A man with a trident

The story of Ilya Ponomarev, a former Russian oppositionist who is trying to become a Ukrainian oil magnate

Trident Acquisitions, which belongs to the former State Duma deputy, prominent Russian oppositionist Ilya Ponomarev, is trying to begin to develop gas deposits at the Ukrainian shelf of the Black Sea. It is not very successful: in September, the Ukrainian government canceled the results of the competition, which won Trident Acquisitions. With the help of his business project, Ponomarev promises to fight with the Kremlin “economic methods”-increasing the energy independence of Ukraine. The Special Corps of Medusa Ilya Zhegulev tells about the amazing story of Ilya Ponomarev, who managed to work on Yukos and Mikhail Khodorkovsky, participated in the creation of Skolkovo, went out into the streets to protest with the blessing of Vladislav Surkov - and then decided to become a Ukrainian oil magnate.

The driver - he is a guard - drives the black armored Range Rover to the entrance to the Kiev cafe. Then it is transplanted into the rear seat of the car. Ilya Ponomarev appears in the car and settles at the wheel - so he usually moves around the Ukrainian capital. The SUV is stuffy. “The air conditioner will not repair me in any way, the car is not mine,” explains the former State Duma deputy, and now a citizen of Ukraine Ponomarev.

The armored car to Ponomarev was given free rental by the Ukrainian state, since officials believe that the former Russian policy may threaten danger. Firstly, he was the only deputy of the State Duma who voted against the accession of Crimea to Russia in 2014. Secondly, in March 2017, Denis Voronenkov was killed in the center of Kiev, another Russian parliamentarian-he went to meet with Ponomarev.

In Russia, Ilya Ponomarev was an opposition politician, including actively participated in the protests of 2011-2012. Having left the country, he founded an investment company in the United States, received citizenship of Ukraine and now intends to become an oil magnate that earns on a shelf in the Black Sea. He also promises to continue to fight with the Kremlin, but with purely economic methods - increasing the energy dependence of Ukraine.

The son of Soviet aristocrats

Ilya Ponomarev was born in a prosperous Soviet family, which also successfully fit into the reality of post -Soviet Russia. The Grandfather of Politics Nikolai Ponomarev was a Komsomol and party functionary, diplomat. As Ponomarev said more than once , his grandfather “saved Poland from the Soviet invasion in 1980”: he was the envoy of the USSR in the People’s Republic, when the movement of “solidarity” began there.

Father-Vladimir Ponomarev, a doctor of physical and mathematical sciences, who made a good career , moreover, not only academic: he was an adviser to the Armenian government and deputy chairman of the Gosstroy of Russia, and was also part of the leading structures of commercial organizations. Mother, Larisa Ponomarev, being an electronic engineer by education, was an assistant to the entrepreneur Roman Abramovich, when he elected a State Duma deputy-and worked in the executive branch of Chukotka when Abramovich headed her. From 2005 to 2013, Ponomareva represented Chukotka in the Federation Council.

Unlike parents, Ilya Ponomarev did not receive a good technical education - although he could. He threw the Faculty of Physics of Moscow State University to engage in business. In his brief autobiography, Ilya Ponomarev compiled it for the Communist Party of the Communist Party , with which he collaborated in the first half of the 2000s, the politician indicated that since he had been 14 years old “worked as a programmer <...> at the Institute for the Safe Development of Atomic Energy of the USSR Academy of Sciences”, where his father at that time was the deputy director. At the age of 16, Ponomarev, along with his friend, organized his company Russprofi, which carried out orders for the computerization of organizations and enterprises. “In“ Russprofi ”we moved in two directions - the creation of custom -made computer systems and the trade in personal computers (we have mastered the broker’s craft in a short time and got a place on one of the leading Russian commodity exchanges). However, the second direction was not particularly successful, ”Ponomarev recalled.

Then his friend and business partner went to study in the United States, and Ponomarev and the team joined the American company, which was engaged in systemic integration in Russia in large enterprises. The new owners of Soviet assets needed technology to manage them. “We received a number of multimillion -dollar contracts for the informatization of a number of Russian companies, where the leaders who managed to taste all the charms of newly converted“ Freedom ”realized that they needed a new mechanism to preserve what their subordinates had not yet had to be pulled out,” explained Ponomarev on the page of the Communist Party. The largest customer of his company was the oil company Yukos Mikhail Khodorkovsky.

