Глава профсоюза фельдшеров: «Московская скорая, может, и самая быстрая в мире, но до 40% бригад неполные и почти бесполезные»

Глава Департамента здравоохранения Москвы Алексей Хрипун в эфире радиостанции «Говорит Москва» назвал столичную скорую самой быстрой в мире. «Если диспетчер скорой помощи по характеру жалоб подозревает развитие сосудистой катастрофы, то машина подъезжает в течение 8–10 минут. Среднее время доезда московской скорой на экстренные случаи — 12,4 минуты. Если это ДТП, то в пределах 8 минут. Я не говорю о санитарной авиации. Круглосуточно на дежурстве находятся три боевых машины, оснащенные медицинским оборудованием. Еще две постоянно в резерве, при необходимости мы их тоже привлекаем. Поэтому, когда мы говорим о том, что московская скорая самая быстрая в мире, — это правда».

Председатель независимого профсоюза работников скорой помощи «Фельдшер.ру», фельдшер скорой помощи Дмитрий Беляков рассказал The Insider о том, почему быстрый приезд московской скорой не отражает качество ее работы.

Московская скорая действительно соблюдает нормативы доезда до чрезвычайных ситуаций. Беда в том, что это единственное, чем она может похвалиться. При этом данные нормативы требуется применять в том числе и к вызовам, которые вообще не относятся к скорой помощи. Тех катастроф, о которых говорит глава Депздрава, 5–10% от всех вызовов скорой помощи, а все остальное время это дикое напряжение доезда необоснованно, потому что люди выматываются. Если, допустим, бригада за сутки совершает 20 вызовов, то дай бог только один из них требует такой скорости и экстренности, а все остальное, как правило, не требует скорой помощи вообще.

Кроме того, быстрые доезды — это прекрасный показатель, который закрывает другую сторону проблемы: если бригада даже и приехала за 2–3 минуты до места катастрофы, то на ней может работать только один человек, и даже если он все знает и все умеет, он будет абсолютно бесполезен. Человек не сможет спасти пострадавшего, потому что он один на бригаде. А вот о том, что у нас 20–40% бригад в день выходят в неполном составе, то есть по одному человеку, руководитель департамента почему-то всегда скромно умалчивает.

Начальство требует делать как можно больше вызовов. Чем больше вызовов, тем больше будет оборот средств, тем больше будет откатов, статистику под это количество вызовов можно будет подогнать любую. И как раз доезды очень удачно вписываются в программу — ими и похвалиться можно, и увеличить количество исполненных вызовов. Но дикие нагрузки в связи с этим не улучшают работу сотрудников скорой помощи. Она сейчас работает вопреки тому, что с ней пытаются сделать. Ее превратили в сферу обслуживания. Люди работают на полторы ставки, потому что 95% сотрудников московской скорой помощи — иногородние. Это те, кто переехал с зарплаты в 9 тысяч рублей на зарплату в 60 тысяч. За эти деньги они будут терпеть все, учитывая, что они еще нахватали кредитов. Они попадают в рабство, и вот этими рабами наши руководители и управляют. Человек никуда не денется, из него можно выжать все. Поэтому в Москве в прошлом году на 8 марта фельдшер психбригады умер прямо на вызове, ему и 40 лет не было. Пару месяцев назад молодые фельдшеры (31 год и 36 лет) схватили по инсульту на рабочем месте.

И нет никакого смысла в этом быстром, бешеном доезде на место происшествия с врачом, который до этого отработал трое суток без отдыха. Так что вся эта скорость доезда — это как миф о Сизифе, которого бог наказал тем, что он бесконечно закатывает камень на гору. Все эти нововведения и оптимизация скорой помощи просто учат этого Сизифа закатывать камни в десять раз быстрее.