Здесь и теперь теперь здесь

Одно из главных свойств обобщений состоит в том, что любое из них всегда можно обобщить еще раз. Казалось, что Казус Медведева уже исчерпан, как происходит его интервью телеканалам и теорию можно продолжить. Тут, собственно, влияет уже начальство каналов, а не президент.

1. В статье на эту тему ("Разговор у газетного киоска"), в самом конце упоминалась солидарная позиция руководства каналов. Именно эта солидарность и требует продолжать обобщения. Там было так:
"Три канала, три начальника. Вот как каждый из них упомянул граждан, которые до и после съезда пытались понять, что происходит в стране.
...О.ДОБРОДЕЕВ:Дмитрий Анатольевич, вопрос, я думаю, который интересует многих политических краеведов.
… В.КУЛИСТИКОВ:Но всё-таки, знаете, Дмитрий Анатольевич, многие заскучали просто, пропала интрига. Правда, скучали недолго, буквально несколько часов, потому что произошла отставка Кудрина, которая явилась полной неожиданностью. И, Вы знаете, тоже говорят об этой отставке разное.
...К.ЭРНСТ: Дмитрий Анатольевич, спасибо за это интервью. Я думаю, что мы лишили, правда, удовольствия ряд пикейных жилетов выдвигать свои версии..."
Так что солидарное мнение руководства телеканалов состоит в том, что лица, искренне, а иногда даже страстно желающие понять, что же и на каких основаниях происходит в их стране, являются наивными чебурашками, которые ишь ты чё захотели. Рассуждают так, будто в этом что-то понимаю. Будет им понимание, ага".

Разумеется, ничего принципиально модернизационного, да и просто нового в таком раскладе нет, но интересно, что по этому пункту сочли необходимым отметиться все три руководителя главных каналов. И вряд ли они договаривались, это что-то инстинктивно-личное для их должностей: они знают — другие нет и им не надо. Символ веры, фактически.

2. Еще тут ненароком возникает слово "легитимность". Оно, вроде, пафосное, хотя на самом-то деле вполне рабочее — если, например, применить его к этой тройной точке зрения на характер освещения событий в государстве. Разумеется, эта схема полностью опирается на слова Медведева: "Это вопрос политической целесообразности, вопрос следования политическому жанру именно в нашей стране". Но в данном случае можно и не забираться к истокам мнения. Просто любопытно: как ощущают сами руководители каналов легитимность такого подхода, то есть — вручную решать, что именно правомерно именно здесь и теперь?
Ведь согласно данной точки зрения часть населения — а это, практически, все население за вычетом понятного круга лиц — легитимно не должно иметь представления о реальности и, как следствие - права на вынесение обоснованных суждений.

Такая легитимность, конечно, замкнута и очевиден вопрос: а кто с какой стороны? Причем, любые внешние домыслы (даже если допустить, что они не вполне обеспечены информированностью) граждан имеют куда больший совокупный вес, нежели чье-то знание о ситуации, которое находится в замкнутом и почти сакральном кругу, в который зачем-то (потому что толка от этого никакого) входит руководство телеканалов. Кому ж какое дело, что они там в самом деле понимают - вовне все понимается так, как понимается, ровно это и производит общее мнение о ситуации. Мало того, не все так ужасно и по части неосведомленности: кто же держит эту сакральную рамку, кроме руководства трех телеканалов? Все остальные СМИ, кроме узкоспециализированных под нужды ЕР, дают вполне разнообразную картину действительности.

Нет, ну если уже и МК проводит Круглый стол на тему как быть с ЕР, в смысле - как вести себя на выборах, чтобы свети к минимуму ее будущие злоупотребления в виде приписок, работы админресурса и прочих подстав? Там люди всерьез так рассуждали, на полосу. Ну а МК их не комментирует в том духе, что вот, понимаете, чего тут маргиналы задумали.

3. В чем был главный пойнт съезда ЕР в ту субботу? Ровно в том, что вся предыстория, состоявшая из рассуждений на тему Медведев или Путин, в один момент была объявлена не существовавшей. Иначе говоря, некоторая политическая линия перестала быть непрерывной, упрочилась дискретность: сегодня вот так. Завтра тоже будет как-нибудь, но никакой связи с сегодня ждать не следует. От непрерывного интервала времени, в котором что-то созревало, складывалось, а потом и происходило все перескочило к чистому событию здесь и теперь. Оно тут, а что было раньше и с чем оно связано — и не думайте, не важно. Вот оно здесь и теперь, а что было вчера — так и вчера никакого уже не было. События перестали иметь предысторию. Слово"легитимность" в таком случае обозначает не более, чем привычку, инерцию и просто память о нелепом слове. Конечно, всю эту их длительную реальность тайных связей держать в уме вовсе незачем. Делать из нее прогнозы не придется.

