Original Material
Модернизация Политехнического
Наталья Сергиевская Мы продолжаем публикацию материалов форума "Фонды и музеи как популяризаторы научных знаний", проходившей в рамках проекта «Популярная наука». Об опыте Политехнического музея рассказывает заместитель директора Фонда развития Политехнического музея, советник генерального директора Политехнического музея по выставочной деятельности Наталья Сергиевская.
Здравствуйте, я очень рада вас всех видеть здесь, и очень приятно, что вот эта конференция, этот форум, посвященный науке, популяризации науки и вкладу музеев и научных центров в этот процесс, проходит в Политехническом музее. К счастью, коллеги из Deutsches Museum ушли далеко вперед в процессе модернизации. Так что сейчас я буду говорить только о тех вопросах, которые мы ставим, а они на них уже ответили, поэтому я не знаю, будет ли вам так интересно слушать это, но я постараюсь дать некоторую информацию об этом процессе и о том, чем мы сейчас занимаемся.
Итак, Политехнический музей. Чем мы гордимся? Этот крупнейший национальный музей науки и техники, один из старейших в России и один из старейших в мире, посвященный вопросам науки и техники, был основан в 1872 году. В процессе основания этого музея принимали активное участие российские ученые и российская общественность – это плод совместных усилий, совместной деятельности и какого-то общественного решения и общественного договора. Сейчас здание Политехнического музея, в котором вы находитесь, - это памятник культуры, а построено оно было специально для музея. Мы очень любим это здание, гордимся им, оно, пожалуй, не очень удобно для нынешних целей и задач музея, но, тем не менее, оно прекрасно и обладает прекрасным потенциалом, который, надеюсь, после ремонта и реставрации раскроется в полной мере. В состав Политехнического музея входят большие экспозиционные пространства, а также Политехническая библиотека, которая насчитывает сейчас 3,5 млн. томов. И в здании, посвященном технике и науке, есть прекрасные раритеты и чудесные книги, и какие-то манускрипты XVI века, так что у нас есть чем гордиться.
У нас прекрасное прошлое и прекрасное настоящее. В 2009 году был основан фонд развития Политехнического музея, создан он был для того, чтобы помочь перейти музею в новую стадию развития, стало понятно, что такой прекрасный музей, расположенный в центре Москвы, не может находиться в состоянии стагнации, необходимо привлекать как финансовые средства, так и интеллектуальные ресурсы для того, чтобы помочь музею развиваться сообразно тому, какое место он занимает в истории России и на карте научно-технических музеев Европы и мира. Да, нам помогли с модернизацией. В апреле 2010 года вышло поручение президента России о модернизации музея и о том, что должна быть создана новая концепция музея. Было принято постановление правительства… Не буду утомлять вас бюрократическими, хотя и очень для нас важными этапами. Таким важнейшим этапом на этом пути модернизации стала разработка концепции модернизации на базе Политехнического музея, это название не очень ловкое, но пока мы пользуемся именно им. В результате конкурса была выбрана компания Event Communications – было очень интересно. Мы смогли привлечь к участию в этом конкурсе 14 ведущих мировых компаний, которые разрабатывают собственно концепции и планируют, модернизируют и изменяют музеи. Это был очень интересный процесс, собственно, в результате этого конкурса была выбрана компания Event Communications, британская компания.
И в 2011 году было завершено написание концепции музея, этот процесс шел не в абсолютном отрыве от музея, а наоборот - и сотрудники музея, и российские эксперты очень активно участвовали в этом процессе создания концепции – это довольно интересный документ, и для нас он явился не то чтобы откровением и открытием, но довольно важным этапом нашей жизни. Такой большой талмуд на 700 страниц, который рассказывает о музее не только с точки зрения его идеологии, не только с точки зрения того, как должны выглядеть его экспозиции, выставки и образовательные программы. Но
он представляет музей как такое постоянно развивающееся и постоянно живущее тело, в которое поступает информация, которое делится информацией, почему-то туда приходят люди, почему-то туда не приходят другие.
Для нас сейчас это очень важный документ. В этой концепции определены основные подходы к формированию постоянной экспозиции в этом здании. Эта экспозиция не будет разделена традиционно по хронологическому принципу или по принципу индустриальных отраслей.
