Original Material
Первый Центр в длинной традиции
Продолжаем публикацию цикла видеобесед с экспертами в различных сферах и общественными деятелями о том, каким, на их взгляд, стоит быть Президентскому центру Бориса Ельцина. Основание создания Центра – Федеральный закон «О центрах исторического наследия президентов Российской Федерации, прекративших исполнение своих полномочий». Место создания – Екатеринбург. Цикл является частью более широкого обсуждения концепции и задач Центра. Мы публикуем комментарий президента Фонда "Общественное мнение" Александра Ослона.
Это первый центр первого президента, и это прецедент. Т.е. прежде всего это должно быть некоторое начало большой традиции, и мы знаем, что в США центр бывших президентов играет очень большую роль, как исторические, библиотечные центры, интеллектуальные центры активности. Поэтому первое, чего бы хотелось, – чтобы центр первого президента России стал первым центром в длинной традиции надолго.
Разумеется, в России всё начинается сначала, и быть у истоков процесса очень интересно. Поэтому сейчас можно фантазировать, проектировать то, что там должно происходить. На мой взгляд, первое, что там должно быть, – это функционал, связанный с современностью, а не с историей, как ни странно. Т.е. люди, которые сегодня живут, соприкасаясь с центром, который имеет исторический характер, получали бы нечто важное для сегодняшней жизни. Что для нашей жизни сегодня необходимо? Конечно, смыслы. Смысловой аспект деятельности центра Бориса Николаевича Ельцина мне представляется наиболее важным для тех, кто живёт в этом городе, и для тех, кто живёт в разных городах, поскольку сегодня коммуникативная среда, интернет дают возможность расширить деятельность на территорию РФ и стран русскоязычного мира. Смыслы для современников, прежде всего, касаются ровно того, что происходит.
Разумеется, понимание сегодняшнего дня не может быть без обращения ко вчерашнему дню. И в этом плане смысловая деятельность этого центра очень естественна. Т.е. связка между вчерашним днём, тем периодом, когда Борис Ельцин был президентом, как он пришёл, что происходило до него, во время его деятельности и после в связке с сегодняшним днём и с попыткой понимать и представлять будущее, – мне кажется, это очень важно в самом общем виде. Разумеется, всё это должно происходить в новых форматах, которые наиболее благоприятны для современного человека, его восприятия и его соучастия. Центр первого президента должен стать магнитом, притягивающим людей, которым это интересно и которые бы там напитывались и получали бы интеллектуальное удовольствие.
Фонд Ельцина сейчас очень активно занимается книгоизданием, и это библиотека не только того, что релевантно истории. Эта библиотека должна пополняться изданиями, которые инициирует и сам фонд. Это важно. Формат интеллектуальных конференций, круглых столов, интеллектуальной активности – это принципиально важно. Там должно быть не только полезно, но и интересно. Собственно, проект архитектурный, который сейчас взят на вооружение, предполагает, что там есть много места, там же, на территории и в пространстве этого будущего здания, где живая активность и общение. Очень важный аспект - установление связей и постоянный обмен с аналогичными центрами в других странах. Это тоже предусматривается. Это происходит. Та группа авторов, которые победили в конкурсе на разработку проекта центра в Екатеринбурге, занималась не помню каким, но одним из центров в США. Но принципиальным моментом является коммуникация в сети. По сути, вокруг центра Ельцина должно возникнуть сообщество людей, которым это интересно и важно, и идеи, чем и как заниматься, идеи форматов и проектов должны идти от них. Т.е. если мы с вами, 5-10 умников, сядем и решим, что придумаем то, что будет интересно людям, то, как обычно попадём в иллюзию социальной инженерии. Эти люди сами должны давать идеи, форматы, проекты, они должны быть поставщиками. По сути дела, получается, что главная функция этого и аналогичных центров не в том, чтобы придумывать самим, а чтобы будить социальную энергию, пытаться создать условия, чтобы эта энергия делала работу, как ей положено.
Если смотреть на эволюцию подобного рода институций, то начало всегда находится в точке, где группа людей предлагает проекты. Например, что такое библиотека? Библиотека – это то место, где библиотекари, специалисты собирают книги и предоставляют возможность знакомиться, читать и изучать эти книги посетителям. Как они подбирают книги? Это их вкус. Как они расставляют стулья в читальном зале? Это их вкус. В этом смысле участник является пассивным объектом культурной, социальной работы. Есть субъекты, а есть объекты – это привычная рамка культурных машин, которые втягивают объекты и их обрабатывают. По сути дела, их задача - трансформировать мозги людей, находящихся в пассивном состоянии. Следующий шаг на этом пути – это создание некоторых экспертных сообществ, которые в мягкой форме без административных структур образовывали думающие машины. Понятие think-tank возникло в середине ХХ века, и, по сути, было высшей точкой для работы экспертов. Там, в конце ХХ века, возникло понятие коллаборации, когда люди, работающие в одной сфере, думающие и занимающиеся одним и тем же, соединялись, потому что вместе они могли продвигаться более конструктивно в тех областях, которые им интересны. В этой форме понятие субъекта и объекта начало расплываться. В моём представлении, центр первого президента должен стать местом, где возникают сообщества. И они сами решают, чем и как заниматься. Т.е. можно сказать так: центр Ельцина может стать некоторой экологической нишей для самореализации, для занятий и проектов людей, которые попадают в эту нишу.
