Relapse

Timely thoughts from January 1991

Timely thoughts from January 1991

Reimbage-(lat.-returning)-1) return, repetition of any phenomena after its apparent disappearance; 2) honey. repeated manifestation of the disease after a seeming recovery; 3) yur. Repeated or repeated committing a crime by a person who had previously served a punishment for a homogeneous crime.
(Dictionary of foreign words. Edition of the 12th M., 1985, p. 434).

Instead of a preface

I did not bring from Riga and Vilnius any unknown or little-known facts that can significantly supplement the recorded documentary of the January events. I brought from the Baltic capitals two completely opposite and seemingly incompatible feelings: despair and confidence, almost calm. I will not try to reconcile them with each other, it is impossible; I’ll just try to explain to you what I understood and felt.

- 1 -

If you create a mechanical model of public consciousness, then this will be the most ordinary pendulum, with that only, unfulfilled for technology, a reservation that this is an eternal pendulum. The amplitude of its oscillations, simply put, sharahahi from side to side, the wider the lower the level of mass (I emphasize, mass) culture of the people. And on this scale of instinctive search for a better life, there are borders on both sides, repeatedly marked with red history. Behind them is human blood.

The higher the level of culture, the more smooth the movement of the “pendulum”, the more likely that the fatal feature will not be crossed. With a low level of culture and a low level of well -being of people, which is directly related, the necessary high pace of change in society (this necessity is not given by people, but by the course of historical development) leads to tragedies.

If we want to be honest with ourselves, we must admit that we are still a country of mass wildness and non -education. As before the October Revolution of 1917, and after it, in our country the necessary, that is, the corresponding time, the level of culture and education had and has a tragically small part of people. And I argue that it is these people, from among whom a significant part of the high -ranking leaders come out, who are responsible for their conscience for the fate of the Fatherland. As they say, who owns it, and the one asks.

History shows that far from all the guiding us, despite the general “educational program” necessary in such cases, was and is all right in the scrupulous issues of intelligence, which is just as little dependent on education as quality on quantity, and conscience, which, despite its ephemeral, people get rid of skillfully and quickly, as if they know in which this restless “author of the soul” is located. All this allows me to discuss the issue of personal responsibility for the events of people now at the top of the political Olympus.

- 2 -

The first firm belief that I came to is that the confrontation in the Baltic states is not national, but - quite definitely - political. On different sides of the barricades are not Russians and Lithuanians, Latvians, Estonians, but a terrible empire in their agony and barely born democracy, experiencing children's age with all its crises, contradictions and “underwater trends”.

A crime of political forces, for the brevity and expansion now called the “center” and expressing its point of view of the media, consists not only in concealment, but also in the distortion of information that is intentional misinformation.

A trawar rally of memory of the victims of the Riga riot police in Liberty Square in Riga. January 25, 1991. Photo: Lev Schlosberg

Having essentially adopted the bazaar cry “ours beat!”, These people deliberately and consciously “hit below the waist”, heartily calling to the national pride of the Russian people - the people of the most numerous, but from this no less infringed in their own country than other nations.

Political figures and the rushing of themselves to imagine puppets, all their lives before that at all intersections about their internationalism, now warm up the most vague thoughts in an insulted beggarly life of the people, from which, for centuries in Rus', their hands reached for the club.

And this crime is not committed by thoughtlessness, but with a clear desire to direct not dissatisfaction, but the real anger of the people to political forces, which have become completely capable, that is, with competitors dangerous for being as a merebial. The people, in the devotion of which these politicians swear and are afraid to Sip, is again preparing a fate, if not cannon, then political meat. About him, about the people, immediately, upon achieving the goals, they will forget, as it was already repeatedly-in 1812, 1917, 1945, not forgetting, however, to test the reliability of the new yoke-whether the "masses of the workers" are breathing too much ...

The Union of Soviet Socialist Republics is an empire. Having finished the formal autocracy, the new rulers did not break the genetic connection with it and recreated the imperial structure for a very short time, not particularly suffering when choosing methods for these operations.

The funeral of the victims of the Riga riot police. Riga. January 25, 1991. Photo: Lev Schlosberg

A distinctive feature of the Soviet Empire is that at the same time it was based and at the head of it and-I affirm-there really is still a single organization, now called the CPSU.

The process of the collapse of empires is a natural process, it comprehends each of them sooner or later, for the empire is held on the rod of violence of all types, and violence - mortal.

And the blood of those who fell in Vilnius and Riga joined the immense bowl with the blood of tens of millions of victims, “obliged” by their bitter life and the painful death of the ruling party, honestly recognized until the very recent time that it is the inspirer and organizer of all our achievements. ”

I am against the trial of the decrepit party bosses and even against depriving them of retroactively dying personal personal honors. They are not rivals already, they, in the end, are children and children of their time, I am sorry for them purely human as people whose memory will be unkind.