Концепция предполагает разделение на три основные темы: это Энергия, Информация и Материя. И внутри этих тем мы постараемся представить все, разные отрасли науки, грубо говоря, вперемешку, чтобы было интересно, чтобы было понятно, как они взаимодействуют между собой. Как музыкальные технологии соединяются с информатикой, и почему это важно для современной жизни, и почему это возможно воспринимать именно так. Кроме этого представления об энергии, информации и материи, концепция музея предполагает увеличение наших площадей - кроме этого прекрасного здания, в котором мы сейчас находимся, у нас будет еще одна площадка, она будет расположена на территории МГУ им. Ломоносова на Воробьевых горах. Это здание будет в основном для широкой публики, хотя так не вполне корректно говорить: это школьники, это семьи, это туристы, это взрослые люди, которые просто пришли посмотреть на какие-то достижения науки прошлого, настоящего и, может быть, будущего. А вторая площадка будет более специализированной, она больше сфокусирована на студентов, на старших школьников и специалистов, там будут проходить выставочные проекты, будет проходить конференции и экспериментальные проекты - и экспериментальные, и междисциплинарные. Там-то как раз мы хотим попробовать те самые прекрасные открытые лаборатории, о которых говорил коллега из Немецкого музея, так что много очень интересного можно будет посмотреть, как это будет выглядеть в будущем.
Вот, собственно, это первая часть моего выступления, которая посвящена фактам модернизации Политехнического музея, а во второй части я хотела бы вместе с вами посмотреть, для чего мы все это делаем. Мы всё понимаем про высокие цели и задачи и про то, что о науке надо рассказывать, наукой надо заниматься, надо, чтобы наши школьники, наши дети знали о том, что существует наука. Но
некоторое время назад мы обнаружили, что практически все, что мы слышим, видим – большая часть информационного поля, которое нас окружает, - так или иначе связано с наукой.
Вторая часть выступления будет веселее. Итак, наши замечательные политики все время говорят о науке, более того, когда они говорят не о науке, и не о том, что надо ее развивать – они говорят научными терминами, например, они используют слова из физики, из химии, из экономики: они говорят об ускорении, они говорят о масштабировании и т.д., они проводят безумные проценты.
То есть рефлексия наполнена псевдонаучными словами. Большинство фильмов, которые выходят сейчас на экраны, посвящены каким-то околонаучным или околотехническим образам, вдохновленные науками и идеями, на самом деле такие псевдонаучные симулякры, которые нас окружают, опутывают, все эти видеоигры. Но это не самое страшное… А тут начинается реклама. Оказывается, что когда вы приходите к парикмахеру, краска что-то меняет в волосах на молекулярном уровне, а когда вы покупаете обувь, то она «дышит» и она суперэкологична, когда вы покупаете средство для какой-нибудь санитарной уборки, оно убивает все возможные микробы – и эти слова составляют такой постоянный информационный шум, и оказывается, что в мире вокруг нас значительно больше слов науки, чем мы предполагаем и можем себе представить. Не говоря об этих чудесных созданиях, которые узнают о мире вокруг через многочисленные электронные устройства и значительно лучше общаются с компьютерами и планшетами, и с телефонами, чем с цветочками и бабочками. У меня был совершенно замечательный случай - мне рассказывали о трехлетней дочке моего приятеля, которая подошла к окну на даче и попыталась двинуть рукой, как экран iPad’а, потому что ей не нравилась картинка. И, в общем, ее можно понять, потому что была осень, и было мрачно.
Вот что мы видим вокруг. Вот это псевдонаучное - или околонаучное, или образно-научное поле, которое нас окружает. Что же предлагает нам музей до модернизации? Он предлагает нам известные факты, он предлагает нам неоспоримые истины. Он сообщает нам о достижениях прошлого или будущего, но говорит с нами немножко менторским языком, немного назидательным, он относится к нам, как к школьникам, а если мы взрослые, то как к бывшим школьникам, в крайнем случае, он выделяет среди нас профессионалов, т.е. поле равных ему самому. И, наверное, в этом есть что-то неестественное и что-то не очень перспективное, если так продолжать. Хотя музей придумывался как очень активное и очень интересное учреждение, организация, как раз он должен был разговаривать о современных достижениях науки и техники, разговаривать с людьми на их же языке, устраивать какие-то открытые опыты, лекции, демонстрации и т.д.
Самая страшная угроза, которая нас ждет, или которая нас может ждать, или самое страшное, чего мы боимся, – это остановка.
Даже если мы сейчас проведем модернизацию Политехнического музея и привнесем в эти залы прекрасные современные экспонаты, чудесных современных роботов, информацию о последних достижениях – если мы остановимся на этом и не заложим заранее процесс постоянного обновления, то к сожалению, музей опять придет в ситуацию транслирования известных фактов.
Да, мы очень хотим, чтобы людям в музее было очень интересно, хотим увлекать и вовлекать. Мы хотим, чтобы не только посетителям здесь было любопытно.
Мы хотим, чтобы в определенный момент сюда пришли ученые и сказали, что они хотят разговаривать с нашими посетителями, делать вместе с ними опыты.