Работают ли так существующие центры на Западе? Думаю, что это общая тенденция, это уже происходит. И это не только в культурных машинах, бизнесе, в государственном управлении, но и во всех сферах человеческой деятельности: всё большее значение и вес приобретают продуктивные и самодеятельные стихийно создающиеся и стихийно организующиеся сообщества людей, которым почему-то это интересно. И чтобы это происходило, нужна благоприятная, подходящая среда. Эта среда должна быть так же благоприятна, как среда, которую создаёт садовник в саду, чтобы цветочки росли на грядке. Но сказать, что садовник их выращивает, – нельзя, они сами растут. В его силах способствовать или препятствовать их росту. Если бы Центр Ельцина стал такой средой, то это было бы действительно значимое явление в нашей культурной, исторической и социальной жизни.
Это история наших последних 20-25 лет. «Лихие 90-е», как сейчас называется этот период, время надежд и разочарований, время испугов и стрессов, переломов. Воссоздание истории – это не исторические штудии, а совершенно живое дело, потому что многие участники и свидетели тех событий живы, здоровы. И знаковые люди – берём опрос общественного мнения 90-х гг., поднимаем вопрос, какие фигуры и персоны заметны сегодня в обществе, и просто берём их по списку: депутаты, управленцы, бизнесмены, олигархи. И хорошие, и плохие – все они часть истории. Знаковые люди ряда, связанного со вчерашним днём, – очевидны.
Что же касается других тем, связанных с современностью и будущим, с развитием и той дорогой, по которой идёт наша страна, то я бы сказал так: если кто-то назначает знаковых персон, то чаще всего это ошибка. И те, для кого они назначаются, чаще всего не принимают это решение. Пусть эти знаковые персоны – это интересные фигуры, статусные и неизвестные - выявляются в ходе работы этого центра. Если бы я был директором, то я пошёл бы по этому пути: пусть люди сами решают, кто знаковая фигура, а кто – нет.
В принципе, есть в нашей стране небольшая страта людей, которые активны, амбициозны, энергичны и для которых слово успех наделено смыслом. Успех – это то, чего хочется завтра и послезавтра. Т.е. нацеленность на перспективу, на будущее. Этим подвижным и быстрым людям нужна, как сегодня говорят, «движуха». Это особый кластер, активный кластер общества. Он не очень большой, в целом по стране 15-20%. Если говорить конкретно про центр Ельцина, то первый заброс вопроса о том, каким он должен быть в Екатеринбурге, вызвал бурную реакцию, и представители активного кластера стали собираться и придумывать массу разных затей, которые могли бы там быть. Это было связано и с современным искусством, и с современными коммуникациями, с проектами, которые имеют остро направленный социальный характер: чтобы жизнь была чище, чтобы глупости уходили, чтобы разумное было в большем объёме – и так далее. Просто первый вброс этого вопроса дал моментальную реакцию в виде нескольких десятков предложений, чем можно было бы заняться. Но, конечно, этим кластером общество не ограничивается, существует ещё некие среды, где гораздо больше спокойствия и задумчивости: читатели, мыслители, исследователи – им тоже должно быть там место. И это как раз библиотека, музей, интеллектуальные мероприятия, круглые столы, коммуникации с коллегами. Всё это тоже важно.
Что касается остальных групп, не таких энергичных или интеллектуальных, то это большой вопрос. Эти энергичные и интеллектуальные должны будут придумывать, что должно быть полезного и интересного для людей, наблюдающих со стороны, до которых должны доходить волны от этого Центра. Навскидку, это достаточно сложно себе представить, но думаю, что Центр должен быть далёк от сегодняшней реальной политики. Его политикой должна быть озабоченность не текущим моментом, а процессом существования и, главное, завтрашним днём, развитием той среды, в которой все мы живём. Собственно, президент занимался именно этим – он менял среду. Первый – радикально менял, второй – работает в режиме уже более эволюционном, а не революционном, а дальше-то что? Вот вопрос, который волнует и активных, и пассивных, и здоровых и больных.
Коммуникативная функция центра: в понятие «движуха» включается функция entertainment’a, это должно быть. Современное искусство, современный театр, интересные люди. Там должны происходить не только лекции или круглые столы ближе к науке, но там должны высвечиваться герои современности. Это тоже важно. История бизнес-успеха, которая является неотъемлемой частью создания культуры участия в обществе – это ещё и история социального успеха.
