Как защищают 31-ю больницу

Жители Санкт-Петербурга одержали первую победу в борьбе за городскую больницу №31. В декабре стало известно, что ее планируют расформировать и превратить в лечебницу для судей Высшего арбитражного и Верховного судов. Петицию в защиту 31-й больницы подписали свыше 90 тысяч человек. Каждый день на Невском проспекте проходят одиночные пикеты, 23 января планируется массовый пикет. Несмотря на то, что Георгий Полтавченко обещал больницу не трогать, защитники уверяют: им нужны стопроцентные гарантии, что больницу оставят в покое.

"Успокаиваться нельзя"

"Слухи о том, что больницу хотят забрать, ходили очень давно. Ни у кого не было ничего на руках, но кто-то где-то что-то слышал от знакомых, и это довольно быстро распространялось, — рассказала PublicPost Елена Грачева, координатор программ благотворительного фонда "Адвита". — Потом родители написали письмо на имя президента, чтобы удостовериться, что больница в безопасности и слухи беспочвенны. Ну а потом в прессу просочилось это постановление управделами президента Кожина. А на письмо так и нет ответа до сих пор".

Елена — филолог, фондом занимается несколько лет, очень хорошо знает коллектив больницы. Телефон в ее квартире звонит не переставая: Грачева общается с журналистами, бегает по пресс-конференциям, терпеливо объясняет по сотому разу, как и где подписать петицию в защиту 31-й больницы. "Такое единодушие вижу первый раз: петицию подписал весь персонал больницы, от главврача до медсестер. И рядом — подписи Татьяны Толстой, Бориса Гребенщикова, который, можно сказать, с гор спустился, чтобы петицию подписать". Сообщения о том, что вице-губернатор Казанская всему персоналу якобы пыталась "заткнуть рот", которые упорно ходили по Facebook, Грачева считает сплетнями. Врачи активно общаются с журналистами: "Для нас сейчас важно не упустить эту тему. Сейчас все об этом говорят, тысячи людей выступили в защиту больницы, а потом власти скажут что-нибудь примирительное, чтобы всех успокоить, и уйдут в тень. А ведь завоевание больницы все равно продолжится, будут вызывать по-тихому руководителей каждого из отделений, будут выселять кнутом и пряником. Я считаю, успокаиваться нельзя до тех пор, пока нам не покажут такую бумажку, чтобы от больницы раз и навсегда остали".

Соловьи для судей

Елена Грачева опасается не просто так. По ее словам, под больницу уже не раз "копали": "Когда надо было обустраивать медучреждение для Конституционного суда, про 31-ю тоже много говорили. Но тогда Матвиенко больницу не отдала, построили отдельное здание для Конституционного суда — своего рода компромисс".

Больница для Конституционного суда фактически стоит на территории 31-й.

По примерным оценкам архитектора Юрия Вебера, раньше территория 31-й составляла 11 га, сейчас — 8. Вебер принимал участие в проектировании 31-й больницы в 70-х годах и говорит, что возведение здания для Конституционного суда его неприятно удивило: "Уникальность 31-й ГКБ, помимо всего прочего, заключается в том, что ее окружает совершенно замечательный парк. Этот парк важен для реабилитации больных, там есть специальные места для прогулок, для упражений, густо посаженные деревья для пациентов, которым вреден ультрафиолет. Вот на одном из таких мест построили центр для судей. А в этом парке еще я в юности гулял. Там пели соловьи, и вообще была прекрасная атмосфера. Соловьи и сейчас поют".

Крестовский остров, где расположена больница — традиционно элитное место: "В петровские времена, — говорит Вебер, — там располагались загородные усадьбы вельмож. В брежневские там тоже были особняки довольно знатных людей. Так сложилось, что на Крестовском острове живут те, кто может платить за проживание большие деньги. Это место ухоженное, зеленое, и петербуржцы любят приезжать сюда погулять. В советские времена 31-я больница была медучреждением обкома партии, партийных ветеранов и тому подобное".

Смертельный переезд

"Почему все говорят только об отделении детской онкологии? — удивляется Елена Грачева. — Вся больница в опасности, это ведь единый организм. Если мы предполагаем переезд какой-то лаборатории вместе с детским отделением, этой лаборатории лишаются еще несколько отделений".

Переезд Грачева не хочет обсуждать в принципе. "Мы не должны даже допускать такую мысль. Сегодня я ездила смотреть помещение первой больницы, на базе которой собираются организовывать детский онкоцентр. 1-я больница замечательная, но ее работа заточена под другое". Переезд отделения детской онкогематологии означает, что на новом месте должен быть организован конечный фонд, очень хорошо оснащенный с технической точки зрения. Лаборатории из одной больницы в другую перевезти нельзя: "Больничное оборудование очень дорогое и не предназначено для того, чтобы его собирали и разбирали несколько раз. Производитель сразу же снимет оборудование с гарантии, да и не возьмется никто за разборку. Это значит, что, например, радиоизотопная лаборатория, которую мы ждали как манны небесной, будет выброшена".

Около 20% детских опухолей — это опухоли головного мозга. Для таких пациентов необходима лучевая терапия. Грачева говорит, что в Санкт-Петербурге есть два места, где можно эту терапию провести: в 31-й и еще одно — фактически в пригороде. "Я не понимаю, как мы будем возить детей на лучевую терапию, скажем, из 1-й больницы. По пробкам это час-полтора. Большую часть мы просто не довезем, по дороге у ребенка может случиться отек головного мозга, и спасти его уже будет нельзя".