I am against the trial of communism or Marxism as a scientific theory not even because there is something sensible (Marx and Engels were never completely published in our country), and therefore it is simple that the judgment of science as such is a vile case, which only two large parties in human history-National Socialist in Germany, is more known as fascist or Hitler, and still the same CPSU.

Riga. January 25, 1991. Photo: Lev Schlosberg

That is why I consider it necessary a public civil court over the Communist Party of the Soviet Union, so that for long generations or, as they said earlier, in eternal times, are legally defined as criminal methods of actions that this party has chosen, having taken up the case of the “construction of a new world” and the “creation of a new person”.

Creedy under the monstrous press of this party “Homo Councils” became a subspecies, the spread of which threatens humanity into other countries with no less devastation than AIDS. For AIDS kills the body, and the “homo owliticus” is mortally infringed on the psyche, which is, sorry for the quote, “leading and guiding force” in any living organism.

Tell me, did you ever think about why, out of 78 volumes of materials of the Nuremberg process, we still published only the “chosen” in the volume of two volumes, and the publication prepared in our perestroika time will be nine -volume?

We lost millions of people in the war and, in theory, each family in the USSR should have the right to know all the materials of the court over criminals.

The United States has lost much less than us, about 400 thousand people, but 78 volumes of truth about fascism there are also available to the student.

- 3 -

Lenin also said that no one will ever compromise the Communists if they do not compromise themselves. Generally speaking, no one will ever compromise a person more than himself with his own actions.

Yes, I do not believe Lukyanov [ 1 ], Nishanov [ 2 ], the ministers of Pugo [ 3 ] and Yazov [ 4 ], when they assure that in no way involved in the shedding of blood in the Baltic states. And my disbelief is not even based on the fact that in our system not a single major general never took an extra independent step without the corresponding instructions of a higher lieutenant general. I do not believe because these and such people lied to us for seven decades and it is completely impossible to imagine that they suddenly began to tell the truth exactly when the real threat of the loss of “all the wealth that humanity has accumulated”, in their opinion, just for them.

The Dome Cathedral in Riga was turned into a medical center. January 25, 1991. Photo: Lev Schlosberg

The giant feeder is cracking in all places, and believe me, who are feeding on it, will never contribute to its further destruction. An exception is possible only if a conscience has not stalled in a person, but the trouble is “food” in this feeder actively contributes to the complete dissolution of conscience and its withdrawal from the body.

"We will not give our conquests!" - They announce with righteous anger, and I willingly believe in these elephants, because against the general background of the “steady growing level of the welfare of the working people” what they have powerful and what they are accustomed to, it is difficult to give, but directly, I don’t want to.

All over the world, normal people who have made mistakes recognize them and ask for forgiveness, because they want to at least wash off a shame from their names and pure to give them to their children. “Our” do not ask for forgiveness, do not repent and do not experience the slightest compassion for the victims, because admitting their guilt still means a certain punishment, which is expressed in one - they are simply removed from the position, that is, they are deprived of the “feeder”. That's what they are afraid of, because it is for them - the collapse of everything in life.

And only “life during life” excites them; For everything else, including what people will say, do not give a damn. They never depended on people, and such a dependence that exists in a democratic society, unlike totalitarian, is more afraid of them. Because the people will never choose such “fathers” with free will. And, protecting their “feeder”, they are able to shed blood, for the people for them are mob, and human blood - voditsa.

- 4 -

| | | --- | |

A separate question is Gorbachev [ 5 ]. Knew or did not know? Did you order or did not order? Depending on the answer to these questions, either military couples were operating in the Baltic states, or all that the world shuddered from - this is the line of the President of the USSR. To be honest, I don’t know which of these two evils are less.

I was shocked that the day after the Bloody Sunday in Vilnius, the president, speaking in the Supreme Council, found a lot of words for accusations involved in the case of politicians, but not a single word - to express condolences. It was not the president on the tribune, for whom the life of every citizen of the country is valuable, but the Secretary General of the CPSU, angry with the claims of the people to the material values ​​of the party, while the people were looted.

I remind you of only one example offended by these words: the Press House in Riga, captured at the request of the CCP of the CPL [ 6 ] riot police and now protected by the troops of the Ministry of Internal Affairs of the USSR as legitimate property of the CPSU, was legally transferred at one time by the communist Soviet authorities of Latvia to the balance of the CPSU. So simple - they took and presented.

Vilnius. The fence of the building of the Parliament of the Republic of Lithuania. January 26, 1991. Photo: Lev Schlosberg

On January 23, Gorbachev was still forced to squeeze out his condolences in a special statement, but it was clear as God's day, that these belated and seemingly insincere words were torn from the president with a powerful reaction of the West, which immediately declared a possible “overlapping of oxygen” (loans, trade deliveries, etc.). I do not think that at least one person in the Baltic states became easier in the soul from these duty official phrases.