Мемориальные – само собой. Даже в упомянутом законе это присутствует. Т.е. в прямом смысле – это сохранение памяти: это книги, тексты, фотографии, видеозаписи, вещи, музейные реликвии. Чтобы новые люди могли соприкоснуться с прошедшей эпохой. Для современности там должно быть что-то живое. Оно должно придумываться теми живыми людьми, которые туда втянуты и воспроизводят эту живую часть. Вопрос не в идеологии, а в образцах. Вообще понятие идеологии в исходном смысле плохо сопоставляется с самим проектом центра Ельцина, по-моему. Говорить, что у Бориса Николаевича была идеология – это не совсем правильно. У него была интенция, у него были образцы. И постоянный поиск тех выходов из текущих ситуаций, которые в целом образовывали вектор, по которому он шёл. Говорить об этом векторе можно, но сказать, что этот вектор был расписан в виде каких-то идеологем и формул, мне кажется, нельзя. Он дал образец внутренней раскрепощённости, которая должна продолжаться в этом центре. Он не обращал внимания на то, что о нём пишут в прессе. Точнее, обращал, но не вмешивался, он не пытался повлиять на то, что о нём пишут, потому что его вектор состоял в том, чтобы люди писали, а не в том, чтобы они писали то, что ему нравится. Это не идеология, это подход. И в центре Ельцина этот подход должны соблюдать. Думаю, там будут вестись непримиримые споры вокруг историй 90-х гг., но ценность в спорах, а не в выводах, которые можно из них извлечь.
Конечно, на этих площадках, и в офлайне, и в онлайне, люди, которым есть что сказать, должны говорить. Но нужно правильным образом организовывать такие споры. Есть разные метафоры: спор – это война, противники обмениваются ударами, один наступает, другой – обороняется, вся лексика соответствует этой метафоре. А если представить себе, что спор – это танец (мы, конечно, не китайцы, но можем себе такое вообразить), то тут не будет победителя. Другое дело, что спор – это работа, а не выплеск эмоций. Конечно, эмоции будут, но если делать акцент на том, чтобы разные точки зрения звучали и сталкивались между собой не чтобы победить, а чтобы они остались как факт, чтобы внешний наблюдатель или следующее поколение могли увидеть всё разнообразие… Думаю, прежде чем запускать механизм спора, нужно сформулировать ценность спора, зачем спор. Если грязью поливать друг друга, то особого смысла в этом нет. Если рассчитывать на то, что чья-то точка зрения победит и будет принята как главная, то это иллюзия. Надо сформулировать, в чём спор. В центре Ельцина может возникнуть развитие спора.
Чем более активна, более разнообразна онлайновая часть, тем выше статус, авторитет, притягательная сила офлайновой части. Почему миллионы людей стремятся в Мекку? Они знают, что там. Потому что эта онлайновая коммуникативная компонента так создаёт потребность попасть туда, воочию всё увидеть, что десятки миллионов людей об этом мечтают. Не хочу сказать, что можно искусственно создать что-то такое, да и на это не рассчитывается центр первого президента, но сам механизм создания притягивающей силы через коммуникации похожий, а по сути это и есть онлайн и офлайн. Если я в сфере коммуникаций получаю заряд, который во мне создаёт потребность там побывать, значит, через онлайн реализуется офлайн.
В идеале, хорошо бы, чтобы возникла символическая составляющая центра первого президента. Чтобы сам факт того, что человек там побывал, означал бы некоторый значимый элемент в жизни. Точно так же, как когда-то давно я побывал в Москве. Для немосквича это был знаковый момент. Я побывал на ВДНХ, я был в павильоне «Космос» и видел там ракету. Это звучит по-детски, но на деле такие символически насыщенные места работают именно в рамках детского механизма: это значимое событие в жизни. Если бы такое произошло, то словами оно обозначалось иначе: «это наша гордость», «был в Екатеринбурге и не побывал в центре Ельцина – значит, ты там не был и главного не видел», люди приезжают из других городов - и ставится галочка, что в жизни произошло важное событие. В таком варианте нет ничего, что говорило бы о содержании. Побывать в Москве на Красной площади – это соприкоснуться с чем-то. А попытка создания такого символического аспекта – одна из главных задач, на мой взгляд. А для города это может стать знаковым культурным объектом, своего рода «очистителем воздуха»: театр, музей, мемориальный центр, они все выполняют эту функцию, только очищают они не воздух, а мозги, ментальную атмосферу.
Я бывал в разных городах, и мне советовали: мол, надо пойти туда-то, в музей, в чью-то музей-квартиру. Что посмотреть в городе, если у тебя всего три дня? Если этот объект окажется в таком списке, если сами люди посоветуют, то это будет значить, что центр работает, и он стал фактом.
Думаю, что проектирование, организация центра будет очень внимательно рассматриваться вторым президентом, поскольку по этому образцу, и даже лучше и интереснее захочет и он. По закону он имеет на это право, как и третий президент. По всей видимости, каждый будет вносить свою специфику. Специфика Бориса Николаевича – это трансформация общества, революционное преобразование и в ностальгически-историческом смысле «лихие» времена. У второго президента это будет, скорее, социальный аспект, так называемое вставание с колен, подъём, рост, развитие. Третий президент больший акцент будет делать, наверное, на упорядочивание, на юридические моменты. Это будет очень интересно. Очень может быть, что лет через 20 будет тур по президентским центрам, который будет пользоваться большой популярностью.
Смотрите также: