Женщины с хвостом

Под занавес, спустя несколько дней, посвященных телевизионной эстетике, на «Кинотавре» показывали настоящее кино — не всегда совершенное, но как минимум существующее в некоем кинематографическом контексте. «Чужая работа» Дениса Шабаева, способного ученика Марины Разбежкиной, — о чувствительном гастарбайтере, мечтающем об актерской карьере. Драма Алены Давыдовой «Иван» на классический сюжет «дружба ребенка и взрослого, ведущая к духовному возрождению последнего» (продюсерский проект Светланы Кармалиты и ее сына Алексея Германа). «Ученик» Кирилла Серебренникова, участвовавший в каннском «Особом взгляде»; мистический неонуар Гийома Проценко «Разбуди меня» с подзабытым, но по-прежнему мощным Кириллом Пироговым; смешное кино о кино «Огни большой деревни» сына Алексея Учителя Ильи — все это фильмы, сделанные более или менее сильными, но неизменно авторами.

Самым мощным выстрелом в зрительный зал стала «Зоология» Ивана И. Твердовского (фильм получил приз Гильдии киноведов и кинокритиков и приз за главную женскую роль) — автора, в которого в кинокритическом сообществе принято активно плеваться, упрекая разом в ненависти к человечеству, эксплуатации зрительских эмоций и попытках соответствовать фестивальной конъюнктуре. Фильмы Твердовского часто вызывают у публики почти физиологическое отвращение — при этом посвящены не столько отвращению автора к людям, сколько отвращению людей друг к другу, а более всего к себе. Физиологическим символом экзистенциальной тошноты в «Зоологии» становится хвост — плотный, кожистый хвост, внезапно отрастающий у главной героини и делающий ее похожей на крысу, которыми она балует питонов в зоопарке, где работает специалистом по снабжению животных кормами. Буквальная неспособность более соответствовать собственному представлению о себе подталкивает немолодую даму, живущую с неприятно заботливой матерью (привет «Пианистке» и сотне других фильмов о плодах overprotectiveness в воспитании), к серии экспериментов — от новой стрижки и короткой юбки до молодого мужчины и секса на природе. Саспенс этого триллера состоит не в том, примут ли героиню окружающие — понятно, что нет (хоть режиссер и вступает на территорию магического реализма, где флегматично сканирующий хвост рентгенолог разве что просит придержать его рукой, чтобы не дрожал). Главный вопрос, разумеется, — примет ли она себя сама, и на него у автора до последнего момента нет ответа: известно, что в сценарии у Твердовского было несколько финалов, из которых он никак не решался выбрать один. Что бы, впрочем, ни решила героиня — выдумавший ее автор совершенно очевидно голосует за право личности на самоопределение. И это лишний раз доказывает, что Твердовский, пока его проклинают за потребительское отношение к зрителям и презрение к людям, вовсю воспевает гуманизм и свободу. Успешно сдает он и экзамен на любовь к артистам. Всегда показательны в этом смысле сцены ню — в них точнейшая Наталья Павленкова выглядит редкой красавицей.

Немало обнаженной натуры и в полнометражном дебюте Антона Бильжо «Рыба-мечта» о любви балтийской русалки и петербургского филолога. Снят он, правда, несколько менее виртуозно чем «Зоология»: придумав отличную историю об одиноком зажатом интеллигенте, который внезапно встречает во всех смыслах нереальную любовь, но совершенно не знает, что с ней делать, бывший копирайтер, автор нескольких интересных короткометражек, сын художника и сам довольно чувствительный художник Бильжо позабыл заключить союз с каким-нибудь гениальным оператором. Хорошая сказка для взрослых получилась именно что окартиненной. Особенно явно это видно в таких потенциально визионерских сценах, как пение русалок в гостиничном караоке. Героиня и ее сестры, заняв микрофоны, затягивают влажную песнь в духе Анджело Бадаламенти; тут реальность приморского пансионата на наших глазах начинает ломаться о проступившее сквозь нее топкое замирье — вот отваливается челюсть у самого похотливого в баре отпускника, вот убегает, хохоча, от толстого финна в матроске во тьму пара толстогубых москвичек. Но, кажется, мы наблюдаем за всем этим глазами случайно попавшего на площадку к условному Линчу человека, который пристроился за спиной у Питера Деминга и снимает то же, что и он, но только на старую «Нокию» и с произвольным кадрированием. В итоге приходится смотреть воображаемый фильм с отличным сюжетом и актерами, лучшая из которых — играющая ундину Северия Янушаускайте. Она уже получала кинотавровский приз за безупречную, но слегка однообразную богатую стерву в «Звезде» Анны Меликян. У Бильжо же ее актерское присутствие достигает каких-то совсем заоблачных высот (или, наоборот, придонных глубин): своим появлением в кадре молчаливая русалка убирает даже таких харизматиков, как Владимир Мишуков и Максим Виторган.

Вряд ли можно представить себе «Кинотавр» без постоянной рубрики «свежий дебютант продюсера Сергея Сельянова». Почти не бывало такого, чтобы это был так себе дебютант: в числе предыдущих участников — Мизгирев, Бакурадзе, Волошин, Буслов-старший. Новый фигурант Роман Артемьев действует в хорошо знакомом нам универсуме сельяновской компании СТВ, где живут человечные гопники, беззащитные приезжие из регионов и уморительный Александр Баширов. «Человек из будущего» — ненастоящий sci-fi о приключениях учителя физики в серебристом костюме, который явился предсказать миру апокалипсис и неожиданно был услышан. Очередная реплика о пожирающих нас медиа, извлеченная из авторского и кооперативного кино ранних девяностых пьерришаровская физиономия артиста Александра Числова, Анна Герман с «Надеждой» в саундтреке — у «Человека из будущего», настоящего гимна гуманизму, при всей его очаровательной любительской щербатости, кажется, нет ни одного минуса. В финале обделенный суперспособностями герой, подобно воздушному шарику, вдруг взмывает к окну роддома, где рожает отчаявшаяся увидеть его любимая женщина, и с интонацией вернувшегося Деточкина признается ей в любви. Будем верить, что российское авторское кино вернется к нам так же — волшебно, внезапно, когда мы уже отчаемся ждать.