Дискредитация протеста

Власти пытаются обесценить гражданское возмущение через уничижение его участников

Публичные акции протеста, прошедшие в России 26 марта, продолжают обсуждаться в обществе. Многие пытаются разобраться в причинах, вызвавших возмущение граждан, и понять мотивы протестующих. Для понимания происходящего в стране и мирного разрешения общественного конфликта важно именно это. Но власти практически повсеместно выбрали другой путь: они с настойчивостью, близкой к остервенению, приступили к персональной дискредитации участников протестных акций, в первую очередь организаторов. И этим показали, что тяжёлое советское прошлое является в их воспалённом мозгу образом общего будущего.

Массовость протестов и повсеместное бесстрашие участников, молодость и решительность значительной части протестующих сильно испугали представителей власти. Молчание и мычание длились несколько дней. Власть с трудом подбирала слова. Но, подобрав, выдавила наружу.

Стало ясно, что анализом реальных причин массовых протестов ни федеральные, ни региональные власти заниматься не намерены, своей ответственности за происходящее в стране признавать не хотят, но решили представить протестующих граждан недостойными общественного внимания людьми и, следовательно, их протест — не заслуживающим уважения и признания, не отражающим общественное мнение.

Давно знакомый приём с устойчивым запахом советской пропаганды. Именно этот запах витал над всеми процессами «врагов народа», именно этим запахом были пропитаны советские кампании шельмования несогласных в разного сорта «правдах». Прошли десятки лет, но никаких других способов диалога с противниками не видят для себя политические чиновники эпохи Путина и нанятая ими за бюджетные деньги обслуга.

«Любители протестов за деньги опального олигарха», «широко не известные псковским избирателям», «люди, компетентность и успехи которых в сфере управления, производства, науки широким массам неизвестна, а моральная чистота и неподкупность, мягко скажем, сомнительна», «основную идею митинга в виде получения 10 тыс. евро от ЕСПЧ», «новоявленные борцы с коррупцией», «исполняли поставленные штабом Навального задачи сугубо за меркантильный интерес», «сомневаюсь, что такие «носители моральных ценностей», придя к власти правильным путем, поведут наш народ…» (фраза обрывается, очевидно, от волнения за судьбы власти).

Массовость протестов и повсеместное бесстрашие участников, молодость и решительность значительной части протестующих сильно испугали представителей власти. Фото: Тимур Галимов / «ПГ»

Полный букет. Нюхайте, граждане. И после этого, вполне ожидаемо и последовательно, шкодливый голосок рядом: «Традиционно в российском обществе к представителям оппозиции предъявляются повышенные требования. Эти люди должны быть без изъяна и без греха».

Для полноты художественного образа осталось злобно выкрикнуть: «Акелла промахнулся!» Впрочем, всё равно трудно перепутать. Запах выдаёт.

Я по наивности своей считаю, что именно к представителям власти обществом предъявляются повышенные требования: они официально представляют интересы граждан, принимают правила государственной и общественной жизни, формируют и расходуют бюджет с деньгами налогоплательщиков. Но что-то важное сломалось (или, скорее всего, специально настроено) в современной российской машине власти, и стандарты добропорядочной жизни временные обитатели государственных кабинетов примеряют к себе в последнюю очередь, если вообще примеряют.

Что случилось с ними после очередной волны протестов? Зачем все эти плохим языком и дурным стилем написанные фельетоны? К чему такой уровень высокомерия и презрения, все эти плевки в спину из-за угла?

Власти хотят оторвать участников народного протеста от народа. Хотят представить тех, кто вышел на улицы и площади, ненормальными, недостойными уважения и внимания общества людьми, «отщепенцами».

Все эти гадости и глупости пишутся совсем не для участников протестных митингов, они пишутся (и публикуются) для широкого общества. Задача этих текстов проста, печальна и примитивна: дискредитировать участников, в первую очередь лидеров, гражданского протеста перед обществом. И, главное, через эту персональную дискредитацию дискредитировать сам протест, его подлинные причины. Народ, посмотри, кто вышел на улицу, ужас какой, о чём тут можно говорить? Какие дворцы, яхты, доходные дома? Если такие нехорошие, неправильные люди возмущаются властями, как можно верить в подлинность возмущения?

Между тем всё это лексические упражнения в бессилии и ненависти.

Представители властей (за исключением совсем незрячих) имеют достаточное представление о масштабах воровства и жульничества, дикости и беспредела, царящих в российской «вертикали». Они хорошо знают, что протесты обоснованны, что сращивание власти и бизнеса в путинской России достигло максимальных масштабов за всю историю страны и пресловутый, прости господи, «Димон», недоразумение всея Руси, — только посыпанная блёстками шишка на ветвистой сосне российской власти.

Все эти люди являются частью этой власти, её шестерёнками, её приводными ремнями. Зарплаты, теневые доходы с наворованного, квартирки, машинки, общий уровень материального благосостояния высшего чиновничества и его обслуги отличается от среднего народного на порядки. И протест народа в отношении развесистых «виноградников» — в понимании официальной российской элиты это покушение как на устои приватизированного ими государства, так и на истоки вполне конкретного личного благосостояния.

Власти хотят оторвать участников народного протеста от народа. Фото: Тимур Галимов / «ПГ»

Эти люди абсолютно довольны властью и собой. Их полностью устраивает нынешний российский самодержавный феодализм, потому что в нём истоки их (как им кажется) всевластия над обществом и доступа к личной ренте от государства, право которого на варварство они защищают.

На земле нет святых. У абсолютного большинства людей есть свои скелеты в шкафу — поступки, за которые стыдно, слова, которые хочется вернуть назад, люди, у которых хочется попросить прощения. Мы живые и, значит, грешные. Других людей на земле нет.

Но это обычное и нормальное жизненное обстоятельство не лишает никого из нас права на протест, права на несогласие с кем бы то ни было, в том числе с властями по поводу украденной у нас страны.

Для цивилизованных властей важно не столько, кто протестует, важно, о чём и почему случился протест. Но при таком подходе необходимо проводить расследования, находить ответственных и виновных, снимать с должности, вести судебные процессы, чтобы, как говорится, «никогда больше».

Эта работа для представителей современной российской власти органически неприемлема, потому что это борьба против самих себя. Работу над ошибками власти эти люди провести неспособны в принципе и не проведут её никогда. Эта работа им не нужна.

В восприятии официальной российской элиты вышедшие с протестом граждане — это плебс, вырвавшийся из загона государственной пропаганды. Соответственно, главная задача «соловьёв пропаганды» после состоявшихся протестов — вернуть плебс в загоны, а незагнанных — покрыть позором в глазах общества. Чтобы замолчали и затихли.

Ничего нового в методичках. Всё тот же затхлый советский запах.

И он является верным признаком того, чем эти люди закончат.