The information that leaked to printing is noteworthy that the fundamental decision on the use of armed forces in the Baltic states was made at the highest level in early December. This information was received by E. A. Shevardnadze [ 7 ]. Having made sure that he was not able to prevent intervention with kuluar ways, Shevardnadze really decided to sacrifice his post in order to stop the possible bloodshed.

Failed. It was not possible because in the first place that a person, for whom, first of all, all said Shevardnadze at the congress - M. S. Gorbachev - did not make a single movement to impede the tragedy. The tone of his conversation with the Baltic states was no less ultimate than the tone of Vitautas Landsbergis [ 8 ].

Annoyed by the intransigence of the Baltic leaders, the president as a simple person fell into ambition, completely forgetting (or not understanding?) That as a representing the interests of all peoples, he has no right to do so.

I think that there was no putty. The reactionaries only, knowing the psychological characteristics of Gorbachev, his duality as a person and the duality of his position (president and Secretary General), chose a very competent version of actions: why fight for the overthrow of power in the country in the country and at the same time paves with all the ensuing consequences, primarily international, if you can seize power over only one person-the president of the USSR-and he himself takes everything, relying everything, relying To their fresh “special powers” ​​... This, dear fellow citizens, is really scary.

- 5 -

The army was in the most ungrateful situation. I argue that neither the insanity of the generals, nor the millionth dachas built with folk money, nor all the articles taken together and the programs about the “grandfature” and “climbing” in the SA did not humiliate the army in the eyes of people in the way her performance with weapons in their hands against her own people.

It begins to even seem to many that it is being done intentionally to compromise the army as such, but it would be too risky for the well -being of the ruling, which are more likely to be reputation and principles than personal well -being. I think that everything at the same time is easier and worse: the empire held on bayonets, only with bayonets and will try to keep its power in extreme situations.

Vilnius. A hill in front of the Vilnius television center. January 26, 1991. Photo: Lev Schlosberg

Able to act only by force in all its varieties, these figures quite naturally resort to its armed option in a situation where the chair begins to swing, and do not think about anything else, as a preservation of their place. For the army directly, I mean soldiers and military officers, they also do not worry at all. This is for them too - mob.

They must have never attached importance to the ironic remark of the “Iron Chancellor” Otto Bismarck [ 9 ]: “It is convenient to come to power on the bayonets, but it is not very convenient to sit on them.”

I served in 1985–87 in the Transcaucasia, near Tbilisi, and I can’t forget the magnificent, spiritual attitude to people in the form, which then existed in Georgia. Everything broke off on April 9, 1989 [ 10 ].

In January 1990, the troops were introduced into Baku [ 11 ], and this is already well known, not to save the Armenians and Russians (by the time of all who were saved, the Azerbaijanis themselves saved), and in order to prevent the inevitable collapse of the communist clique of Vesirov [ 12 ]. But the desperate statement of Shevardnadze about the advancing dictatorship has not yet been made, so everything got away with it, the world did not pay much attention, considering Baku blood with the blood of only interethnic clashes.

I was shocked by a lie of Nevzorov, who did not serve in the army [ 13 ], not even when he, along with the riot police, was looking for snipers, standing at full growth near a glass wall, illuminated by television lighting, and when he said that there were no bullets with a displaced center of gravity in the Soviet army.

As a reserve soldier who served in Kzakvo [ 14 ], I testify that for a year and a half personally held in his hands an AKS-74U assault rifle [ 15 ], shooting with a bullets with a diameter of 5.45 mm, which were called bullets with a displaced center of gravity, or simply discounted. I remember our fighting and I remember the targets in which these abnormal bullets entered at inconceivable corners.

Lightened by weight, machine guns with reduced diameter bullets were created specifically for the Airborne Forces, tested in Afghanistan. In Afghanistan, they quickly abandoned them, since in the conditions of close combat in the mountains these bullets were unpredictably ricocheted in their own.

But in service in the CA, machine guns remained, and not only in the Airborne Forces; There are similar small arms among the Americans, although this type of weapon is prohibited for use as especially cruel by special international legal acts (a bullet, having entered a person, seeks most often not to fly out of the body, but “chop” a person as much as possible, while causing terrible torment).

Кстати, пуля, попавшая в спину сотрудника КГБ Виктора Шатских [ 16 ], по данным баллистической экспертизы, перед тем как убить человека, ударилась о что-то очень твердое, очевидно, срикошетила от покрытия дороги.

