"Не хочу, чтобы меня променяли на газ для Украины"

Оппозиционеры бегут из России. Активист движения "Солидарность" Михаил Маглов попросил политического убежища на Украине. Он рассказал PublicPost, как и почему он оказался в Киеве и как пытается предотвратить повторение истории с Леонидом Развозжаевым.

— Почему ты уехал из России?

Там стало совсем небезопасно. 6 мая я был на Болотке. Я шел с шествием и потом спокойно ушел оттуда. Не был ни в автозаке, ни в отделении, не участвовал в сцепках, не касался ни одного сотрудника полиции. Но 11 июня, когда у всех были обыски, я приехал в квартиру Ксении Собчак, и Следственный комитет меня похитил. Сказали, что я есть в списках, которые они прорабатывают. Сначала повезли в какую-то квартиру, в которой, как думали сотрудники, я проживаю...

— Ты там проживал?

Это была квартира Яшина. Так вот, они когда поняли, что я там не живу, отвезли меня в свою приемную, в промзону, где базируется вся следственная группа по делу. Не давали никому сообщить, где я, что со мной. Устроили допрос, требовали показания на организаторов митинга.

— Какие именно показания им были нужны?

На Навального, Яшина, Немцова, Удальцова. Хотели, чтобы я сказал, что они организовывали массовые беспорядки. Вели протокол, копию которого отказались мне потом давать. Они, кстати, были уверены, что на площади было не более 5 тысяч человек.

— Они правда были в этом уверены?

Я их переспрашивал. Хотели знать, кто занимался обзвоном по телефону и приглашал все эти 5 тысяч человек. Потом обещали меня посадить. Было несколько следователей, они все время менялись, грозили, что у родственников будут проблемы. У меня изъяли телефон, ноутбук, личные документы.

— Если это все было 11 июня, почему ты так долго тянул?

За мной еще три дня была наружка, куча свидетелей есть. После этого я поехал домой в Сибирь на некоторое время. Потом пришел запрос по месту прописки о наличии загранпаспорта, и стало понятно, что идет к тому, что готовятся арестовывать, что эти документы будут в суде, когда будет избираться мера пресечения. Это было в июле. На самом деле, здесь я с начала августа, объявил о своем местонахождении только недавно. Ограниченное количество людей знало, конечно.

— Семья знала?

Ну да.

— Как ты готовился к отъезду? Нужны же деньги и вообще понимание, куда и как бежать.

Слава богу, у меня есть друзья в Москве, помогли. На машине довезли до Гомеля, и друзья друзей нашлись в Киеве, которые в первое время тоже помогли. Все произошло за несколько дней, без особой подготовки. В Гомеле сел на поезд до Киева. Когда приехал, сначала поселился в хостеле, потом нашел более пригодное место.

— Чем ты сейчас здесь занимаешься?

Есть небольшой заработок, сижу за компьютером. Официально я здесь работать пока не могу. Начата процедура получения статуса беженца — как по линии ООН, так и в местной миграционной службе. Дело в том, что для того, чтобы получить статус беженца ООН, нужно подать и в государственную службу. Но Украина дает этот статус не более чем 5% заявителей, а поток очень большой. Едут из Афганистана, Сирии, Сомали.

— То есть ты ждешь, пока тебе откажут?

Скорее всего откажут. Процедура довольно долгая.

— На какой стадии рассмотрения сейчас твои документы?

Это очень сложно. Нет четких сроков, только понимание того, сколько это может занять. Например, до трех лет. Но мне рассказывали про какого-то парня, белоруса, который получает свой статус уже пять лет. Разброс от месяца до двух-трех лет.

— Как на тебе отразилось похищение Леонида Развозжаева?

Довольно напряженная ситуация. Странный интерес СБУ есть, к ребятам ходили.

— Каким ребятам, Дженни Курпен и Алексею Девяткину?

Да, поэтому я сейчас стараюсь по Киеву не гулять, хотя раньше свободно ходил, без проблем.

— А у тебя были контакты с СБУ?

Мне никто не звонил, и я не видел, чтобы за мной следили.

— То есть ты перестраховываешься?

Да. Как-то просто глупо, я не хочу, чтобы меня поменяли на дешевый газ для Украины.

— Что ты имеешь в виду?

Ну для меня в истории с Развозжаевым очевидно, что это была совместная операция. Брали и выслеживали, я думаю, СБУ. Вряд ли бы наши так нагло полезли на чужую территорию. И это была спланированная операция. Но сомневаюсь, что СБУшники полагали, что для них это обернется таким громким скандалом. Они вполне могли не знать, что человек политический, думали, что криминал.

— Ты контактируешь с теми, кто приехал сюда из России?

Нет. Знаю, что здесь Дженни с Алексеем, еще несколько человек.

— О которых пока никому не известно?

Да.

— Это рядовые активисты, из разных организаций?

Следствие прошло по всем, но сейчас видно, что больше всего раскрчуивается тема левых. Для меня непонятна логика следствия. Вернее, она у них отсутствует, и меня это пугает.

— В стране, где ты в итоге окажешься, ты найдешь себе место?

Не знаю, хороший вопрос. Я не владею иностранными языками. Немецкий в школе учил, но можно подтянуть. Вот сейчас английский учу. Придется как-то устраиваться.

— А ты готов к тому, что ты, возможно, никогда не вернешься в Россию?

Я не думаю об этом. Думаю, все же смогу вернуться. Путин старый, а я молодой и еще долго планирую жить.

— Уже гражданином другой страны?

Нет, я не собираюсь получать гражданство другой страны. Статус беженца ООН не обязывает это делать. Тем более я не собираюсь отказываться от гражданства России ни при каких раскладах.