Протоиерей Всеволод Чаплин: «Мы должны ощущать себя центром переустройства мира»

19 апреля 2016 года Московском центре Карнеги в рамках программы «Религия, общество и безопасность» состоялся семинар, на котором выступил настоятель храма Св. Феодора Студита у Никитских ворот и член Общественной палаты протоиерей Всеволод Чаплин со своими размышлениями, консервативной направленности, о том, что нужно изменить в Церкви, обществе и государстве.

Вели семинар председатель программы «Религия, общество и безопасность» Центра Карнеги Алексей Малашенко и социолог религии Сергей Филатов, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН.

Отец Всеволод, не так давно отставленный с поста руководителя синодального отдела «по обществу» и совсем недавно — исключенный из членов Межсоборного присутствия, начал с государства, признавшись, что политическая тема ему интереснее, чем церковная. Тем более что общество, по его собственным наблюдениям и доносящимся до него жалобам самых разных людей, пребывает в унынии. Посему требуется прорыв, который может быть достигнут в разных областях — от ускоренного строительства семейного жилья до новой глобальной миссии России в мире. Россия не может жить вне высоких целей, подчеркнул Всеволод Чаплин. Осмысление этой глобальной миссии требует системного диалога между властью и обществом, тесных контактов с думающими людьми, в том числе представителями консервативного спектра.

Далее отец протоиерей наметил возможные темы этого диалога. Одной из главных ему представляется конституционная реформа, поскольку, как считает Всеволод Чаплин, России необходима новая конституция. Поэтому следует не маргинализировать попытки думать в этом направлении, а обобщить все предложения и на их основе начать широкие общественные дебаты. Необходимо вернуться в 1993-й, а возможно, и в 1991-й год и попытаться пересмотреть заложенные тогда «основы» (приватизацию, все ту же Конституцию и пр.). Какие шаги казались бы целесообразными самому отцу Всеволоду:

1. Возрождение монархии (священник считает, что эта идея находит отклик в народе). Император выбирается пожизненно, наделен полномочиями главнокомандующего, а также полномочиями, связанными с роспуском парламента, правительства и внешним представительством.

2. Восстановление системы советов. Причем в советах должны быть представлены не партии, а народные избранники. Именно местные (районные) советы должны направлять людей в парламент, а верхняя палата должна формироваться из региональных советов. Пора покончить с засильем московской тусовки и двигаться к равенству регионов.

3. Расширить возможности проведения референдумов.

4. Прописать в Конституции приоритет национального права над международным.

5. Зафиксировать как высшие ценности Отечество, народ, а не пресловутые права человека. Наша политическая культура традиционно строилась на этом, и мы должны прямо сказать об этом сегодня, считает Чаплин.

6. Снять запрет на государственную идеологию. У государства должна быть идеология.

7. Заняться разработкой глобальной экономической модели.

8. Внешнеполитическая доктрина России должна отвечать идее многополярности и многоукладности: каждая страна вправе выбирать между светским государством, основанным на идее рынка или социализма, или монархией с опорой на религиозные ценности. «Для кого-то право — это общественный договор, а для кого-то — Богом установленные ценности. Нужно договориться, чтобы люди могли жить на основе самых разных ценностей».

9. Россия должна ощущать себя центром переустройства мира.

Естественно, церковь в этом мире имеет право претендовать на многое. Однако, для того чтобы выполнить свою миссию, церкви требуются перемены. Церковные реформы, начатые патриархом Кириллом после избрания его предстоятелем, сейчас явно затормозились, скорее всего дело в боязни «потерять управляемость», как это сформулировал отец Всеволод. Боязнь, на его взгляд, необоснованная: сила Церкви не в надежде на управление, а в народе. Нужно доверять религиозному чувству людей. Их участие в управлении должно быть гораздо более активным. В частности, приходские общины должны иметь право выдвигать кандидатов в священники и дьяконы. Абсурдна ситуация, когда возглавлять общину ставится человек, ей неизвестный, сказал Чаплин. Конечно, не во всякой общине имеется такой кандидат, но в больших городах, по его убеждению, на приходе всегда есть два-три человека, которые вполне этого достойны. Однако их жестко отсеивают.

