Включаем дурака

Ужас в том, что эта безымянная бабушка, о которой только ленивый не написал, была искренней: «Ой, Господи, спасибо вам большое… За все огромное спасибо!» Или тоже постановка? Если так, то блестящая.

За что «за все»? За пенсию в три тысячи рублей? За подорожавшее постное масло? Нет, конечно. За нечто более важное. Наверное, за душевный комфорт. За почти забытое ощущение, что есть кто-то большой и сильный, который вместо тебя думает, о тебе заботится и в обиду не даст. Наконец-то можно вздохнуть и расслабиться, переложить невыносимый груз свободы на плечи крепыша со стальными глазами, который все знает, все помнит, ни пяди ни отдаст, сбережет и укрепит. Вырастили-таки, слава тебе, Господи. Не оскудела еще русская земля…

«О, святая простота!» — так, кажется, сказал с костра Ян Гус старушке, которая подбрасывала хворосту.

Простота стремительно входит в моду. Симпатичный парень, победитель Параолимпийских игр, с мужской прямотой объясняет президенту, что тот себе уже не принадлежит. Ибо талисман. Приносит России счастье. А что, разве не приносит? Будь Михаил Терентьев не так прост, его можно было бы спросить, распространяется ли аура счастья на бесланские семьи, потерявшие детей. На жертв «Норд-Оста». На моряков «Курска» и их вдов. Но ведь не спросишь! Человек без ног, не прогнулся перед судьбой, имеет право… А ты тут со своими частностями… Не стыдно?

Стыдно. Но еще стыдней по команде включать дурака. Три сотни детских трупов — не частность. Рассуждать о счастье, вытолкав их подальше за рамку сознания, может только уж слишком простая душа. Которая с готовностью соглашается: лес рубят — щепки летят. Помните, как в 30-х? Простота, цельность и близость к народу тоже были превыше всего. Крайне неприличным и даже преступным считалось сочувствие (лицемерное, конечно) к умирающим от голода детям кулаков и прочего антинародного элемента. Ведь простому человеку ясно, что это необходимо для всеобщего счастья, укрепления государства и грядущей победы.

А кому неясно, тот сам с гнильцой.

Позже, правда, выяснилось, что буржуи, кулаки и середняки — тоже народ. Причем лучшая его часть, работящая и смышленая. Что интересно, эта диковатая мысль была четко сформулирована целым рядом не совсем простых людей задолго до того, как кровавая мельница набрала обороты. Поэтому всех этих людей пришлось вытолкать за границу или расстрелять. Ну а потом уже с широким народным замахом взяться за кровавую косу и от души пройтись по тем, кто внизу.

Сегодня за почетное звание самых простых ребят, прямо из народной гущи, борются режиссеры и постановщики грандиозного спектакля под названием «Общение президента с народом». Не скажу, что они, подобно Н.С. Михалкову, поднялись с колен с чувством глубокого удовлетворения, но службу любви к Отечеству отработали вполне добросовестно. Народ, конечно, слегка запинался и путал текст, но зато президент был выше всяких похвал. Ловил на лету, сыпал конкретными цифрами вплоть до числа и цены операций по искусственному оплодотворению, был уравновешен и компетентен. Тверд, но не агрессивен.

Театр одного актера. Драма называется «Борис Годунов»:

«Чем кончится? Узнать немудрено:
Народ еще повоет да поплачет,
Борис еще поморщится немного,
Как пьяница пред чаркою вина,
И наконец по милости своей
Принять венец смиренно согласится…»