, может, съездим? Посмотрим?

Ловлю взгляд жены. Решение приходит быстро:

— На три дня. Вещи оставляем тут, с собой только рюкзаки.

Утро. Поехали. Комфортно, красиво: горы, серпантин. Напряжение постепенно отпускает. Дети оживают.

— Пап, а как там?

— Не знаю. Мы ни разу там не были. Прорвёмся.

Жена впервые за долгое время улыбается.

Граница.

— Purpose of visit?

— Tourism.

— What is your line of work? IT?

— No, construction, building.

Новый штамп. Новая страна.

Гамарджоба, Сакартвело.