«Я сдался практически сразу». Как ФСБ под пытками выбивает признания у антифашистов

«Медуза» отвечает на главные вопросы о «пензенском деле»

14 и 15 июня пензенский суд продлит срок ареста нескольких молодых людей, задержанных по так называемому делу «Сети», или «пензенскому делу». Девять человек левых убеждений из Пензы и Санкт-Петербурга обвиняют в том, что они создали «террористическое сообщество», которое собиралось провести на территории России теракты, приуроченные к выборам президента и чемпионату мира по футболу, — и тем самым дестабилизировать обстановку в стране. Строится дело прежде всего на признательных показаниях обвиняемых; при этом многие из них рассказывали, как сотрудники ФСБ пытали их, выбивая эти показания. По просьбе «Медузы» журналист издания «Медиазона» Егор Сковорода рассказывает главное, что нужно знать о «пензенском деле».

Кого задержали? Что объединяет этих людей? Почему их увлечение страйкболом стало частью дела?

Сейчас по делу о «террористическом сообществе» анархистов (по версии следствия, оно называлось «Сеть») арестованы девять мужчин в Пензе и Санкт-Петербурге. В октябре и ноябре 2017 года пять человек задержали в Пензе; затем еще одного — в Петербурге (его этапировали в Пензу). В январе 2018-го в Петербурге задержали еще троих молодых людей. По крайней мере двое пензенцев, Максим Иванкин и Михаил Кульков, уехали из России и находятся в розыске.

Самому старшему из арестованных 28 лет, самому младшему — 21 год. Не все они были знакомы между собой, но все в той или иной степени были общественными активистами и увлекались левыми идеями (при этом только некоторые фигуранты считают себя анархистами или антифашистами). Все арестованные по делу «Сети» интересовались страйкболом — военно-тактической игрой, участники которой используют стреляющее пластиковыми шариками оружие. Интересовались в разной степени: кто-то, как работавший инструктором по стрельбе Дмитрий Пчелинцев, организовывал страйкбольные игры; кто-то, как Василий Куксов, участвовал в одной-двух тренировках. Единственный, кто, возможно, никогда не играл в страйкбол, — Юлий Бояршинов из Петербурга; ему обвинения были предъявлены позже всего.

В материалах дела, по словам одного из адвокатов, тренировки трактуются как «незаконное овладение навыками выживания в лесу и оказания первой медицинской помощи». Похоже, именно сочетание интереса к левым идеям с игрой в страйкбол и тренировками в лесу стало поводом для арестов: некоторых пензенских активистов, которые были знакомы с обвиняемыми, но не играли с ними в страйкбол, оставили в статусе свидетелей.

В чем их обвиняют? Они действительно готовили теракты?

Непохоже. В одной из справок ФСБ по делу утверждается, что молодые люди собирались с помощью терактов, совершенных во время президентских выборов и чемпионата мира по футболу, «раскачать народные массы для дальнейшей дестабилизации политической обстановки в стране» и поднять вооруженный мятеж. Изначально ФСБ усматривала в действиях арестованных планы насильственного захвата власти и вооруженного мятежа (статьи 278 и 279 УК), однако такие обвинения никому не предъявлены.

В доступных материалах дела нет свидетельств того, что кто-то из арестованных планировал или готовил теракты, — более того, обвинения в подготовке терактов также никому из них не предъявлены. Все арестованные обвиняются лишь в участии в «террористическом сообществе»; его целью, как сказано в протоколе допроса одного из свидетелей, была смена «конституционного строя на анархический строй».

ФСБ считает, что «Сеть» была разделена на ячейки, которые функционировали в Москве, Пензе, Петербурге и Белоруссии и несколько раз собирались на съезды. В Петербурге ячейки якобы назывались «Марсово поле» и «Иордан» (она же «СПб1»), а в Пензе — «Восход» и «5.11». Пензенские фигуранты говорят, что это всего лишь названия их страйкбольных команд.

Какие доказательства есть у ФСБ?

Практически со всех адвокатов взяли подписку о неразглашении материалов следствия. Расследование еще не завершено — все свои доказательства спецслужба представит только в суде. Насколько можно судить сейчас, главным образом они построены на признательных показаниях.

