Война против насилия

В 70-х годах наш великий соотечественник Александр Солженицын писал, что антитеза миру не война, а насилие. Рассматривая сегодняшнюю ситуацию с Ираком через призму этого солженицынского тезиса, легко увидеть сколько лжи, цинизма и умолчаний в позициях как сторонников, так и противников войны.

Мира в Ираке нет уже 35 лет. Насилие власти над обществом давно стало здесь нормой жизни. В марте 1988 года, во время войны с Ираном, иракские самолеты подвергли ракетному обстрелу курдский город Халабджа на севере своей собственной страны. Иракский режим обвинил тогда курдов в симпатиях к противнику. Взорвавшиеся ракеты распространили облако ядовитого газа, в результате чего погибли около 5 тысяч человек и свыше 20 тысяч стали инвалидами. Пострадали в основном женщины и дети.

В марте 1991 года мусульмане-шииты в южной части Ирака выступили против правительства, но Хусейну в основном удалось подавить мятеж. За этим последовали массовые аресты, "исчезновения" и внесудебные расправы. По некоторым сведениям, в то время около 2 миллионов человек бежали в соседний Иран, Турцию и Саудовскую Аравию.

По свидетельству бывших сотрудников разведки, несколько тысяч заключенных стали в последние годы жертвами расправ прямо в стенах тюрем. Тела казненных бросали в общие, никак не отмеченные могилы. Власти арестовывали и бросали в тюрьму даже тех, кто пытался разыскать такие захоронения.

В октябре 2000 года отряды милиции "Фидайе Саддам" публично казнили в Ираке без суда десятки женщин, обвинявшихся в проституции, и мужчин, подозревавшихся в сутенерстве. Им отрубали головы мечом при стечении народа на улицах перед домами, где они жили.

Это не перечень преступлений саддамовского режима, а только несколько печальных иллюстраций к тому, что представляет собой сегодняшний Ирак. С 1968 года, когда власть в Багдаде захватила Партия арабского социалистического возрождения (БААС), страна погрузилась в атмосферу постоянного насилия. Того самого насилия, которое и является подлинной альтернативой миру.

Где же были тогда многоречивые и пламенные "сторонники мира", которые сегодня выходят с протестами против возможной войны с Ираком? Почему не устраивали они свои многомиллионные демонстрации, когда иракский диктатор истреблял собственных граждан, но поспешили на улицу, когда трон под палачом зашатался?

Об ужасах иракского режима знали все, а в особенности правительства западных стран, профессиональные политики, военные. Однако Запад и прежде всего США встрепенулись только тогда, когда насилие, культивируемое в Ираке, стало угрожать их странам. Угроза террористической агрессии толкает их на путь войны. Между тем военная угроза, которую таит в себе любой тоталитарный режим, очевидна; вопрос лишь в экономической состоятельности и технологической оснащенности такого режима. Насилие, обращенное против своих граждан, если позволят обстоятельства, неизбежно выльется за пределы государственных границ. Примеров тому в истории множество.

Сторонники войны утверждают, что надо использовать последний шанс, чтобы сокрушить диктатуру Хусейна. Увы, это действительно так. Другие пути еще были раньше, когда режим можно было разложить изнутри, поддерживая сопротивление диктатуре, но Запад равнодушно взирал тогда на кровавую вакханалию, соблюдая прицип государственного суверенитета и невмешательства во внутренние дела.

Отбив у Ирака в 1991 году Кувейт, США не пошли дальше того, чтобы защитить от геноцида северные курдские территории, оставив иракский народ на расправу армии и службам безопасности Саддама Хусейна. Так же когда-то Соединенные Штаты отступили в Корее, Камбодже, во Вьетнаме, нимало не заботясь о тех кровавых последствиях, которые ожидали эти страны с приходом к власти коммунистов. Таков традиционный цинизм многих западных политиков: под угрозой миру они понимают исключительно угрозу своим жизням, и только она побуждает их к военным действиям.

Возможно, впрочем, что взгляды американских политиков постепенно меняются и в конце концов возобладает точка зрения, согласно которой всякое насилие, будь это террор внутри страны или внешняя агрессия, должно вызывать адекватный ответ мирового сообщества. Это по крайней мере соответствует идее глобализации, единства мира и универсальности такой ценности, как права человека.

