План по избавлению от неподцензурных медиа выполнить легко. Но стоит подумать о последствиях

Независимых СМИ, как нам часто напоминали в последние годы, не существует. Но есть неподцензурные. Сейчас они – как помятые жестянки в примитивном тире под прицелом у опытного стрелка. Минус «Коммерсантъ». Минус «Газета.ру». Минус «Дождь». Минус «Лента».

«Это не навсегда», — повторяем мы, когда падает очередная банка. «Мы верим, что это не навсегда», — написали после увольнения Галины Тимченко, проработавшей на «Ленте» 15 лет, сотрудники интернет-издания.

Как будто жизнь начнется снова,

как будто будет свет и слава,

удачный день и много хлеба,

как будто жизнь качнется вправо,

качнувшись влево.

Есть еще — сколько? Два, три неподцензурных СМИ с серьезной аудиторией, из которых можно почерпнуть внятную картину происходящего, — «Ведомости», Forbes, возможно, Slon.ru. Я не включаю в этот список ресурсы РБК, пусть и обновляемого под руководством экс-главреда Forbes и «Ведомостей» Елизаветы Осетинской, но все же принадлежащего Михаилу Прохорову, человеку, который встроен в систему и может в любой момент повести себя как ему предложат.

За «Слоном», видимо, придут уже скоро: он входит в один холдинг с расстреливаемым в упор «Дождем». Кто придет — бессмысленный вопрос: московские СМИ давно живут, как нынешний Крым, окруженные безымянными людьми в форме от Юдашкина, но без знаков различия.

За «Ведомостями» и «Форбсом» прийти будет сложнее: они принадлежат иностранным компаниям. Экспроприировать собственность Pearson, Dow Jones, Axel Springer в России все еще непросто. Но после практически неизбежного ныне введения западных санкций против российских чиновников, а возможно, и близких к ним бизнесменов, давить на российские подразделения этих компаний можно будет грубее. Просто способ или еще не найден, или пока не применен — от Европы и Штатов ждут первых шагов, чтобы на них ответить.

Во избежание недомолвок, иллюзий и прочих уверток от неприятной правды пора сказать, что поставлена задача и существует план избавить страну от неподцензурных медиа.

От всех. То есть медиа останутся, и многие даже под теми же названиями, но они будут подвержены и самоцензуре — журналисты и редакторы в них будут твердо знать, что можно и чего нельзя, — и цензуре внешней. Последняя будет проявляться в форме предупреждений, вроде того, которое получила «Лента» за интервью Ильи Азара с одним из лидеров украинского «Правого сектора», и увольнений главредов, которые предупреждений не понимают.

Для тех, кто привык к неподцензурной информации, останется тогда несколько возможностей. Во-первых, русскоязычные сайты иностранных новостных организаций вроде BBC или Reuters. Во-вторых, ресурсы иноязычные. Да, наступает время, когда иностранные сайты — от Buzzfeed до Bloomberg, от Financial Times до Le Figaro — становятся более надежными источниками новостей о России, чем местные СМИ.

Дорогие читатели, учите иностранные языки. Возможно, и привычных авторов вы скоро будете читать на английском, французском, немецком.

Чтение «офшорных» ресурсов придется дополнять вылазками на подцензурную территорию: иначе невозможно будет понять, в какую сторону поворачивает пропагандистская машина. Конкретные действия властей это предсказывать не позволит, но колебания того информационного поля, которое в последние годы кропотливо создавалось вместо настоящего, все же важны: это последние остатки коммуникации нынешней власти с людьми, под ней живущими.

Почему я до сих пор ничего не сказал о соцсетях? Потому что они годятся только как еще один дополнительный источник информации. Что в них правда, а что нет, разобраться практически невозможно. Пока медиа было много, мы привыкли ругать их, пророчить их конец, их проигрыш «гражданской журналистике». Сейчас мы увидим, что заменить профессиональные редакторские фильтры «коллективный редактор» неспособен, потому что власть научилась подкручивать его, вбрасывая в нужные моменты ссылочки на непонятные сайты, комментики, «разоблачения» правдивых историй и лживые «сенсации». Картина крымского конфликта в соцсетях — лучшее тому подтверждение.

Но маятник, конечно, качнется в другую сторону.

Зачистка, похожая на нынешнюю московскую, была предпринята в 2012-2013 годах в Киеве. Были сперва запущены квази-СМИ, призванные создавать выгодную властям новостную картину («Капитал», «Вести» и пр.), затем куплены дружественным президентской «семье» Сергеем Курченко сильнейшие из существующих редакций. После ухода главреда Юлии Макгаффи Korrespondent.net продолжал обновляться, но это был уже другой сайт. После ухода главреда Виталия Сыча еженедельник «Корреспондент», самый читаемый в стране, продолжал выходить, но уже не был собой. Многие помнят историю с украинским Forbes, в создании которого принимали участие два ветерана российского «Форбса» — Владимир Федорин и я: там тоже ушла большая часть команды, но тени журнала и сайта сохранились.

Уже совсем скоро большая часть уволенных и уволившихся журналистов оказалась на Майдане. Писать им в Киеве было практически некуда — но ничего, перезимовали. На днях американский Forbes все-таки отозвал лицензию у компании Курченко: убедили американцев не правдивые рассказы журналистов о цензуре, а персональные санкции против этого «бизнесмена», объявленные Евросоюзом. А «Капитал» перестал выходить на бумаге.

Сейчас в Киеве разруха и практически нет рекламного рынка. Откуда же он возьмется, когда над страной нависает угроза расчленения и войны. Но начали уже появляться новые проекты: некоторые бывшие журналисты Forbes, например, делают портал Hubs, а другие работают в The Insider, хорошо зарекомендовавшем себя во время революции. Будут появляться и другие неподцензурные СМИ — для этого надо лишь, чтобы началось экономическое восстановление.

Я не хочу, чтобы медиаиндустрия в России возрождалась именно таким путем: во время украинской революции пролилась кровь. Но власть Виктора Януковича еще год назад казалась непоколебимой, а ситуация честных журналистов — безнадежной. И вот маятник отправился в обратный путь — не без участия тех, кто нашел в себе мужество отвергнуть цензурную систему.

Да, коллеги с «Ленты», я тоже верю, что это не навсегда.

Лента и маятник: почему не стоит терять надежду