Формально уголовное дело основано на явке с повинной Егора Зорина — самого младшего из арестованных. Зорин — однокурсник Ильи Шакурского, пожалуй самого известного из пензенских фигурантов: антифашист Шакурский постоянно устраивал в городе какие-то мероприятия, лекции или экологические акции. Друзья арестованных в Пензе утверждают, что Зорина силовики задерживали весной 2017 года по связанному с наркотиками делу, но отпустили; они предполагают, что 21-летний мужчина начал сотрудничать со спецслужбой.

Кроме того, в деле есть переписка некоторых фигурантов дела, снятые ими самими видеозаписи тренировок по страйкболу и, судя по всему, прослушки разговоров. Так, в декабре 2017-го оперативники ФСБ в Петербурге записали встречу Виктора Филинкова (одного из арестованных в Петербурге) с друзьями в «Макдоналдсе», на которой молодые люди обсуждали «политику, тренировки в лесу, методы выявления наблюдения, криптовалюты и метрополитен».

Прослушивали сотрудники ФСБ и пензенских активистов: на допросах следователь цитировал друзьям задержанных отрывки из их разговоров. Судя по всему, видели оперативники и момент драки Дмитрия Пчелинцева и Ильи Шакурского за несколько дней до ареста последнего — тогда предполагаемые сообщники-террористы поссорились из-за девушки.

Как утверждает ФСБ, у Василия Куксова, Дмитрия Пчелинцева и Ильи Шакурского в Пензе при обыске было обнаружено оружие, а у Армана Сагынбаева в Петербурге — ведро с алюминиевой пудрой и аммиачной селитрой (следствие настаивает, что это компоненты самодельных взрывных устройств). Все они, кроме Сагынбаева, говорят, что оружие им подбросили, указывая на то, что обнаружили его в странных местах, например в машине без сигнализации.

Сагынбаев же во всем соглашается со следствием. За это, по словам адвоката, он получает определенные поблажки: ему позволяют разговаривать с матерью, передают продукты и вовремя выдают необходимые лекарства — у молодого человека тяжелое заболевание (какое именно, защитники и родные Сагынбаева не уточняют).

Еще у одного петербуржца Юлия Бояршинова нашли дымный порох — слабое взрывчатое вещество, которое обычно используется для изготовления пиротехники. Сперва Бояршинова обвиняли только в его незаконном хранении — участником «террористического сообщества» ФСБ назвала его только в апреле. Бояршинов отказывается давать показания, ссылаясь на 51-ю статью Конституции.

Наконец, в деле есть показания свидетелей. Некоторые из свидетелей засекречены — такие показания, как правило, вызывают много вопросов (о практике привлечения секретных свидетелей недавно рассказывал бывший фигурант «болотного дела» Дмитрий Бученков). Имена некоторых других свидетелей известны. 23 мая на границе с Украиной задержали близкую подругу арестованных в Пензе Викторию Фролову. На черной «приоре» за девушкой из Пензы приехали оперативники ФСБ, которые отвезли ее на допрос. Через несколько дней Фролова все-таки покинула Россию и рассказала, что под давлением оговорила друзей и подписала показания, в которых она называет Шакурского, Куксова и Зорина членами ячейки «Восход», а Пчелинцева, Иванкина, Кулькова и Андрея Чернова — членами ячейки «5.11».

Среди обвиняемых по делу нет ни одной девушки — даже тех, кто играл в страйкбол с другими фигурантами. «Мы девушек не берем. Сядут только парни. Феминизм вещь хорошая, но мы так не считаем. Приказа брать девушек не поступало», — так, по словам Виктора Филинкова, говорили ему оперативники ФСБ.

Почему они признали свою вину? Потому что их пытали?

Изначально большинство задержанных подписали признательные показания, однако позже отказались от них, объяснив, что эти показания сотрудники ФСБ получили под пытками или угрозой пыток.

«С меня стали стягивать трусы, я лежал вниз животом, они пытались присоединить провода за половые органы. Я стал кричать и просить перестать издеваться надо мной. Они стали твердить: „Ты лидер“. Чтобы они остановили пытки, я отвечал: „Да, я лидер“. „Вы собирались устраивать террористические акты“. Я отвечал: „Да, мы собирались устраивать террористические акты“», — рассказывал Дмитрий Пчелинцев, которого, по его словам, пытали в подвале пензенского СИЗО.