Аргументы "сторонников мира", протестующих против возможной войны в Ираке, и вовсе лицемерны. Они хотят мира так, как его хотел Чемберлен, ублажая Гитлера и заключая с ним в 1938 году договор в Мюнхене. "Мир любой ценой" написано на их флагах. Такого мира они хотят для Ирака. Согласились бы они на мир любой ценой, если бы речь шла о свободе и демократии в их собственных странах? Какую цену они готовы заплатить за капитуляцию перед агрессивной диктатурой? Для них альтернатива миру — война, а для миллионов иракцев альтернатива миру — насилие. Это хорошо понимают в тех странах, которые лишь недавно освободились от деспотии. Потому так дружно и поддержали США по вопросу об Ираке 10 восточноевропейских стран, еще недавно живших при коммунистическом режиме. Они хорошо знают цену и обещаниям диктаторов, и молчанию общества, задавленного страхом и репрессиями.

Соединенные Штаты и Великобритания оказались на острие событий. Они выступают как лидеры свободного мира. Лидерство налагает ответственность, которую необходимо осознать. Это ответственность не только за собственную безопасность, но и за мир на всей планете. Мир без насилия, мир свободный и уважающий права человека. Насилие претит свободе, однако совершенно ясно, что, защищая свободу, иногда приходится противостоять насилию даже ценой войны. Разве не этим был оправдан ответ Второй мировой войной на нацистский вызов всему миру?

Старая Европа может позволить себе позицию невмешательства — ее равнодушие пропорционально ее безответственности. Другие диктатуры могут позволить себе солидарность с Ираком — их черед еще не настал. Неуверенные демократии, наподобие России, могут позволить себе политические игры и торговлю на войне — они еще не выбрали окончательно свой путь и мечутся между понятным тоталитарным прошлым и неясным демократическим будущим. Организация Объединенных Наций может позволить себе обструкцию любых мер, направленных против диктатур, — она все еще состоит из множества государств, которым суверенитет нужен для подавления гражданских свобод в своих странах.

Тяжесть принятия решения остается на лидерах. Это опасно, потому что такие решения принимаются вне международных законов. Это опасно, потому что ажиотаж подражательства может охватить и безответственные страны. Это опасно, потому что лидеры могут остаться без поддержки. И тем не менее это необходимо, потому что свободу и права человека надо защищать, в том числе и силой оружия, даже если весь остальной мир молчит, а нужное международное законодательство отсутствует. Так было остановлено насилие в Косово, так должно быть остановлено насилие и в Ираке.

Соединенным Штатам следовало бы отказаться от лукавых аргументов в пользу войны с Ираком. Режим Саддама Хусейна опасен не тем, что он производит и прячет оружие массового поражения, которое инспекторы ООН никак не могут найти и вряд ли когда-нибудь найдут. Он опасен самим фактом своего существования. Это включает в себя и производство такого оружия, и геноцид национальных меньшинств, и жестокие репрессии против своих свободомыслящих граждан. Режим, презирающий общечеловеческие ценности, опасен для всего человечества.

Мировому сообществу давно пора выработать нормы, регламентирующие гуманитарную интервенцию — вмешательство во внутренние дела государств по гуманитарным основаниям. Необходимо, чтобы международные военно-полицейские акции против варварских режимов проводились не по наитию генералов, а по общепризнанным законам. Но, на радость политическим маньякам, с этими законами никто не торопится. Тем не менее невозможно миролюбиво ждать, пока сумасбродные диктаторы истребят в своих странах всех инакомыслящих, уничтожат национальные меньшинства или накопят достаточно оружия, чтобы отправить на тот свет миллионы ни в чем не повинных людей в других странах, которые им чем-либо не понравились. Мир стал слишком тесен, чтобы можно было игнорировать подобные угрозы, успокаивая себя мнимой безопасностью, которую дает удаленность в несколько тысяч километров.

Глобализация — не оригинальная политическая идея, придуманная экстравагантными политиками. Это веяние эпохи, требование осознать взаимозависимость всех стран и народов. Сегодня под глобализацией часто понимают устранение экономических диспропорций между странами развитыми и развивающимися; однако гораздо существеннее устранение политических диспропорций между демократиями и диктатурами. И речь идет не только о мифической совести человечества, которую пытаются пробудить диссиденты в деспотических странах и их друзья в свободном мире, но и о реальной военной угрозе, которую просто по своей природе представляют режимы, подобные иракскому, северокорейскому или китайскому.

Война — это плохо, кто спорит. Но если маньяка нельзя остановить увещеваниями, то его надо остановить силой. Слава Богу, такая сила на нашей планете еще есть. И можно легко представить себе, с какой затаенной надеждой смотрят сегодня на Запад те, кто в жесточайших диктатурах пытается противостоять репрессиям или хотя бы просто выжить. Для них свержение диктатора будет не началом войны, а ее счастливым завершением.