— 6 —

Не хочу обсуждать вопрос о наличии в действительности Комитета национального спасения [ 17 ] и о том, самостоятелен он или является марионеткой. Мое отношение к нему определяется тем, что, убежден, невозможно бороться за права народа и от народа прятаться. Если мое дело действительно справедливое, если я не боюсь суда истории и готов отвечать за свои действия перед ней и перед людьми, я не буду скрывать своего имени. Ну хотя бы от сторонников своих.

Vilnius. Площадь перед зданием парламента. 26 января 1991 года. Photo: Lev Schlosberg

Ведь, если верить «Комитету спасения», за ним — чуть ли не половина населения республики. Если я действительно верю в отстаиваемые идеи, я не испугаюсь заявить их открыто, ибо готов рисковать за них своим благополучием.

Заставить скрываться меня может лишь фашистский тоталитарный режим, грозящий немедленной расправой, тогда, как и все нормальные люди, я буду осторожен. Фашистской избранную законным путем в республиках Прибалтики власть я не считаю и, глядя на «манеры» Комитета национального спасения, делаю вывод, что составляющие его люди в идеи, ими же выдвигаемые, не верят.

Мы имеем перед собой очередной пример применения испытанного еще в октябре 1917 года чисто большевистского сценария: проиграв официальную демократическую борьбу, не уполномоченные никакими законами люди самолично объявляют себя высшей властью и взывают к народу, спекулируя на его трудностях, поднимают его и, играя на не самых лучших чувствах и инстинктах человека, направляют его на уничтожение неугодных структур и людей.

А после захвата «места под солнцем» они используют народный энтузиазм и эйфорию от «победы» для укрепления своего положения, притом положения монополистического. (Кстати, высшая форма капитализма, по Марксу, — государственный капитализм и тоталитарное государство).

Когда же люди начинают приходить в себя и соображать, что к чему, всё уже поздно и «дело сделано». «За что боролись?» — раздаются одинокие отчаянные крики и, обнаружив себя, незаметно для остальных стихают в северо-восточных просторах нашей необъятной Родины или психиатрических клиниках.

И — тишина...

— 7 —

И все же: почему Комитеты национального спасения возникли именно в Прибалтике? Почему не создавались они, скажем, в Закавказье, где разъяренные толпы просто брали райкомы КПСС приступом, а стремящиеся спасти последние политические дивиденды лидеры сжигали свои партийные билеты на трибунах митингов?

Думаю, что в ответе на этот вопрос в значительной степени заключается соль трагических прибалтийских событий. Я пришел к выводу, что наиболее цивилизованная в стране (надеюсь, это никто отрицать не станет) Прибалтика – единственная – избрала и начала осуществлять цивилизованный в целом демонтаж империи КПСС.

Ведь тот же Дом печати в Риге у КПСС не отнимался, не ставилась цель, так родная большевикам: «грабь награбленное». Дом печати был преобразован в акционерное общество, в котором доля КПСС была определена в 25% – столько же, сколько отдавалось правительству Республики!

Но в таком подходе и заключалась смертельная для КПСС опасность политики руководств прибалтийских республик. Ни в одной из них органы новой государственной власти не объявили войну местным филиалам КПСС из-за выражаемых ими идей. Всё, что им предлагалось – это стать равными среди прочих равных в своих правах республиканских политических партий; ведь, в конце концов, слово «партия» непосредственно происходит от латинского partis – часть, группа. Но для КПСС, партии изначально, с РСДРП(б) [ 18 ], имперского типа, это было поистине смерти подобно, немыслимо, недопустимо. Как всегда – любой ценой.

Эта партия никогда не соглашалась ни с какой иной ролью, кроме первой; она сама – единственная – известила всех, что является одновременно и умом, и честью, и совестью эпохи, а в последние годы – прямо-таки незаменимым инициатором, обновителем, консолидатором.

Vilnius. Ограждение здания телецентра. 26 января 1991 года. Photo: Lev Schlosberg

Всему этому есть одно определение – имперский монополизм. За этим словосочетанием – почти столетний уже кровавый шлейф, который некоторым нашим согражданам до сих пор еще кажется розовой дымкой коммунизма.

Не людей бросилась спасать КПСС в Прибалтике, даже не меньшую их часть – коммунистов, а – власть свою и миллиардные пожитки свои. И по сути дела не целостность СССР заботила ее, а целостность собственной партийной империи.

Рано или поздно исторические документы выплывут на свет, а даже если они будут уничтожены, заговорят в более свободные времена свидетели, и мир доподлинно узнает, что дирижеры январской трагедии 1991 года в Балтии творили в знакомом до боли здании на Старой площади в Москве.

Там быстро сообразили, что не только дурной пример заразителен, но и образец цивилизованного выхода из кризисной ситуации будет, без сомнения, замечен, оценен и применен другими людьми в других регионах страны.