О пытках в том же следственном изоляторе вспоминал и Илья Шакурский: «На большие пальцы на ногах мне прицепили какие-то проводки. Я почувствовал первый заряд тока, от которого я не мог сдержать стона и дрожи. Они повторяли эту процедуру, пока я не пообещал говорить то, что они мне скажут. С тех пор я забыл слово „нет“ и говорил все, что мне говорили оперативники».

«Удары током в ногу он чередовал с ударами током в наручники. <…> Я сдался практически сразу, в первые минут десять. Я кричал: „Скажите, что сказать, я все скажу!“ — но насилие не прекратилось», — рассказывал Виктор Филинков, который крайне подробно описал все, что происходило с ним после задержания в аэропорту Пулково.

В описаниях пыток поражает их выверенность. Так, Филинков вспоминал, что его перед пытками возили на медосмотр, а Пчелинцев — что, пока его били током, рядом стоял сотрудник ФСБ в белых медицинских перчатках, который измерял ему пульс.

Петербуржец Игорь Шишкин на пытки не жаловался, но сомневаться в них практически не приходится: похожие на ожоги от электрических проводов следы зафиксировали на его теле члены петербургской Общественной наблюдательной комиссии, а врачи диагностировали у него перелом нижней стенки глазницы, многочисленные гематомы и ссадины. В ФСБ Шишкин подписал бумагу о том, что все эти травмы получены на тренировке.

Сейчас вину признают только Шишкин, а также Арман Сагынбаев и Егор Зорин. Применялось ли насилие к Зорину, неизвестно; он единственный из арестованных, кого выпустили из СИЗО.

Как российские власти реагируют на рассказы о пытках?

Никак. ФСБ, похоже, откровенно издевается: так, адвокат Филинкова Виктор Черкасов получил из спецслужбы сугубо формальный ответ на жалобу, который был вложен в листы из журнала по кройке и шитью.

В возбуждении уголовного дела о пытках Филинкова Следственный комитет отказал, признав, что сотрудники ФСБ законно использовали электрошокер, поскольку тот якобы пытался сбежать из служебного микроавтобуса. Филинков рассказывал, что шапку, которой после избиений вытирали кровь с его лица и которая могла бы стать вещественным доказательством, у него украли в СИЗО.

Не стали возбуждать уголовное дело и о пытках промышленного альпиниста Ильи Капустина. Он считает, что его задержали из-за знакомства с Бояршиновым; в итоге после допроса мужчину отпустили, оставив в статусе свидетеля, — при этом, по его словам, в микроавтобусе эфэсбэшники также применили электрошокер. Обосновывая свой отказ в возбуждении дела, следователь привел слова врача, предположившего, что следы на теле молодого человека похожи не на последствия от ударов электрошокером, а на укусы клопов.

После публикации рассказа Пчелинцева о пытках его посетили прокуроры и представитель уполномоченного по правам человека, которым молодой человек сказал, что «солгал о пытках с целью ухода от уголовной ответственности». Позже он объяснил, что в тот момент был вынужден отказаться от своих слов, поскольку его снова пытали током. Тем не менее после начала проверок правозащитников пытать задержанных все же перестали.

Телеканал НТВ выпустил получасовой фильм «Опасная сеть»: в нем используются видеозаписи страйкбольных тренировок из материалов дела и приводится интервью одного из обвиняемых с размытым лицом, который рассказывает о своем участии в «террористическом сообществе» (можно предположить, что это Егор Зорин). Авторы фильма называют арестованных опасными радикалами, а их адвокатов — «грантоедами».

НТВ в фильме показал и смонтированные кадры видеозаписи из СИЗО, на которой Дмитрий Пчелинцев разбивает крышку от унитаза и осколками пытается нанести себе увечья, а сотрудники изолятора «битый час пытаются привести арестанта в чувство». Авторы фильма считают это доказательством того, что пыток не было, а повреждения молодой человек нанес себе сам. Пчелинцев упоминал об этом случае еще в первом рассказе адвокату: «На следующий день, чтобы пытки не продолжались, я разбил бачок от унитаза и осколками порезал себе руки на сгибах и шею. Было много крови от порезов на одежде, на полу, я упал на пол. По видеонаблюдению, установленному в камере, наверное, увидели мои действия. В камеру зашли сотрудники СИЗО и оказали мне медицинскую помощь».