Не онкоотделением единым

Рабочий день Евгения Петровича Евдошенко, руководителя центра рассеянного склероза 31-й больницы, начинается в 9 утра. Пока мы с ним разговариваем, в соседнем кабинете рассаживаются врачи, которые приехали на совещание из Лондона. Сразу после совещания — прием пациентов.

Перед тем, как начать разговор, Евгений Петрович предупреждает: в расформирование больницы он не верит, потому что этого просто не может быть. Про закрытие больницы: "Слухи ходят разные, но я не могу себе представить, что решение будет принято не в пользу пациентов. Я считаю, что сейчас важнее показать, чего мы добились и как работаем". Центр рассеянного склероза был построен два года назад практически полностью на спонсорские деньги. "Нам просто поверили и дали финансирование. В России рассеянному склерозу уделяют слишком мало внимания, и такой центр в Петербурге был просто необходим. Рассеянный склероз — это крайне тяжелое заболевание, способное превратить пациента трудоспособного возраста в инвалида".

Руководитель центра рассеянного склероза 31-й больницы Евдошенко Евгений Петрович

До открытия центра лечением рассеянного склероза традиционно занимались Военно-медицинская академия, Первый медицинский и ряд других клиник. Но, по словам Евдошенко, происходило это примерно так: молодой человек проснулся утром, у него онемела рука и ослеп глаз. Он идет к окулисту, окулист его отправляет к неврологу, невролог посылает его на ИМРТ, молодой человек идет делать ИМРТ. Там выявляется, что у пациента рассеянный склероз. И вот дальше пациент, как правило, должен был отловить профессора в одной из клиник, потому что профессора часто на конференциях и у них нет часов приема. К тому времени, как такому молодому человеку поставят диагноз и начнут лечение, он уже станет инвалидом. Центр рассеянного склероза 31-й больницы — один из немногих, где пациента наблюдают и лечат комплексно. За время работы центра был создан городской регистр пациентов, заведена подробная история болезни на каждого пациента с данными возможного прогрессирования болезни и нежелательными явлениями на любое лекарственное средство. Разработаны и включены в стандарты единственные в России иммунологические диагностические тесты, генетические тесты, а также тесты на определение переносимости терапии.

В отделении неврологии для больных рассеянным склерозом есть взрослый стационар на 40 коек, предполагается открыть и несколько палат для детей. "Центр рассеянного склероза Института детских инфекций, в который поступает около ста детей в тяжелом состоянии с подозрением на рассеянный склероз, всех этих детей отправляет к нам под амбулаторное наблюдение. Поэтому создание детского стационара — очень важный этап".

Отделение дневного стационара

Отделение дневного стационара совсем не похоже на кабинет бесплатной больницы: современное оборудование, на стене висит большой телевизор. "Дети приходят со своими флешками и смотрят мультики, пока лекарство капает. В последний раз смотрели "Шрека". Ремонт в больнице делали чуть ли не своими руками, Евгений Петрович показывает фотографии, на которых медсестры помогают рабочим устанавливать оконные рамы. "У нас очень сплоченный коллектив, мы не разделяем пространство на врачебное и сестринское, у нас все вместе. Эта система принята во всем мире, и мы ее переняли из зарубежных госпиталей, где мы работали". Евдошенко постоянно ссылается на зарубежный опыт, старается поддерживать отношения со специалистами в других странах, выбивает для центра бесплатные препараты и современную технику. "Мы единственные на Северо-Западе бесплатно обследуем всех наших пациентов на наличие вируса JC, который имеет колоссальное значение в развитии осложнений у пациента на иммуносупрессивной терапии. Каждые полгода мы отсылаем анализы в Копенгаген, в единственную референтную лабораторию в Европе. Это не клинические исследования, а нормальная медицинская практика".

В кабинет заходит Елена, пациент центра: "Диагноз мне поставили в мае 2008 года. В больницу, где я раньше лечилась, к сожалению, сейчас очень тяжело попасть, особенно в период обострения. Здесь меня с осмотра сразу направили на лечение. А так, как бы я восстановилась? А я ведь работаю. В моей районной поликлинике я могу получить стероиды платно, и я, в принципе, могу заплатить. Но врачам в центре как-то доверия больше. Здесь дело даже не в том, что лекарства бесплатные".

Одиночный пикет на Невском проспекте

Городские власти не виноваты

В интервью нашему изданию пресс-секретарь вице-губеранатора Казанцевой Ирина Шарипова утверждала, что решение по 31-й больнице спущено сверху: "Была поставлена задача организации медицинского обслуживания судей и их семей. Было высказано пожелание по поводу 31-й больницы (оно было зафиксировано в протоколе заседания). В настоящий момент мы прорабатываем альтернативные варианты, но так как пожелание насчет 31-й больницы было высказано, этот вариант сейчас обсуждается как единственный и неповторимый".

"Я склонна ей верить, — прокомментировала слова Шариповой Елена Грачева. — Я просто уверена, что ни Казанцева, ни Полтавченко не собираются отдавать нашу больницу. Они должны были дать ответ еще в декабре, но до сих пор его не дали. Думаю, они ищут варианты. Кроме центра для Конституционного суда, который профильно работает только на 20% (все остальное — это пациенты, которые лечатся платно), есть еще медцентр МЧС. Он, конечно, не на Крестовском острове, но там, я думаю, судьям смогут предоставить прекрасные условия для лечения с персональным меню, фонтанами и всем остальным".