У епископа должно быть право отвода кандидата, но только по причине недостатка знаний или других веских оснований. А не потому, что кто-то кажется ему «более подходящим». И все должно делаться абсолютно гласно.

Отец Всеволод признает, что с поставлением епископов на кафедры дело сложнее, тут найти достойных кандидатов не так просто, однако, на его взгляд, эта должность тоже должна быть выборной. Епископа выбирает епархиальное собрание с участием духовенства и мирян. И Синод утверждает или отводит кандидата тоже гласно.

Из-за непрозрачной процедуры принятия решений, без малейшего влияния общин, из церкви уходят многие верующие — счет прихожан идет на десятки тысяч, а священников и монашествующих на сотни, поделился имеющейся у него информацией отец Всеволод.

Не менее важна открытость церковного бюджета. Сейчас же церковь живет в ситуации, когда Архиерейский собор, который обязан утверждать финансовые планы патриархии, ничего об этих планах не знает.

Протоиерей Всеволод Чаплин считает, что движение за реформы в церкви уже началось и его не остановить никакими начальственными решениями. О том же, как ему кажется, говорит развернувшаяся критика предстоящего Всеправославного собора, для которого готовятся документы «приспособленческие по своей сути». Церковный народ изменился, им уже нельзя командовать, как в 90-е годы. Люди оспаривают исключительное право церковного центра принимать решения. Поэтому необходим диалог со всеми частями церковного народа — от самой либеральной до самой консервативной, без навешивания ярлыков типа «раскольники» или «ультрафундаменталисты». Отец Всеволод вообще считает, что право формировать позицию и власть административного аппарата должны быть разведены — власть аппарата становится слишком большой.

Вопросы участников семинара, в основном религиоведов и журналистов, касались болевых точек церковной жизни, в частности агрессивных акций православных активистов, которые вызывают неприятие многих, в том числе верующих. Протоиерей Чаплин не отрицает, что некоторые поступки участников, например, группы «Божья воля», несовместимы со званием христианина, но в целом действия группы не вызывают у него осуждения, а некоторые их начинания — борьба с абортами, скажем — представляются ему весьма полезными и эффективными. Сейчас время ярких действий, так проще донести до сознания людей свой месседж, считает он.

На замечание Сергея Филатова, что духовенству позволяется аморальное поведение, например, вождение в пьяном виде, Чаплин заметил, что чем чаще священники будут попадаться, тем быстрее церкви удастся избавиться от этого явления.

Причину некритичного отношения духовенства к власти он видит в любви к комфортной жизни. «Церковь должна обличать власть имущих, называя их по именам, — провозгласил он. — Постоянное поддакивание — это псевдоцерковный стиль. Во главе угла должна быть справедливость». Кроме того, православие должно осознавать себя как глобальная религиозная община, имеющая свою программу; оно должно нести свою миссию везде, где есть потенциально близкие новому христианству люди. Власть препятствует созданию общецерковного православного движения, боясь конкуренции, но здесь кроется, по мнению о. Всеволода, огромный потенциал.

Сергей Филатов согласился с тем, что церковь становится более открытой и мобильной, что в ней ощущается интеллектуальная жизнь на фоне апатии большинства населения, однако он отметил некоторое противоречие в общественно-политической концепции Всеволода Чаплина: он призывает всячески расширять демократию в церкви — и сужать для государства в целом, запретив партии, дескриминируя права человека…

Рассуждения Чаплина о народных советах заставили Алексея Малашенко провести аналогию с Ливией, где тоже были советы и конгрессы, которые служили красивой ширмой, но на деле не работали. Реформаторство и фундаментализм не всегда противоположные понятия, заметил он, исламские фундаменталисты, например, тоже называют себя реформаторами. Алексей Малашенко призвал не бояться кризиса в церкви, поскольку в самом понятии «кризис» есть потенциал для развития. Хотя, заметил он, когда видишь, как патриарх награждает Зюганова, веришь, что, да, в церкви действительно кризис.