Анализ решения суда о ликвидации Совета старейшин балкарского народа

14 января 2008 года Верховный суд Кабардино-Балкарской республики ликвидировал балкарскую организацию, Совета старейшин балкарского народа (ССБН), обвиненную в экстремизме. Мы предлагаем комментарий к решению ВС КБР, которое мы считаем неправомерным.

Прежде всего, согласно законодательству об общественных объединениях (в том числе и в части, касающейся противодействия экстремизму), организация может быть ликвидирована после вынесения ей предупреждений о недопустимости экстремистской деятельности в том случае, если она и после этих предупреждений в течение 12 месяцев продолжает вести подобную деятельность и не исправляет указанные ей недостатки.

Именно эту причину и приводит в качестве основной Верховный суд КБР, не указывая однако, в чем же именно состояла эта деятельность. Напомним, что предупреждения ССБН выносились дважды: в первый раз, 12 июля 2007 года, за аналитическую справку "Положение балкарского народа в Кабардино-Балкарской республике: источники проблем и пути их преодоления" и второй раз, 2 ноября 2007 года, за письмо Генеральному прокурору РФ с просьбой возбудить уголовное дело в отношении Президента КБР. В решении суда не приводится ни одного примера деятельности ССБН после вынесения этих предупреждений. Говорится лишь о том, что было послано письмо, аналогичное письму генпрокурору, но направленное уже Президенту РФ. Однако это письмо было послано еще в августе, то есть до вынесения второго предупреждения.

Если в ноябре 2007 года Прокуратура КБР посчитала возможным отреагировать на "продолжение экстремистской деятельности", осуществляемое ССБН в форме писем Генпрокурору и Президенту страны, только в форме предупреждения, то остается неясным, почему позднее организацию было решено закрыть за то же самое деяние, несмотря на то, что с тех пор никаких претензий к ним не было.

Тем не менее, в решении суда подробно говорится о наличии признаков экстремистской деятельности в обращении ССБН в прокуратуру и к Президенту, поэтому мы остановимся на сути этих претензий.

Прежде всего, остается неясным, почему обвинение и суд сочли заявление на имя Генерального прокурора РФ или Президента РФ публичным (а признак публичности должен присутствовать, чтобы заведомо ложное обвинение в экстремистской деятельности считалось экстремизмом). На этот аргумент суд ответил буквально следующее: "Заявление было адресовано публичному органу и заявитель не мог не знать, что соответствующая проверка доводов заявления, адресованного Генеральному прокурору РФ, предполагала необходимость ознакомления неопределённого круга лиц с его содержанием". Если бы Генпрокуратура публиковала у себя на сайте или печатала в федеральной прессе все заявления, поступающие на ее адрес, можно было бы говорить о "публикации посредством Генпрокуратуры", но так как такое предположение явно абсурдно, объяснения ВС КБР не представляются доказательными: сколь-угодно широкий круг сотрудников прокуратуры, вовлеченных в проверку заявления, это еще не публика.

Из всех статей, по которым ССБН требовал привлечь к ответственности президента КБР, а именно: "205 ч. 1 (терроризм), ст. 208 ч. 1 (организация незаконного вооруженного формирования), ст. 119 (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью), ст. 285 ч. 2 (злоупотребление должностными полномочиями лицом, занимающим государственную должность субъекта РФ), ст. 286 ч. 2 (превышение должностных полномочий лицом, занимающим государственную должность субъекта РФ) и ст. 136 ч. 2 (нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина лицом, с использованием своего служебного положения)", только ст.ст. 205 и 136 соответствуют определению экстремизма. Соответственно, правдивость или лживость обвинений по другим статьям не имеют отношения к этому делу.

Суд усмотрел признаки экстремизма в трех обвинениях в адрес президента КБР:

"И почему лишая народные массы конституционного права на митинг, сам Президент готов проводить их в три раза больше" - в этом было усмотрено обвинение в "нарушении прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности", однако в этой фразе нет ни слова о какой бы то ни было групповой принадлежности;
"...Президент КБР злоупотребил служебным положением, лишая целое село бюджетных ассигнований из-за личной неприязни к главе села, превысил должностные полномочия, вторгаясь как орган государственной власти в функции муниципальной власти, шантажируя население села в угоду личным амбициям..." - в чем было усмотрено обвинение в "воспрепятствовании законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, общественных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угрозой его применении", однако в этой фразе нет упоминания о насилии или угрозе его применения, а само по себе злоупотребление служебным положением экстремизмом не считается;
"..Президент КБР пользуется услугами преступников и дает им заказы. Это и есть коррупция (слияние власти с преступным сообществом)... по существу, Президент объявил всеобщий террор..." - в чем было усмотрено обвинение в "публичном оправдании терроризма и осуществлении террористической деятельности", однако эта фраза содержит лишь обвинения в коррупции и в обращении к услугам преступников, что экстремизмом не является, а слова про объявление террора носят слишком общий характер и не являются обвинением в организации или пропаганде террористической деятельности.

Таким образом, все три обвинения не являются - вне зависимости от их истинности или ложности - обвинениями в экстремистской деятельности и, следовательно, не могут быть основанием для обвинения авторов обращения в экстремистской деятельности. (Впрочем, заведомую ложность высказываний суд обосновывать не стал, ограничившись тем фактом, что прокуратура КБР отказалась возбуждать дело против Президента республики, а также одной - абсурдной - фразой: "То обстоятельство, что обвинения, изложенные в адрес Президента КБР являются заведомо ложными подтверждается голословностью самих утверждений ОО "ССБН"".)

На основании всего вышеизложенного мы можем сделать вывод, что решение ВС КБР не обоснованно.

Наконец, как мы уже писали, обвинение авторов обращения в клевете рассматривается сейчас в рамках двух уголовных дел и, в принципе, должно бы доказываться именно в этих уголовных процессах (которые пока даже не назначены, да и обвинения не предъявлены), но прямо закон "О противодействии экстремистской деятельности" это не устанавливает, и ВС КБР принял решение рассмотреть вопрос по существу, не дожидаясь уголовных процессов, и тем создавая попутно порочную ситуацию, когда в этих будущих процессах нижестоящие суды будут рассматривать тот же самый вопрос. Мы полагаем, что возникающая таким образом коллизия должна привлечь внимание юридического сообщества, Верховного, а возможно, и Конституционного Суда РФ.

Источники