— 8 —

Меня лично оскорбляет, когда людей, сутками стоящих на площади Независимости в Вильнюсе, называют «толпой». Я был там и утверждаю, что эти люди — народ, у которого проснулось и заговорило в полный голос вытравливаемое десятилетиями чувство собственного достоинства. Там много русских, и большинство плакатов на русском языке русскими и написано. Никто не гонит этих людей дежурить на ветреную площадь, к кострам и газовым горелкам. Они приходят сами, сотнями сменяя друг друга.

Да, их стало меньше. Люди страшно устали от нервного перенапряжения. Многие из находящихся сейчас на этой площади – связные. Возникни угроза повторения той страшной ночи – через полчаса на площади Независимости снова будут десятки тысяч. И если будут танки, эти десятки тысяч лягут на площади так плотно, что и пешему человеку невозможно будет пройти через них, пока они будут живы. В их словах и в их настроении – спокойная решимость, с которой совершаются подвиги. Это состояние по все века выражалось одной фразой: «Свобода или смерть».

Полковник Петрушенко [ 19 ] в одном из недавних интервью обронил: «Мы прольем малую кровь». Мне сложно объяснить, что для полковника-пропагандиста является «малой кровью», но очень похоже, что ночью 13 января дальнейшее развитие событий в Вильнюсе, то есть возможный штурм армией Верховного Совета было остановлено только явной, очевидной угрозой большой, очень большой крови, оправдать которую было бы невозможно ничем.

Литовцы говорили мне, что до «кровавого воскресенья» вопрос о вступлении Республики в Союз так или иначе обсуждался людьми, при всей и однозначности мнений. Теперь же всё кончено. Теперь для Литовской Республики вступить в СССР означает переступить через кровь жертв вооруженного насилия. This will not happen. Вот все, чего добились в Вильнюсе и, похоже, в Риге «Комитеты национального спасения».

Vilnius. Ограждение здания телецентра. 26 января 1991 года. Photo: Lev Schlosberg

Теперь они дважды могут быть признаны преступниками: политическими, так как возникли они — подчеркиваю — в нарушение Конституции СССР, и уголовными, так как вследствие их призывов выступила армия, руками которой была пролита кровь.

Прибалты простили своим правительствам и парламентам все очевидные ошибки, они уже просто боятся быть в составе СССР, в котором бессмысленные и жестокие указы высшей власти автоматически распространяются на всю территорию.

Хочу напомнить и о том, что создавая на территории Прибалтики предприятия союзного подчинения, Советское правительство совершенно осознанно переселяло для работы на них неместные народы, преимущественно русских, — так, для «надежности», на всякий случай. Точно так же литовцев, латышей и эстонцев почти не допускали для службы в погранвойсках, охраняющих государственную границу СССР на участках этих республик.

Неужели непонятно, что рано или поздно эти «мины замедленного действия» должны были рвануть? И что «переброшенные» в Прибалтику русские оказались заложниками не «сепаратизма», а жестокой имперской политики?!

…Вильнюса я не знал совершенно и был вынужден постоянно обращаться к людям. Когда выяснялось, что я ни слова не понимаю по-литовски, и люди переходили на русский, многие спрашивали, откуда я. Я всегда отвечал, что из Пскова.

По глазам людей было видно, что имя моего города связано для них сейчас однозначно с убийцами их сограждан [ 20 ]. Но никто из вильнюсцев не отказался говорить со мной, не указал неверного пути, не сказал ни одного обидного слова. Они никак не комментировали мое признание, спокойно отвечали на вопрос и вежливо прощались в ответ на мою благодарность.

Только один пожилой литовец, с которым я оказался за одним столом в вокзальном кафе, разговорился на эту тему: «Так это ваши у нас здесь орудовали? Слушай, я работал по всему Союзу, вот только сейчас переехал жить домой, русский знаю, как родной язык, я этого не понимаю. Как это можно делать, как?! И что они потом скажут людям, что будут объяснять?..».

Женщина-литовка средних лет спрашивала меня: «Вот мы всегда видели у русских это, что вы называете «душевность», «русская душа». Где она здесь? Эти солдаты и эти танки — русская душа?!».

…У телецентра [ 21 ] до сих пор — люди, цветы, свечи. Многометровый сваренный из рельс крест, полулежащий на скате холма. Деревянная скульптура скорбящего человека. На железной сетке ограждения – цветы, венки, свечи. Стоят сотни людей. Приходят с детьми, показывают, объясняют. А за сеткой — солдаты, офицеры. За что им это все?!

Самое горькое впечатление из Вильнюса — тысячи детских рисунков, так сказать, по свежим следам. Страшен след этих событий, оставшийся в детских душах, впечатавшийся в память. Ребенок, чей рисунок висит рядом с плакатом «Красная Армия — красная от крови народов», не забудет уже этих слов.

