Новое имя: Галымжан Молданазар

Что происходит с музыкой в Казахстане, из России не видно. Известно, что там умеют играть и рок, и поп, и рэп на вполне европейском уровне. На прошлой неделе в русских социальных сетях возник бум вокруг певца с экзотическим именем — Галымжан Молданазар. 25-летний певец из Алма-Аты сочиняет неожиданно качественные песни с модным звуком и на фанковой основе и поет их на казахском так, что перевод вообще не требуется:

Видео на «Акпен бiрге», у которого уже 33 тысячи просмотров на YouTube, Галымжан снимал с помощью друга Шапагата Оринбаева. Получился этакий степной Каурисмяки или Балабанов — ироническое видео с дискотекой и разборками, в которых участвовали друзья Галымжана из разных слоев общества и местные кавээнщики, обряженные в специально найденные наряды из 1990-х. В интернете Молданазар уже получил прозвища «казахский Дорн» и «казахский Tesla Boy», также его называют «хипстерджаном».

Галымжан родился в Кызылозеке («этот поселок славится просторной местностью, ну и все, в принципе»), в 10-м классе начал писать песни, потом оказался в Кызылорде, учился в алма-атинской Казахской национальной академии искусств имени Жургенова. Познакомился с местным исполнителем Айсой, записал у него на студии несколько треков — и попал под крыло крупного продюсерского центра Orda Brothers. Писал песни другим исполнителям (Айсе, Кайрату Тунтекову, Асем, Асыл Беделхан, группе Rin'go). Впервые местная публика его увидела на музыкальном симпозиуме телеканала «Хит ТВ» в мае 2011 года, где он спел с рок-звездой Асем песню «Жылама журегим».

Сейчас певец с «Ордой» не сотрудничает, занимаясь своей музыкой, а также проектом певца по имени Айбек Байназар. Но отголоски этой работы еще раздаются. В январе в Казахстане в прокат вышел первый казахстанский фильм о танцах «Запрещенные танцы» (их ответ «Шагу вперед»), снятый участниками группы «Орда», в котором прозвучал его трек «Алыстама». Картина наделала шуму в стране, а Молданазара там знают в первую очередь как автора этой песни.

Многие казахи родного языка вовсе не знают, Молданазар, по его словам, «рос в среде, где говорили на казахском». «Ну и слушатели соответственно казахстанцы. Я, конечно, удивлен, я не ожидал, что меня начнут слушать в России, это несомненный плюс». Музыкальный рацион певца ничем не отличается от того, что в iPod'е молодого москвича или лондонца: Moby, Coldplay, Muse, Daft Punk и — неожиданно — Deep Forest. Такие кумиры модной молодежи, как Cut Copy и Disclosure, ему тоже знакомы: «Конечно, я слушаю все, что мне по душе, и не разделяю на черное и белое, так как любой стиль по-своему интересен».

Половина треков Молданазара, вывешенных в интернете, — синти-поп и фанк, другая часть — записанная в домашних условиях акустика, наброски песен, которым еще предстоит получить электронные аранжировки. В будущем году певец обещает выпустить альбом и уже обдумывает возможность петь по-английски. Жаль — по-казахски звучит загадочнее и душевнее.

Пересказывая биографию Молданазара, чувствуешь себя описателем другой планеты: неизвестные названия, другая иерархия в шоу-бизнесе. Несколько лет назад мы писали об алма-атинском рэп-трио Buhar Jerreau, которое наделало шуму клипом «Мост», снятым в Петербурге при участии Влади из «Касты» и попавшим в ротацию A-One и MTV. В их истории нам было многое понятно. Участники трио четко были нацелены на Россию. Для них основными сайтами являлись Hip-hop.ru и Rap.ru, любимым альбомом юности — «Трехмерные рифмы», а на вопрос о местном шоу-бизнесе они отвечали афоризмом: «В Казахстане есть два слабых места для музыкального бизнеса — Министерство культуры и Управление культуры города Алма-Аты». В случае же Молданазара также видишь совершенно европейскую по формату музыку, далекую от советской эстрады или аутентичного фолка, но с абсолютно оригинальными мелодическими ходами и вокальными вывертами. Это как раз та музыкальная экзотика, которую ищут европейские промоутеры в новых артистах из неевропейских стран. Пресловутый «глокал = глобал + локал» — соответствие мировым трендам плюс национальная идентичность или местный колорит, как в фильмах Каурисмяки или Балабанова.

Пример Галымжана Молданазара говорит о том, что вовсе не обязательно отрываться от корней и петь по-английски, чтобы быть замеченным в стране другой культуры. А если за ним последуют другие музыканты из Алма-Аты, то казахстанский синти-поп имеет возможность превратиться в международный феномен и интернациональный бренд, каким когда-то был финский психофолк или канадский построк. Сотни пользователей русского Фейсбука, поставивших лайк «Акпен бiрге», не могут ошибаться.