Вопрос: как мы это будем делать? – боюсь, что это вопрос следующего года, но, во всяком случае, мы сейчас начали этот процесс. Мы вот как раз – группа Любови Николаевны Стрельниковой активно занимается привлечением к созданию новых экспозиций Политехнического музея представителей разных научных сообществ, и не научных, и даже антинаучных. Я думаю, что это будет очень интересный, совершенно парадоксальный и надеюсь, саморазвивающийся Политехнический музей. Спасибо.
Любовь Стрельникова: Спасибо, Наташа. Сколько у нас сегодня нынешний музей посещают и сколько, как закладывается в документах, как его будут посещать после того, как он будет модернизирован, обновлен, реконструирован, приобретет новый, современный вид?
Наталья Сергиевская: Сейчас, согласно статистике последних лет, нас посещает примерно 350-400 тыс. человек в год, порядка 60% - это школьные группы. С одной стороны, это связано с тем, что действительно музей работает на школьников и мало работает на взрослых, не говоря уже о профессионалах и студентах. А с другой стороны, состояние здания такое, что оно не может пропускать сильно больше людей, потому что много помещений занято фондами, библиотекой и т.д. А будущее наше представляется значительно более радужным. Мы планируем в этом здании принимать 2 млн. человек в год, не считая первых лет, когда мы ожидаем, что к нам придет 3-4 млн. После открытия, как правило, цифра действительно высока. Во втором здании, в МГУ, мы планируем 1,5 млн. посетителей ежегодно. Пока вот такие планы.
Любовь Стрельникова: Дорогие друзья, у нас сейчас с вами есть возможность задать вопросы.
Игнат Соловей: Добрый день. Игнат Соловей, Наука и технология России, фотокорреспондент. Вопрос: я в Политехнический музей хожу 25 лет из 30, это, наверное, единственный технический музей очень серьезного уровня - мне есть, с чем сравнить! – в стране. Коллекция автомобилей, коллекция аудиоустройств, коллекция исторических компьютеров 80-х годов. Аналоги ей, наверное, есть, но мало. Автомобильной коллекции – нет точно. Вопрос: не пострадают ли текущая экспозиция, текущие экспонаты Политехнического музея. Потому что научный музей как занимательная наука для школьников – то, что у нас Планетарий по немецкому образцу – то же самое вплоть до логики расположения экспонатов в Гонконгском научном музее HKSM – я подозреваю, что то же самое я увижу где угодно, где есть современный научный музей. Это обязательно, важно, нужно и полезно, но не получится ли в особенности с участием некоторых господ наших чиновников, что в результате погибнет какая-нибудь коллекция, куда-нибудь денется фонд, а от здания, которое федеральный памятник культуры, останется в лучшем случае фасад, а интерьер и большая аудитория, я думаю, в лучшем случае… Я думаю, что это не забудут и не простят.
Любовь Стрельникова: Спасибо. Вы знаете, абсолютно традиционный классический вопрос, который задают всегда, на встречах по всех музеях мира, которые подлежат модернизации. Всегда есть такая опасность.
Наталья Сергиевская: На самом деле, первое – коллекции. Мы не планируем делать занимательный музей науки, видимо, надо писать это в начале презентации большими буквами: МЫ НЕ ПЛАНИРУЕМ ДЕЛАТЬ ЗАНИМАТЕЛЬНЫЙ МУЗЕЙ НАУКИ, более того,
мы планируем делать музей, ориентированный в основном не на детей, мы планируем вовлекать взрослых - и не только взрослых с детьми, но и взрослых самостоятельных.
А вот, как не даст соврать мне Бернхард, большая часть посетителей научных музеев – это не только дети и школьники, которых притащили на экскурсию. Это люди, которым интересно то, что происходит вокруг, потому что то, что происходит вокруг, в меньшей степени связано с Венерой Милосской, и в большей степени связано с автомобилями, которые у нас есть. Это первое. Второе - мы расширяем наши площади, наша экспозиция будет увеличена в значительной степени – мы планируем перекрыть наши дворики стеклянной прозрачной крышей, без изменения фасадной линии. И в результате мы получим дополнительную экспозиционную площадь, где мы сможем выставить крупные объекты, которые вы не видите сейчас. Несмотря на то, что вы хорошо отзываетесь о нашей коллекции, но она, в общем-то, практически не представлена и будет представлена значительно больше. Это то, что касается коллекций. Что касается здания – сейчас ведутся… Борис Георгиевич, или здание - это ваша епархия?
