Центр инобытия

В России создается Президентский Центр Бориса Ельцина. Основание – Федеральный закон «О центрах исторического наследия президентов Российской Федерации, прекративших исполнение своих полномочий». Место создания – Екатеринбург. Мы представляем цикл видеобесед с экспертами в различных сферах и общественными деятелями о том, каким, на их взгляд, стоит быть создаваемому Центру. Цикл станет частью более широкого обсуждения концепции и задач Центра. Мы публикуем комментарий известного специалиста по культурному проектированию и региональному развитию, декана факультета государственного управления РАНХиГС, ректора Московской высшей школы социально-экономических наук (Шанинки) Сергея Зуева.

Центр первого президента - конечно, это такое его инобытие. То, что не доделал, о чём сожалеет, или то, что вообще не успел начать в силу тех или иных вещей

Но, конечно, вообще в мире, мировой практике – это институции такого, как минимум, общенационального значения. Фонд семьи Фордов – или, там, всё что угодно и как угодно. Как минимум, общенационального, а зачастую глобального. Если рассматривать это как своего рода институт современной политической системы, то, конечно, государство заинтересовано в существовании этих центров, в распространении их влияния. Программы могут быть совершенно разные, но я думаю, что это институция, находящаяся на границе частных устремлений и государственной установки.

Центр Ельцина можно рассматривать как продолжение некоторой государственной корпорации. А чем он будет заниматься, в чём его функции? В другой системе - европейской, американской, где этих структур очень много, там дело не в том, какова конкретная программа данного конкретного, президентского или не президентского, корпоративного или не корпоративного, а дело в том, что их много, и за счёт своей множественности, различностей идеологии, различностей программных целевых установок практически они закрывают и в значительной степени перекрывают всё поле общественных интересов, инициатив. Вот это важно, потому что нужна такая мощная инфраструктура инициаций общественных энергий.

Чем занимается конкретный центр? Должна быть библиотека, понятное дело, что центр, если он публичный, общественный, должен иметь некоторые признаки публичного общественного места, будь то в виде библиотеки, я не знаю, мощного сервера, или доступом к базам данных, или ещё чего-то. Эти общие характеристики публичности являются общими для всех. Всё остальное – это настолько индивидуально!.. Мне очень нравится история, совсем из другого поля, о том, как проектировались американские наукограды в своё время. Что делали урбанисты-проектировщики? брали такое длительное углублённое интервью у главного учёного, который возглавлял тот или иной проект, ради которого создавался этот наукоград. И они фактически калькировали способ его мышления на городское пространство. Вот как там дорожки проходят, в каком взаимодействии находятся там жилые, лабораторные корпуса, или ещё там что-то. Это было его представление о жизни, о себе самом, и дальше это объективировалось в некоторые схемы и категории городского планирования, то есть его личность впечатывалась в эту пространственную структуру. Вот здесь, я думаю, возможна та же самая аналогия.

Люди, которым он доверял, впечатывают в деятельность этого центра - то, о чём Борис Николаевич думал, но не успел сделать в течение жизни. Вот это может быть одной из проектных целей, не программных, а проектных – либо, наоборот, он всю жизнь занимался чем-то, но недотянул это. Например, созданием свободной прессы он занимался, в нём был посыл к созданию публичного медийного пространства - вот и продолжайте, дорогие друзья, я понимаю, что это не просто. Ну, в этом смысле интерпретаций может быть множество, они могут быть самые разные, но, конечно, моя идея очень проста – они как-то должны быть связаны с личностью основателя или с личностью того, ради которого вот этот фонд, центр и так далее создаётся. Вообще в наше время экономики и жизни впечатлений нельзя делать обезличенные публичные пространства, сделанные по какому-то базовому стандарту, то есть какой-то минимум миниморум стандартов необходим, но остальное должно быть инобытием человека.

Какие месседжи? Я был, я есть. Какая может быть целевая группа у такого месседжа? Это же действительно инобытие – это возможность пропечатать свою личность в материале неантропоморфном. Здесь тот самый случай, когда стандартный маркетинговый ход – для кого, на какую целевую аудиторию, с каким успехом и так далее, ну и с какими результатами – совершенно не работает. Потому что признаки эффективности публичных пространств – совершенно иные.

Совершенно очевидно, что в зависимости от того или иного проектного решения там будет бывать больше молодёжи, или больше детей, или, наоборот, людей преклонного возраста.

Музей современного политического высказывания. Ельцин в этом смысле просто более масштабная и обширная фигура, в отличие, например, от того же Виктора Степановича Черномырдина, который тоже человек незаурядный, безусловно, но Виктора Степановича – совершенно очевидно, что нужно будет отражать в скрижалях и в вечности, а у Бориса Николаевича выбор значительно больше. Вообще современного политического высказывания, в смысле современного искусства, или музей сохранения власти, как концепт, потому что, конечно, человек в своём роде фантастический – я просто таких не знаю, с такой невероятной властной интуицией, и способностью её удержать, а в нужный момент отказаться - это дорогого стоит.

За период политической эпохи Ельцина были безусловно всеми признаваемые, но с разными знаками, несколько событий, 3-4, не больше, которые, как те 10 дней, которые потрясли мир. Это, условно говоря, – 1991, 1993, 1996 и отказ от власти. Декодировка контекстов этих событий, работа с ними, вполне возможно, могла бы лечь в основу концепции музея, музея власти. Там был ещё один эпизод, когда его выгнали со всех постов, в горбачёвское время, можно ещё это добавить – вот эти взлёты и падения, да, предельное напряжение, абсолютный раскол общества…

Онтогенез и филогенез – они в этом смысле синхронизированы и в той же мере, в какой менялся Ельцин, – менялась вот эта общественная структура, и наоборот – и бессмысленно обсуждать, где курица, где яйцо – в этом смысле синхронизация человека с его временем – это и есть человеческая личность. Другой не бывает.

Моё понимание Ельцина – что это человек совершенно неожиданных поворотов, абсолютно парадоксальный. В этом смысле в российской истории – он более всего, конечно, по скульптурному выражению Эрнста Неизвестного, – схож с Хрущёвым. Да, вот этот памятник на могиле Хрущёва, Эрнста Неизвестного, в двух цветах, и в этом смысле человек очень неожиданный. И вот эти неожиданные переходы внутреннего пространства музея, центра, внешнего пространства, соседство рюмочных с галереями современного искусства или что-нибудь в этом роде.

Смотрите также: Первый Центр в длинной традиции Анна Сакоян Центры памяти Андрей Левкин Борис Ельцин и Public space