4. Интересна ситуация с Медведевым. Вот же как его так списали? Что теперь будет с каким-нибудь Сколково, не говоря уже о том, кто придет к нему на встречу на тему, скажем, все тех же авторских прав или свободы интернета?

Но что с ним плохого? Он, несомненно, является президентом. Мало того - президентом с надежным будущим. Не снять же сразу президента, ставшего премьером во главе списка ЕР. И, надо полагать, через этот дружеский обмен должностями он явно укрепил свои отношения с Путиным и его командой (ну там же есть команда — чисто от противного: когда бы ее не было, то как нынешний премьер, склонный к разнообразным формам проведения досуга в самом деле мог бы контролировать все?). А далее уже и ход времени не в пользу премьера, так что потенциально у Медведева все в порядке. Ну да, непонятно, что там за круг лиц, который формирует повестку и держит темы, но такой сговорчивый операционный человек всегда кстати.

Но здесь и сейчас не работает даже это банальное рассуждение. Именно потому, что просто нет никакой длительности и непрерывности, в которых такое рассуждение может иметь физиологические основания и последствия. К слову, в "Слоне" был такой эпизод интервью с Г.Павловским:
"В случае, если Путин приходит к власти и увольняет Медведева, ему придется объяснить избирателям «Единой России», как так произошло и почему.
– Я знаю в Москве не меньше трех десятков политических писателей, которые вам напишут объяснение этого за 15 минут. И недорого за это возьмут".

Ну какие ж 15 минут, это можно сделать тут же. Причем, проблема не в неверии Павловского в умения политических писателей, а в том, что его рассуждение произведено еще в непрерывном, а не дискретном отношении к политике. Если понять, что все уже дискретно, здесь и теперь, то не надо и минуты — все решается тут же, введением нового дискретного поста (очень, конечно, Важного). А не создать ли в государстве Конституционную ассамблею, например? Чтобы разработать Конституцию, которая отвечает всем модернизационным требованиям момента? Старая-то сбоит: ни с коррупцией не разобраться, ни с пробками на дорогах. Ну а кто ее должен возглавить, тут уж двух мнений быть не может. Не так ли?

5. А вот легитимность в варианте "здесь и теперь" (именно - здесь и конкретно теперь) уже представляет собой только что не отблеск некой не существовавшей даже традиции. Или она просто волевой акт по ее части: легитмность ровно в том, чтобы не заморачиваться этим вопросом. Начинается игра в принципиально изменившихся обстоятельствах. Откуда и куча вопросов на тему - зачем все эти штуки? Институции и утверждения, что все происходит в соответствии к неким институциональным и иным порядком? Теперь даже инерция мнений, что все они могут что-нибудь означать, исчезает.

К чему вообще все эти имитации? Все эти партийные программы и стратегии, имитация выборов? Причем, это не лирическое восклицание, а вполне рациональное ощущение. Ну да, есть еще тема, что в России правительство — единственный европеец, так что это оно за счет фиктивных документов и структур рассчитывает прорастить в стране условную европейскость. Представители этой власти (бывшие и нынешние) в Европе все равно не ассимилируются, а функционируют по типу арабских шейхов. Разве что, все эти декорации и служат для того, чтобы имитировать некую непрерывность политики хотя бы на уровне муляжей. Ну типа, КС вчера был, а и сегодня он тоже есть.

6. Но есть и практическая сторона дела. Вряд ли процесс схождения истории к событию имеет чисто российские основания. А тогда вопрос: кто может себе позволить перейти к оперированию действительности в варианте "здесь и теперь", которое бы не разрушало имеющиеся структуры? Собственно, это вопрос качеств субъекта, который входит в эту игру. Он должен обладать некоторой полнотой прошлого и понятий внутри себя, иначе он окажется рефлексирующим хомячком из соц.сетей. Он должен иметь инструментарий, позволяющий в этом "здесь и теперь" реагировать адекватно.

Кроме того, если это положение вывернуть наизнанку и посмотреть, что оно означает в быту, то понятно, что экономические основания жизни сохраняются. Договора должны выполняться, судебная система - работать, ну и выборы тоже должны происходить. Чем события более отчуждаются от длинной предыстории, тем прочнее должна быть рамка. которая. в свою очередь, должна быть нейтральной и, тем более, не идеологической. В России ее не видно, значит — хотя бы из самосохранения — должна либо возникнуть альтернативная кодификация действий и их участников, либо появиться некая компенсаторная история. Вот и интересно, с чего она может возникнуть и по какому поводу. Откуда, с какой точки может возобновиться непрерывность процесса, пусть даже имеющего прежде всего психологический смысл. Именно непрерывность, поскольку в реальность прикладной кодификации не верится вовсе.