Сомнение в «хорьках»

Мы продолжаем цикл материалов по следам семинаров Российской венчурной компании, посвященных проблемам выращивания инновационной экономики. Опыт работы в таких проектах в стал основой доклада старшего экономиста Всемирного банка Евгения Кузнецова. По итогам семинара нам дала комментарий председатель совета директоров ГК «Финематика», председатель инвестиционного комитета Waarde Capital Владимир Громковский.

Как бы вы описали типы стран в зависимости от их инновационной культуры? К какой группе относится Россия и что в связи с этим следует для формирования инновационной политики?

В странах, очень сильно отличающихся культурой, тем не менее, возникают похожие явления. В качестве примера таких стран на семинаре как раз приводились Швеция и Аргентина — вы же представляете, насколько сильно они отличаются. Тем не менее, у них есть похожие проблемы, которые, я думаю, есть во всех странах, но в разной степени. Мы смотрим на США как на некий передовой образец, каковым они, несомненно, являются. Мы берем это за исходную точку рассуджения, не особо вникая в то, что там происходит на самом деле. А там примерно те же самые проблемы, только в другой степени. Различия между Россией, США, Израилем, Аргентной и другими странами не в том, что в одних есть «кладище прототипов», а в других нет, а в пропорциях. Я еще раз отмечу, что образ сияющей Америки немного нас слепит и не позволяет видеть полную картину, а надо бы смотреть сквозь закопченное стекло, как на солнце, тогда бы мы увидели, что проблемы там тоже есть. Правда, они там по-другому и решаются.

Можно ли говорить, что есть разные типы инновационного развития? Это очень спорный вопрос. В любом случае, и в США в первую очередь, в основе инновационного развития лежат гигантсткие государственные инвестиции в фундаментальную науку и в военно-промышленный комплекс.

В Сингапуре и на Тайване таких гигантских денежных вложений в ВПК, может, и нет — так эти страны и задачи другие решают. Они существуют не вполне самостоятельно и не могут считаться самостоятельной инновационной экономикой, в отличие от той же Америки. США — это не вагон, а локомотив.

Посмотрите на Советский Союз — там много было инновационного. Кстати, в СССР военные предприятия были должны производить товары народного потребления. Например, воронежский завод «Электросигнал» делал и радиостанции для армии, и телевизоры. За разными советскими технологическими продуктами стоял военно-промышленный комплекс. Только в СССР не было малого инновационного предпринимательства.

Велика ли опасность "кладбища прототипов"? Кажется ли убедительным рецепт борьбы с этой опасностью, описанный в докладе Евгения Кузнецова?

Честно говоря, я такой реальной проблемы не вижу. Действительно, существует масса разработок, которые ничем не заканчиваются. Но, может, это и неплохо. Я не думаю, что все подряд надо коммерциализировать.

Я вижу проблему в том, что между разработчиками и деловым сообществом существует китайская стена. Евгений Кузнецов предложил решить эту проблему за счет так называемой команды «хорьков». Но я как человек, занимающийся инвестициями, могу сказать, что между мной и изобретателями мне никто не нужен. Я сам могу сделать то же самое, что делает «хорек», с проектом, который уже доведен до какого-то определенного уровня.

Если «хорьки» проект как раз и будут до этого уровня доводить, то тогда, наверное, они полезны. Но если я сам вижу перспективу, вижу, что идея хорошая, кто мне мешает ее проинвестировать? Я могу и как бизнес-ангел выступить.

Но есть и другой момент - кто выступит в роли этих «хорьков»? Кто это такой? Это человек, у которого есть много времени, потому что он может ковыряться во всяких прототипах, лежащих на «кладбище». Значит, у него нет денег.

Знаете, какое правило есть в банках? Если вы хотите привлечь кредит под какой-то проект, то вы должны иметь 30 процентов собственных средств. Если вы хотите, например, построить завод и у вас нет 30 процентов от суммы, необходимой на его постройку, то вы ничем не доказали кредитору, что масштаб вас как предпринимателя соответствует стройке этого завода.

И вот предполагается, что эти «хорьки» начнут что-то разведывать. Но каковы шансы, что они-то все сделают правильно? Если у них есть деньги, то они работают и заняты своими делами. А если у них денег нет, то откуда им известно, как и что надо коммерциализировать?

В общем я полагаю, что «хорьки», как и многие посредники такого рода, не очень полезны. Мне не нужно много людей между мной как инвестором и разработчиком.

Могу привести еще один удачный пример. Есть такая профессия — сваха (и очень жаль, что она почти исчезла). Сваха — это человек, который разбирается в людях и помогает сойтись тем, кто уживется друг с другом. Причем чем больше она работает, тем больше шансов, что она даст верный совет. И если бы этот человек, «хорек», был такой свахой между идиотом-инвестором (неопытным инвестором) и неопытным разработчиком, то чисто теоретически от него польза была бы (хотя я не понимаю, как они дальше будут вместе работать). А я как опытный инвестор — это тот самый жених, который уже был женат 15 или 20 раз до этого. Ну что мне сваха расскажет?

Человек, который заработал деньги, уже очень многое пережил и узнал, даже если он заработал их в торговле сахарным песком или подсолнечным маслом. Конечно, это не лучший способ идти в инновации, но это все равно лучше ситуации, когда, например, очень умный профессор получает сто миллионов долларов и решает заняться инновациями.

Смотрите также:

Сомнение в «хорьках»

Посредники для инноваций

Кластеры как исключение

Опора на «хорька»