Борис Салтыков: Нет, но поскольку только начата работа над рабочим проектированием… Когда появятся рабочие чертежи, они позволят перейти от стадии архитектурной идеи, которая приветствуется, опубликована, вызвала бурную реакцию - к примеру, овраг под музеем, к рабочему проектированию – т.е. идея - это то, что хочется дизайнеру или архитектору, а воплощение в технологиях, материалах и в конструкции, то это уже рабочие чертежи. Конечно, инсинуации, которые вокруг этой идеи, – никто не допустит, организована комиссия во главе с Собяниным, мэром, который будет специально раз в квартал заседать по поводу нашего здания. Наше здание в центре Москвы, и никто нам не позволит, а мы не хотим делать что-то против тех законов, которые Москва и Россия имеет в этой области.
Идея музея-сада поддержана не нами, не директором, а попечительским советом, который голосовал дважды. Борьба шла между американским проектом, тоже со стеклянной крышей в форме такой надутой торпеды на крыше, и проектом Ишигами. Так вот, один из критериев, по которому победил Ишигами, – это концепция зеленого пространства в центре Москвы, потому что он предполагал соединение двух скверов - Новой площади и Лубянского камня - через открытые пространства музея – а в нижних этажах и подвалах предполагается зеленая зона, ограниченная стеклянными стенами, потому что первые возражения были: как это? Зима и т.д. Ну, конечно, будут стеклянные стены, которые на лето будут открываться. Одно предположение, которое, скорее всего, воплотится в жизнь, – эти зеленые склоны, скорее всего, коснутся только Новой площади, а Лубянский проезд достаточно узкий, и там, скорее всего, так и останется закрытая часть.
Что касается Большой аудитории – был вопрос – никто не верит, когда директор и наши сотрудники говорят, что мы обязательно сохраним эту жемчужину в короне императора - хотел сказать в неприкосновенности – в том виде, к которому придет комиссия экспертов, в том числе, все, кто отвечает за памятники культуры, потому что
сегодня простой народ не может мне ответить: в каком виде мы будем сохранять наши аудитории?
В 1907 году, когда она была открыта, это были березовые скамьи с другим наполнением зала, но, слава Богу, амфитеатр был тот же, со стеклянным фонарем на крыше, который предполагал естественное освещение днем и т.д. и т.д. Все помнят эту аудиторию в основном по фильму Хуциева в 1960-е годы – уже была произведена реконструкция, скажем так, в том амфитеатре, о котором мы говорим. И, конечно, не березовые скамьи, о которых мы говорим, а тем самые кресла, которые сегодня есть. Отсутствует фонарь, вместо него тоже, как говорят, предмет охраны – некая люстра, симпатичная люстра, но предметом, чтобы вы знали, является ее металлическое ограждение, потому что это была граница стеклянного фонаря. Поэтому, может быть, экспертиза - мы полностью ей доверимся – скажет нам, в каком же виде ее восстанавливать, но один из главных предметов ее охраны - объемно-пространственная композиция. Она, конечно, не нарушена, потому что была известна из писем сотрудников, была комиссия Москомнаследия, и не увеличено пространство. Просто придуманы съемные планшеты с целью некоторых спектаклей, которые тут же убираются. А она якобы увеличена, увеличена ее задняя часть – ни в коем разе, она не увеличена, просто сзади на расстоянии примерно 1-1,5 метра висел экран, который стоял на 2 железных толстых трубах – да, они срезаны, и этот экран убран, не знаю какого он года, но точно не 1907, как вы понимаете. И в этом смысле пространство стало ценным, как оно и было задумано.
Более того, мы были под жестким прессом пожарного надзора, мы убрали софиты, которые были в начале сцены: им было полсотни лет, и провода могли возгореться. Было жесткое предписание заменить это. Заменены фанерные – из, в общем-то, уже почти истекшей фанеры - задники - заменены гипсокартонными прилегающими плитами. Все остальное - я говорю о композиции – не тронуто. Тут какая наша ошибка есть, и я ее признаю: Москомнаследия говорит, что любые работы надо согласовывать, т.е. нужно было позвать Москомнаследия и сказать: «Разрешаете делать?» - наверное, они бы разрешили, если бы мы объяснили. Но это делалось в рамках текущего ремонта и ответов на пожарные замечания, поэтому нам представлялось, что ничего там такого, никакого проекта капитального ремонта там не было и не могло быть.
Я читал чудесную статью под названием «Черные крылья Чубайса упали на Политех» - ну, боже мой, скучно это донельзя! Я понимаю, что щелкоперам тоже надо выделиться, но приходите и посмотрите сами.
Смотрите также: Технологический музей в эпоху технологической революции
Увидеть своими глазами
Музей и информационные технологии
Музеи и интернет
Чего не хватает музеям