Knowledge of computer technology and the idea of ​​how an oil company has been working, helped Ponomarev get a job in the Schlumberger global oilfield service in 1996. And two years later he became an employee of, in fact, Yukos.

In the company of Khodorkovsky, 23-year-old Ponomarev took the post of the head of the Directorate for Information Technologies, as well as the Vice President of the Sibitek IT structure created by the oil industry (reduction from the Siberian Internet Company). With the help of his own high-tech organization, Khodorkovsky planned to capture almost the entire growing Internet market of Russia.

There was even a plan for creating a domestic analogue of the California Silicon Valley: the project was called “Interzagorod”, by the name of the country highway in Moscow, where the complex of buildings was located, which Yukos handed over to the ITSHNIDS to a high -tech cluster. The offices were invited as tenants of firms engaged in programming and projects related to the Internet. The Holding Khodorkovsky Holding Khodorkovsky did not have time to collect an impressive portfolio of high -tech assets before the crisis .

"Gazeta.ru" is one of the few startups of the period that managed to live until now. In an interview with Medusa, Ponomarev mentions that he “oversaw the technical side of the creation of this media”, which received investments from Khodorkovsky. The first editor -in -chief and first shareholder of Gazeta.ru Vladislav Borodulin clarifies: “He [Ponomarev] said to everyone that he was related to the project, but did nothing. I know him well. I saw him only twice with him, which is not very much for the project curator, right? "

As a result, Interzagorod’s offices, the rental of which turned out to be too expensive for Internet companies in the early 2000s, was occupied by Sibithecus himself. Having not won the Russian Internet, the high -tech structure of Yukos focused on the needs of the mother company - began to implement electronic document management and other information solutions in the holding. Ponomarev says that his duties as vice president included interaction with the authorities: Sibithecies sold the services of an integrator of large software products not only to Yukos, but also to the state.

In the summer of 2000, Ilya Ponomarev became president and co-founder of another enterprise with the participation of Khodorkovsky, the company-the business incubator Arrava Internet Management. The idea was to attract American investors to invest in Russian startups. But it was not possible to find money in the United States, the main owner of the Yukos again became the investor.

Even before the arrest and defeat of the business empire of Khodorkovsky, Ilya Ponomarev went to a more successful Russian IT entrepreneur-Anatoly Karachinsky (IBS and others). Karachinsky was already one of the leaders of the Russian market in the creation of information infrastructure for large organizations (such as Sberbank, for example), and also carried out orders for the development of software for Boeing, IBM, Deutsche Bank and others. Ponomarev took the post of vice president on strategic projects in IBS.

“He was not lured by Karachinsky,” says Khodorkovsky about Ponomarev Medusa. “I remember our [Ponomarev] conversation with him.” He liked the left policy, and I needed a growing specialist. Combine this [politics and business] is no chance. ”

Ponomarev really in 2002 joined the Communist Party of Russia and helped it introduce the latest technologies before elections to the State Duma. From IBS he quit in 2003. But he retained the connections with the both chiefs - Khodorkovsky and Karachinsky.

The most respectable radical

Before his arrest in 2003, Mikhail Khodorkovsky quite openly financed the opposition, which was preparing for the first election in the State Duma under President Vladimir Putin. The oil magnate gave the money of the Yabloko party, announced the support of the Union of Right Forces and the Communist Party. For many years, the Communist Party stated that they did not receive money from Khodorkovsky.

Whether Ponomarev’s arrival in the Communist Party was connected with his former boss, the politician himself does not specify. But in the summer of 2002, Ponomarev headed the newly created information and technological center of the Central Committee, which developed the party website, as well as a system called Fairgame to count the votes in the elections. Based on the data of this system, which Ponomarev called the alternative to GAS “Elections” , the opposition announced falsifications of voting, including throwing 3.5 million ballots in the 2003 State Duma elections.

