Неприятный случай

Приговор к шести с половиной годам лишения свободы, вынесенный Борису Стомахину, не всколыхнул российское общество. Наших людей вообще редко что колышет, даже своя собственная судьба, что уж говорить о чужой. Общество наше – мечта тиранов. Вряд ли еще какой народ так сладко спит, когда ему наступают на горло.

Разумеется, и у нас есть свои часовые, которые призваны стоять на страже свободы: честные журналисты, восторженные правозащитники, совестливые писатели, проницательные ученые, неподкупная оппозиция. Правда, за последние 15 лет сильно снизилось их количество, а также и качество. Они искоса смотрят на вечного противника, который лезет в неприступную крепость демократии с черного хода. Они не спешат трубить тревогу. "Да и пусть лезут, – думают они, – там на заднем дворе черт те что творится, нас это не касается".

В самом деле, картина там не из благостных. Карающий меч репрессивных органов опускается на шеи людей, мягко говоря, неприятных. Один из таких – Борис Стомахин. Уже который год он пишет тексты, которые возмущают людей, имеющих склонность к чтению. Он прославляет террористов, радуется смерти их случайных жертв, мечтает о полном истреблении русского народа и умиляется воображаемой картине подрыва российских атомных электростанций. Одним словом, бесовщина. Ни его взгляды, ни его самого защищать почти никто не хочет. Это можно понять.

Однако необходимо также понять, что помимо Стомахина и его взглядов в защите нуждается право на свободу слова. Любого слова, в том числе и лично каждому неприятного. Очередная атака на свободу слова не случайно направлена именно на Стомахина. Видя правовую инфантильность нашего общества, власть рассчитывает, что общество промолчит, ибо слишком уж неприятны высказанные Стомахиным взгляды. И наше инфантильное общество действительно молчит.

Правозащитники, добровольно возложившие на себя бремя защиты прав людей, не признают Стомахина ни политзаключенным, ни узником совести. При упоминании его имени они брезгливо морщатся и апеллируют к европейским стандартам политкорректности и европейской практике ограничения свободы слова. Хотя эти стандарты и эта практика далеко не идеальны. Если Стомахин не узник совести и не политзаключенный, то эти понятия вообще теряют смысл. Правозащитники, отказывающиеся защищать Бориса Стомахина из-за его взглядов, подобны врачу, который отказывается лечить больного из-за того, что он немыт, дурно пахнет и одет в лохмотья. Взгляды Стомахина - это его личное дело, а право эти взгляды излагать – дело общественное.

Суд в приговоре сослался на конституционные нормы защиты свободы слова, утверждая при этом, что Стомахин этими нормами злоупотреблял, пропагандируя нетерпимость и возбуждая межнациональную вражду. В самих же текстах Стомахина его взгляды выражены предельно резко, но прямых призывов к совершению противоправных действий нет. Конечно, граница между абстрактной пропагандой и конкретными призывами к преступлению не всегда отчетливо видна - ну так для того и нужна добросовестная юстиция. Ничего подобного ни в Бутырском районном суде Москвы, ни в других российских судах нет.

Судья Юрий Ковалевский, приговоривший Стомахина к лишению свободы за публикацию текстов, поисками доказательств виновности подсудимого себя не утруждал. Он цитировал тексты Стомахина, полагая, что одного этого уже достаточно, чтобы все поняли преступный характер действий подсудимого. Так было и при советской власти, когда утверждения, что социалистический строй это для страны не благо, а катастрофа, хватало для того, чтобы признать подсудимого преступником. Вроде и доказательств никаких не надо.

В одном месте приговора судья Ковалевский превзошел все ожидания. Перечисляя смягчающие вину обстоятельства, он произнес: "Кроме этого, суд признал обстоятельством, смягчающим наказание подсудимому Стомахину, его длительное содержание в местах изоляции от общества". Таким образом, суд признал, что длительное нахождение в пенитенциарной системе способствует не исправлению преступников, а совершению ими новых преступлений. В сущности, правильно, хотя персонально к Стомахину это вряд ли относится.

Приговор Стомахину за публикации в интернете - это уже далеко не пробный шар, но еще не массированная атака правоохранительных органов на свободу слова. Это разведка боем. Они смотрят: промолчит российское общество или возмутится несправедливым приговором? Продолжать наступление или притормозить? Российское общество промолчало. Значит, наступление продолжится. Пока они забрались с черного хода, но когда доберутся до всех нас, никому мало не покажется.