Может быть, ради этого вводились войска в Прибалтику?

- 9 -

В Риге я был 25 января, в день траура, день похорон жертв Рижского ОМОНа [ 22 ]. Всю жизнь буду помнить траурный митинг на площади Свободы. Самый тихий митинг из всех, какие я видел. Десятки тысяч людей. Wind. Тяжелые всплески знамен. Крики чаек, потрясающе ранящие в этой многотысячной тишине. Монумент Свободы устелен цветами. В цветах — траурный постамент. Не знаю, был ли в тот день в Риге продавец цветов, у которого к середине дня они остались непроданными.

Как-то между строк наши информационные агентства сообщили о том, что убитые омоновцами милиционеры — русский и белорус. Сергею Кононенко было 27 лет, у него остался сын. Владимиру Гомановичу исполнился 31, в семье осталось трое детей. Его хоронили дома, в Белоруссии. Остальные четверо убитых в январе в Риге — латыши, гражданские люди [ 23 ]. В Прибалтике говорят, что в тот день кровь слилась вместе.

Выступающих на русском объявляли на русском языке, латышей — на латышском. Переводчиков не было. Премьер Иварс Годманис [ 24 ] выступал первым, на двух языках, сам. Пронзительным было выступление Юриса Подниекса [ 25 ], который обращался к павшему от пуль бандитов оператору Андрису Слапиньшу как к живому.

Рядом со мной, у самого монумента, стояла группа русских подростков 16—17 лет. В руках — гвоздики, в глазах — горе.

В конце митинга оркестр заиграл гимн Латвийской Республики, люди подхватили слова. Это было фантастическое исполнение. Каждый человек в отдельности пел вполголоса, но, слитые вместе, десятки тысяч голосов вдруг напомнили мне скорбное и величественное дыхание моря. Оно — свободно. Оно — непобедимо.

Процессия начала движение через город, на Второе Лесное кладбище. Я прошел весь этот путь пешком и везде видел одно и то же: люди, свечи, цветы. Свечи в окнах, свечи в витринах, свечи на обочинах дороги. Был ветер, люди прятали свечи в пакеты из целлофана и бумаги, в стеклянные баночки и плексигласовые прозрачные «домики». Старухи, держа друг друга за рукава, прикрывали рвущиеся огоньки морщинистыми ладонями. Многие старые люди читали молитвы на разных языках и плакали. Было очень много детей, смеющихся и бегающих я не заметил.

На кладбище пришли уже в сумерках. На сотни метров вокруг места захоронения на аллеях, дорожках, тропинках и просто у памятников стояли тысячи и тысячи людей со свечами и цветами. Как светлое продолжение огня, мерцали в ночи их лица, похожие на лики святых. Выражение глаз их было непередаваемо.

Я помню глаза людей, приходивших на похороны «верных сынов партии и народа», это были глаза людей, пришедших на зрелище. Здесь же люди стояли с такими глазами, словно пришли на похороны самых родных и близких, а ведь о существовании погибших почти все они узнали в день их гибели. Мама Кононенко, прощаясь с сыном, произнесла: «Господи, не дай никому такого горя...».

Одновременно с первыми пригоршнями земли рядом стоявшие люди начали бросать в могилы цветы, и пока мужчины из ритуальной группы успели взяться за лопаты, покрытые полотнами с национальной латышской вышивкой гробы почти перестали быть видны под цветами.

На английском, русском, латышском, французском, литовском, немецком, эстонском языках тихо переговаривались кино- и звукооператоры. Юрис Подниекс с остановившимся взглядом сжимал руками раскладную лесенку, на которой стоял его оператор и снимал погребение человека, с которым четыре дня назад работал вместе.

Весь мир увидит эти кадры, увидит, как Латвия хоронила убитых молодых людей разных национальностей. Три холма из венков и цветов, обставленные сотнями свечей, образовались за считанные минуты. Прошло полчаса, прошел час, а люди все шли и шли. Пожилой мужчина из группы организации похорон через каждую минуту показывал вновь приходящим, в каком порядке расположены могилы и, как молитву, повторял: «Кононенко, Слапиньш, Риекстиньш…».

Русский пацанёнок лет десяти медленно протискивался к могиле 17-летнего латыша, сжимая в руке свечу, залившую ему за час стояния всю кисть. Свободной рукой он прикрывал пламя, почти касаясь его ладонью: «Мама, всё равно я ее поставлю...».

Instead of an epilogue

...Я возвращался к выходу глубоким вечером. Вдоль всей аллеи по обеим сторонам лежали еловые лапки, в них были вплетены живые цветы и в середине мерцали свечи. Горели они и у многих памятников. Наверное, с высоты птичьего полета кладбище смотрелось как упавшее на землю небо, и Млечный путь на нём — как рана, окруженная звёздами, слетевшимися на зов боли...