After the election, Ponomarev was engaged in the creation of the Left Public Movement on the basis of youth orientation of the left -handed left front . The politician was elected to the Moscow Council of the Front - and became its informal leader. However, the radicality of statements and actions (including street protests) of the new movement to the Communist Party of the Communist Party was not about the soul. The Communist Party from the front dissolved, in 2006, Ponomarev left the Communist Party. The opposition socialist began working for the Russian government, and in 2007 he became a deputy of the State Duma from the recently created pro-government party "Fair Russia".

To understand how Ponomarev managed to get closer to the authorities, you need to return two years earlier.

In December 2004, President Vladimir Putin went on a visit to India and visited the country's main technological center in Bangalore. As part of the Russian delegation was the former employer Ponomarev Anatoly Karachinsky. As one of the areas for his business, the entrepreneur chose the creation of software for Western companies at an outsourcing-at the same time he took an example with Indian organizations that managed to seize the market of programmers-contractors-in fact, the laborers of IT. In India, a businessman conducted Putin an excursion in one of the Bangalore campus. “Everything looked amazing: on the one hand - poor and terrible India, and on the other, huge campuses, houses built in the architecture of various countries. Putin said: “We are doing the same with us!” - recalled the head of IBS in an interview with Russian Forbes.

After the presidential goose, to create special zones for ITSHNIKS (they began to be called technology parks) in Russia were entrusted to the Ministry of Information Technologies and Communications under the leadership of Leonid Reiman. Ilya Ponomarev was friends with the third person in the ministry - the head of the Department of Development and Infrastructure by Maksut Shadaev. Shadaev recommended Reiman a young left politician who once dealt with Interzagorod, in fact a technopark. So Ponomarev turned out to be the head of the Center for Territorial Development, which was created at the Ministry of the Center for Territorial Development, which participated in the creation of a network of Russian banks. In the government department, Ilya Ponomarev served as an adviser to Deputy Head of the Ministry Dmitry Milovoltsev.

Ponomarev is proud that one of the sites, located in Novosibirsk - “Acadopark,” paid off in just a few years. In 2007, Ilya Ponomarev got into the State Duma from the Novosibirsk region. He went to the elections under the orange-red banners of the Just Russia party, recently created with the sanction of Vladimir Putin.

Not only left -wing beliefs and political experience in the Communist Party helped to get into the party, headed by the speaker of the Federation Council, Sergei Mironov, and even more so to enter the Central Council of Fair Russia, Ilya Ponomarev. A significant role was played by the patronage of his mother - Senator Larisa Ponomareva (Ilya Ponomarev denies this).

After the deputy of the State Duma was elected, on his birthday, Ponomarev received a protocol official birthday congratulation from the deputy head of the presidential administration Vladislav Surkov, who oversaw domestic policy at that time. The parliamentarian decided to answer the duty wishes informally: he called Surkov. He suddenly picked up the phone for Ponomarev - and invited to meet. Both Surkov and Ponomarev once worked in Yukos, but in different years-therefore, they were not familiar. According to Ponomarev, when meeting between the Kremlin curator and the young deputy, approximately such a conversation took place:

- Do you want money?

- No.

- Thinking well?

- Yes.

- And what do you want?

“I want a world revolution and that you all die.”

Ponomarev said the last phrase with a smile. Surkov, apparently, liked that the deputy is simultaneously frank and capable of conducting a dialogue. Since Ponomarev says, they have a kind tradition of greeting with Surov. "When will you go to overthrow us?" - usually Surkov was interested. And Ponomarev said in response: "When will you be killed on the wall yourself already?"

During his first term in the State Duma, the deputy from Fair Russia was not remembered by loud opposition statements. In 2008, he participated in the Constituent Congress of the “Left Front”, which included small youth socialist organizations and some supporters of the defeated National Bolshes . One of the founders of the front, Sergei Udaltsov, stated that the new organization would take a political "niche of extra -parliamentary struggle, street protest."