Матери Ильи Шакурского и Армана Сагынбаева рассказывали, что следователь ФСБ Валерий Токарев шантажом заставил их общаться с сотрудниками телекомпании. Представлявший интересы Шакурского адвокат Михаил Григорян в интервью НТВ неожиданно заявил, что вина его подзащитного доказана ФСБ. После этого Шакурский отказался от услуг Григоряна, а его мать подала на него жалобу в адвокатскую палату.

Администрация СИЗО в Пензе уговаривала арестованных дать интервью телеканалу RT, однако те отказались.

Это уникальная ситуация? Были ли уже подобные дела?

«Пензенское дело» напоминает известное дело «крымских террористов»: в мае 2014 года в Крыму задержали четверых активистов, которые выступали против присоединения полуострова к России. По версии ФСБ, все они входили в «террористическое сообщество», созданное режиссером Олегом Сенцовым. Арестованные по делу тоже рассказывали о пытках; они получили сроки от семи до 20 лет колонии. Олег Сенцов сейчас держит голодовку, требуя освободить сидящих в российских тюрьмах украинских политзаключенных.

В деле «крымских террористов» было два реальных поджога офиса «Русской общины Крыма» и «Единой России», которые ФСБ назвала терактами. В одном случае обгорела дверь, во втором — окно; предполагаемый руководитель группировки Сенцов к этим акциям отношения не имел. Кроме того, националист Алексей Чирний в одиночку пытался приобрести взрывчатку для подрыва памятника Ленину. В «пензенском деле» нет и этого — арестованных не обвиняют ни в каких реальных действиях.

Зачем ФСБ может быть нужно фабриковать дела?

Мы можем только догадываться. В октябре 2017-го, когда начались задержания в Пензе, по всей стране шли аресты сторонников саратовского националиста Вячеслава Мальцева, который объявил 5 ноября 2017 года датой «революции» в России. Многим из них предъявили обвинение по террористическим статьям, самого Мальцева обвинили в создании «террористического сообщества», он уехал из России. Возможно, изначально ФСБ как-то связала с мальцевской «революцией» название страйкбольной команды «5.11» — сами пензенцы говорят, что название отсылает то ли к популярному бренду тактической одежды и снаряжения, то ли к дате казни 17-летнего пензенского анархиста Николая Пчелинцева, повешенного в 1907 году (на месте его казни в лесу под Пензой установлен памятник).

Судя по материалам дела, оперативников ФСБ крайне беспокоили возможные связи молодых людей с Украиной — так, жена Виктора Филинкова Александра с осени 2017-го жила в Киеве, он пару раз ее навещал. «Можно предположить, что их пребывание на Украине сопряжено с поиском „соратников“ для осуществления противоправных акций на территории РФ либо с общением среди имеющихся среди их связей радикалами Украины и, возможно, сотрудниками специальных служб Украины», — писал после этого визита оперативник ФСБ Константин Бондарев (по словам Филинкова, он участвовал в пытках). Именно Александру Аксенову в фильме НТВ называли «главным идеологом» группировки, обвиняя в попытке создать в России организацию по образцу запрещенного в России «Правого сектора». Сейчас Аксенова находится в Финляндии, где попросила политического убежища.

Игорь Шишкин, который в 2017 году ездил на Украину за щенком к знакомому кинологу, по мнению ФСБ, «среди своих связей имеет представителей радикальных сообществ Украины». Именно во время прогулки с собакой Шишкин был задержан.

Когда и где пройдет суд по «пензенскому делу»?

Следствие может затянуться до осени или дольше; 14 и 15 июня суд продлит срок ареста шестерым пензенским обвиняемым. Пока уголовные дела в Пензе и в Петербурге расследуются отдельно и не объединяются; возможно, людей в разных городах будут судить по отдельности.

Все «террористические» статьи Уголовного кодекса подсудны лишь нескольким военным судам, а значит, петербургские фигуранты могут оказаться в Московском окружном военном суде, а пензенские — в Северо-Кавказском окружном военном суде. Кстати, именно там судили Олега Сенцова и его товарищей.

Егор Сковорода, «Медиазона»