Проводя границы

Столица Финляндии находится в относительно шаговой доступности для россиян. Туристов из России, как, впрочем, и из других стран, здесь достаточно много. И перед городским правительством Хельсинки стоят те же задачи, что и перед руководством прочих крупных городов: привлечение туристов, развитие удаленных районов, регуляция культурной жизни. Одним из способов решать эти вопросы стал Хельсинкский фестиваль, проводимый с конца 1960-х. Фестиваль во многом ориентируется на высказывание, вынесенное на фасад хельсинкского музея Kiasma: «Культура = капитал».

Организаторы фестиваля, прежде всего его директор Эрик Сёдерблум, и его заказчики из городского правительства во многом ориентируются на общеевропейский опыт. Интерес для них представляет именно фестивальный формат, то есть в программе мероприятий объединены самые разные области культуры — от музыки, современной и академической, до театра и современного искусства. Какой-то особой внутренней градации включенных в фестиваль проектов также нет: экспериментальный художественный проект соседствует с серьезной музейной ретроспективой и популярными выставками, использующими модные сетевые сервисы и явления, а небольшой рок-фестиваль в шатре — с исполнением малоизвестной оперы Шостаковича в суперсовременном концертном зале; при этом организаторы вполне отдают себе отчет в разнородности такой программы. Вопрос о фестивальности здесь невозможно поставить в том ключе, в каком это было сделано в недавнем интервью с Виктором Мизиано, поскольку, по счастью, никто не пытается выдать фестиваль за что-то иное, как это происходит, к примеру, в случае Московской биеннале или Московской биеннале молодого искусства. У городских властей, как и у жителей города, запрос изначально на фестиваль, по определению регулярный и для широкой аудитории. Вокруг Хельсинкского фестиваля происходит еще некоторое количество мини-фестивалей, которые либо включаются в его программу, вроде Ночи искусств, либо проводятся параллельно.

Логику Хельсинкского фестиваля можно показать на примере проекта KoeHelsinki, который расположился на территории, где когда-то проходили железнодорожные пути, стояли складские помещения (уже в виде руин их можно увидеть и сейчас). Это большая площадка, пунктирно окруженная деревянными тумбами — они обозначают границу, внутри которой желающие могут организовать и провести свое мероприятие (правда, как и во всем здесь, нужно заранее подать заявку). Название этого пространства переводится как «испытай Хельсинки» или «поэкспериментируй с Хельсинки». Как объяснил автор этого, казалось бы, простого решения — архитектор Леонард Ма, в эпоху таких интернет-миров, как Facebook, Instagram и Twitter, несколько подзабыли, что первой социальной сетью был город, который изначально представлял собой площадку, отделенную от окружающего пространства условной чертой. Понятно, что так же, как и в случае социальных сетей, у городских проектов, подобных KoeHelsinki, есть определенные ограничения — будь то ограниченная территория или некие правила, — но эта рамка помимо ограничений предоставляет и некоторые возможности. Его коллега и соавтор проекта KoeHelsinki из группы NOW Туомас Тойвонен говорит, что эта территория, на которой возникают и исчезают шатры, стенды и сцены, напоминает людям, что в общем-то вся архитектура временна, какие бы материалы в ней ни применялись.

Что касается искусства, то в программу фестиваля включено несколько художественных проектов. Финский художник Томми Тоийа, у которого одновременно проходит выставка в небольшом музее, выстроил в городском порту огромную семитонную скульптуру «писающего мальчика», на фоне которой с удовольствием фотографируются прохожие. Вообще Хельсинки наполнен паблик-артом, правда, конкретно эта статуя простоит в этом месте лишь до конца фестиваля.

Японский художник, участник петербургской «Манифесты» Тацу Ниши надстроил гостиничный номер на фонтане, расположенном тут же, неподалеку от скульптуры Томми Тоийи. Фонтан венчает скульптура обнаженной девы, которая символизирует Финляндию. Ее называют Хавис Аманда или Манта. В «Отеле Manta» можно снять номер, но только на одну ночь, днем же он открыт для посетителей. Причем это недорого по местным меркам. Статуя буквально торчит из центра двуспальной кровати. Стены оформлены принтами на основе рисунков Тацу Ниши, и они также посвящены истории и образам Финляндии. Кроме того, в этом номере висит картина, предоставленная Художественным музеем Хельсинки, который, собственно, и является инициатором проекта.

Наверное, самый важный проект в части фестиваля, посвященной искусству, — выставка шведской художницы Хильмы аф Клинт (1862—1944). Эту же выставку год назад показали в Moderna Museet в Стокгольме с тем лишь различием, что в местном выставочном зале Taidehalli не так много места, поэтому пришлось вдвое уменьшить количество работ — этот непростой отбор провела куратор Ханна Мамиа-Вальтер. Работы аф Клинт показывают достаточно редко и не все сразу, они принадлежат фонду ее имени и находятся в Стокгольме. Поэтому нечастой возможностью увидеть их действительно стоит воспользоваться. Начинала художница с обычных пейзажей, потом в начале ХХ века вместе с еще четырьмя художницами организовала группу Da Fem, что значит «Пятеро». Жаль, что в русском переводе не слышится «фем», поскольку во многом это был протофеминистский проект, участницы которого стали экспериментировать с альтернативными способами познания, явно предвосхищая критику маскулинного логоцентризма. Далее после развала группы аф Клинт продолжила выбранный путь, тогда как остальные участницы Da Fem вернулись к традиционной для того времени живописи. Организаторы выставки представляют шведскую художницу как «пионера абстракции», поскольку те работы, которые здесь показаны, сделаны раньше, чем первые признанные абстрактные произведения, но аф Клинт писала картины под влиянием теософии и прочих модных эзотерических учений того времени, а потому абстракцией это назвать довольно сложно, как невозможно назвать абстракцией разного рода схемы и символические картины из средневековых алхимических трактатов. Но важна художница, открытая лишь через 20 лет после смерти в силу условий ее завещания, вовсе не этим — она из тех интереснейших художниц, которые малоизвестны прежде всего потому, что они женщины, хотя ничем не уступали многим из крупных художников-мужчин своего времени.

Фестиваль создает свою рамку. Далекие друг от друга события помещаются в одном месте внутри общих границ. Хаотичность и разнородность заложены в идею фестиваля — события, как непохожие друг на друга горожане, оказываются в одной социальной сети, если считать таковой, вслед за Леонардом Ма, город.