Пушкин, русский африканец, лежащий в псковской земле и мечтавший «о временах грядущих, когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся», скажи, после какого пришествия и какого бога наступит это царствие и сколько крови еще будет пролито на этом пути людьми по недочеловечности своей...

Lev Schlosberg.
Псков — Рига — Вильнюс — Псков,
24—28 января 1991 года

Первая публикация: «Псковский коммерсант», № 2-3, февраль 1991 г.

Примечания подготовлены для публикации в 2011 г.

1 Анатолий Иванович Лукьянов (1930) — советский / российский государственный деятель. В 1990—1991 гг. председатель Верховного Совета СССР.

2 Рафик Нишанович Нишанов (1926) — узбекский и советский политик. Занимал должность 1-го секретаря ЦК КПУ с 12 января 1988 по 23 июня 1989 (его преемником был И. А. Каримов). Затем занимал должность Председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР с 6 июня 1989 по 5 сентября 1991.

3 Борис Карлович Пуго (1937—1991) – политический и государственный деятель, генерал-полковник (1991). С 1980 г. – председатель КГБ Латвийской ССР. С 1984 г. – первый секретарь ЦК КП Латвии. В 1988—90 и 1990—91 гг. – председатель КПК и ЦКК ЦК КПСС. В 1990—91 гг. – министр внутренних дел СССР. Член ЦК КПСС (1986—1990), кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС (1989—1990). Во время августовского кризиса 1991 член ГКЧП; покончил жизнь самоубийством после провала ГКЧП.

4 Дмитрий Тимофеевич Язов (1924) — советский военный и политический деятель, последний (по дате присвоения звания) Маршал Советского Союза (1990) и предпоследний министр обороны СССР с 1987 по 1991 гг., член ГКЧП.

5 Михаил Сергеевич Горбачёв (1931) — Генеральный секретарь ЦК КПСС (11 марта 1985 года — 23 августа 1991 года). Глава Советского государства — Председатель Президиума Верховного Совета СССР с 1988 по 1989 год, с 25 мая 1989 года по 15 марта 1990 года председатель Верховного Совета СССР, а с 15 марта 1990 года по 25 декабря 1991 года – президент СССР.

6 ЦК КПЛ – Центральный комитет Коммунистической партии Латвийской ССР.

7 Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе (1928) — советский и грузинский политический и государственный деятель, министр охраны общественного порядка (1964-1968), министр внутренних дел (1968-1972), первый секретарь ЦК Компартии Грузинской ССР (1972-1985), министр иностранных дел СССР (1985-1990), министр внешних сношений СССР(1991), президент Грузии (1995-2003). С 1985 по 1990 — член Политбюро ЦК КПСС. В декабре 1990 года ушёл в отставку «в знак протеста против надвигающейся диктатуры» и в тот же год вышел из рядов КПСС.

8 Витаутас Ландсбергис (1932) — литовский политик, общественный деятель, музыковед и искусствовед, публицист. В июне 1988 года был избран в инициативную группу «Саюдиса» (первоначально «Литовское движение за перестройку»). С ноября 1988 по апрель 1990 года — председатель Совета Сейма Саюдиса, с декабря 1991 года — почётный председатель. В марте 1989 года избран народным депутатом СССР и участвовал в Съезде народных депутатов. 11 марта 1990 года при его активном участии Верховный Совет Литовской ССР принял декларацию о восстановлении независимости Литвы. В тот же день он был избран Председателем Верховного Совета Литвы. Председатель Верховного Совета Литвы (1990—1992), Сейма Литовской Республики (1996—2000).

9 Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен (1815 — 1898) — князь, политик, государственный деятель, первый канцлер Германской империи (второго рейха), прозванный «железным канцлером».

10 «Тбилисские события» или Трагедия 9 апреля — разгон митинга в Тбилиси 9 апреля 1989 года силами войск Министерства обороны СССР, повлёкший человеческие жертвы. Это событие подорвало авторитет и власть М. С. Горбачёва и предопределило выход Грузии из состава СССР.

11 Чёрный январь или Кровавый январь — подавление политической оппозиции советскими войсками в январе 1990 года в столице Азербайджана Баку, закончившееся гибелью более 100 мирных жителей, в основном азербайджанцев.

12 Абдулрахман Халил оглы Везиров (1930) — советский и азербайджанский политический деятель, дипломат. В период с 21 мая 1988 г. по 20 января 1990 г. — 1-й секретарь ЦК КП Азербайджанской ССР. Не сумел предотвратить массовые беспорядки в Баку, во время которых погибло много советских граждан, преимущественно армян. После не менее кровавого подавления беспорядков советскими войсками, во время которых погибли мирные граждане, потерял популярность (телевидение демонстрировало кадры массового сожжения партбилетов на центральной площади Баку) и был заменён на Аяза Муталибова.

13 Александр Глебович Невзоров (1958) — советский и российский репортёр, телеведущий, депутат Государственной Думы РФ четырёх созывов.

14 КЗаКВО – Краснознаменный Закавказский военный округ, местом расположения штаба округа был Тбилиси.

15 5,45-мм автомат Калашникова укороченный, АКС74У— укороченная модификация автомата АК-74, был разработан в конце 1970-х — начале 1980-х годов для вооружения экипажей боевых машин, авиатехники, расчётов орудий, а также десантников. Отличается высокой пробивной способностью пули.

16 Виктор Викторович Шатских (1969-1991) – офицер группы «Альфа» службы ОДП 7-го Управления КГБ СССР, погибший 13 января у телецентра в Вильнюсе. Награждён орденом Красного Знамени (посмертно).

17 В январе 1991 года самопровозглашенный Комитет национального спасения Литвы объявил о восстановлении в республике советской власти. По просьбе комитета, персональный состав которого так и не был опубликован, в Вильнюс, Каунас и другие города республики были введены советские войска, однако свергнуть правительство Литовской республики Комитету не удалось.

18 Как отдельная партия РСДРП(б) выделилась формально в 1917 г., а фактически еще в 1912 г. из большевистской фракции Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), возникшей в 1903 году на II съезде РСДРП.

19 Николай Семенович Петрушенко (1950) – полковник, инструктор по пропаганде и агитации политотдела войсковой части в Среднеазиатской военном округе, народный депутат СССР, член депутатской группы «Союз».

20 8–9 января в Литву были переброшены бойцы спецподразделения «Альфа», 76-й Черниговской (Псковской) воздушно-десантной дивизии Псковской дивизии ВДВ и других частей.

21 В ночь с 12 января на 13 января две колонны советской бронетехники из места своей постоянной дислокации (т. н. «Северного городка») направились в центр Вильнюса. Одна, как предполагалось, к окружённому многотысячной толпой парламенту, другая — к телевизионной башне, где также собралось множество народа. Ночью 13 января 1991 года при штурме телевизионной башни советскими войсками погибли 15 человек и около 600 были ранены (в том числе был застрелен лейтенант группы «Альфа» В. В. Шатских). Атака на здание Верховного Совета Литвы не состоялась.

22 В январе 1991 года Рижский ОМОН захватил рижский Дом печати, телеграф, здание латвийского МВД. 15 января ОМОН разоружил отделение милиции «Вецмилгравис» в Риге. На следующий день — местный факультет Минской высшей школы МВД, откуда они унесли 42 автомата, 215 пистолетов, пять пулеметов, четыре снайперские винтовки, два гранатомета и боеприпасы. 16 января омоновцы, опасавшиеся нападения на захваченную ими базу «Вецмилгравис», открыли стрельбу.

23 В ходе вооруженного боя 20 января в Риге при штурме Рижским ОМОНом здания МВД республики погибли сотрудники МВД – старший участковый инспектор Сергей Кононенко и лейтенант милиции Владимир Гомонович. В соседнем парке пуля от штурма сразила режиссера-кинодокументалиста Андриса Слапиньша, был смертельно ранен и позже скончался кинооператор Гвидо Звайгзне, убит школьник Эдийс Риекстиньш, 8 человек ранены. Водитель Роберт Мурниекс был смертельно ранен бойцом ОМОНа на одном из мостов в Риге 14 января и умер 16 января, был похоронен ранее.

24 Иварс Годманис (1951) — латвийский государственный и политический деятель. В 1989 году он стал заместителем председателя Народного Фронта Латвии, в 1990 году был избран депутатом Верховного Совета, а с 1990 по 1993 годы возглавлял Совет министров ЛР. В 1998 году он был избран в Сейм по списку партии «Латвияс цельш» (ЛЦ, «Латвийский путь») и занимал должность министра финансов в правительстве Вилиса Криштопанса. В 2006 году стал депутатом от объединенного списка Латвийской Первой партии и ЛЦ. В правительстве Айгарса Калвитиса занимал должность министра внутренних дел. В декабре 2007 вновь возглавил правительство страны. 20 февраля 2009 г. подал в отставку с поста премьер-министра.

25 Юрис Подниекс (1950—1992) – культовый латвийский кинорежиссёр и оператор. Документальные фильмы: «Легко ли быть молодым?» (1987), «Мы» (1988—1991, телецикл), «Крестный путь» (1991), «Крушение империи» (1991). На съемках фильма «Крушение империи» погибли операторы Гвидо Звайгзне и Андрис Слапиньш. Ю. Подниекс Погиб в 1992 г. во время подводной охоты.