Ponomarev was the most respectable member of the executive committee of this radical movement. The State Duma deputy conciliatively called for an alliance with the front of all the left forces of the country. “Any political movement that stands for the same principles as us, which belongs to the left flank, is by definition our ally. At the same time, any alliances with those who stand in opposite positions are unacceptable, ”the Kommersant newspaper quoted his words, telling about the creation of the“ Left Front ”.

Prior to street protests of 2011-2012, the State Duma deputy was re -elected into the new composition of the parliament and managed to work this time on a much more serious scale - to work on the state in the introduction of innovations at the expense of the budget.

Swing Surkova

Dmitry Medvedev, who took the presidency in 2008, talked a lot about innovation. After the change in the composition of the Cabinet of Ministers (Vladimir Putin became its leader), Leonid Reyaman left the post of head of the Ministry of Communications, under the patronage of which Ponomarev worked on the development of technology parks. And, as Ponomarev recalls, he stopped working with the government, although he directed a report on the modernization of the country, which was prepared by the Institute of Modern Development of Society, which was close to Medvedev.

The case of doing something more ambitious was presented in the winter of 2010. Ilya Ponomarev spent New Year's holidays with his family in Boston. There is one of the best technical universities in the world - Massachusetts Technological Institute (MIT). During the holidays, Ponomarev met with representatives of research centers and discussed how to establish cooperation between American and Russian startups. And also "sprinkled."

On January 10, he woke up only at 10 in the morning and saw on the phone eight missed calls from his good friend John Preston, a former MIT technology development director (in this position, Preston was responsible for the commercialization of innovation developed at the Institute). As it turned out, that morning, the chief economist of Sberbank of Russia Ksenia Yudaeva called the throne and asked to organize a visit to MIT high -ranking Russian officials.

In the very near future, high -ranking representatives of the progressive part of the Russian bureaucracy planned to come to Boston. Namely - members of the government Sergey Sobyanin, Igor Shuvalov, Alexei Kudrin and Elvira Nabiullina, Presidential Assistant Arkady Dvorkovich, Presidential Deputy Head of the Presidential Administration Vladislav Surkov, General Director of the Rosnano State Corporation Anatoly Chubais, as well as the Rector of the Academy of National Economy, Vladimir Mau and the Chairman of the board of Sberbank German Greaf. Some of them were part of the modernization commission under the President of Russia.

Officials, following Medvedev, who were interested in the modernization of the country, wanted to understand how to combine science and business in order to "establish an innovative economy in Russia." The surprise of their visit was explained by the simplicity of the customs of Russian chiefs. За несколько месяцев до этого Джон Престон познакомился с Германом Грефом на одной из конференций и вежливо пригласил банкира посетить Массачусетс. Греф воспринял фразу буквально и о своем визите сообщил за две недели до появления делегации. Американец привык, что встречи такого уровня готовятся полгода.

И хотя Юдаева просила Престона держать в секрете предстоящее посещение российскими чиновниками Бостона, тот не удержался. К тому же ему нужна была помощь с организацией визита — и его русский товарищ Илья Пономарев как нельзя лучше подходил на роль ассистента в этом деле.

Газета «Ведомости» в 2010 году описывала поездку высокопоставленных чиновников в MIT как «двухдневный семинар», проходивший 25–26 января, в ходе которого члены правительства России «сели на студенческую скамью», чтобы узнать, как можно зарабатывать на научных открытиях. Издание указывало, что американский институт сам организовал визит. Депутат Пономарев в публикации не упоминался.

Пономарев утверждает, что помог с организацией встречи, более того — присутствовал на ней. Пономарев говорит, что был как человек, зашедший с улицы на празднование свадьбы. «Американцы решили считать, что я пришел с русскими. А с точки зрения российского протокола меня пригласили американцы», — позже описывал Пономарев свое положение.

На встрече российских чиновников и руководителей MIT ему больше всего запомнилась реакция нынешнего мэра Москвы Сергея Собянина на выступление тогдашнего проректора института Рафаэля Райфа. Райф рассказал, что ежегодно американское правительство выделяет институту около миллиарда долларов на развитие технологий, при этом разработки на сумму около 400 миллионов долларов удается превратить в востребованную на рынке продукцию, то есть коммерциализировать. «Подождите, получается, вы напрасно тратите 600 миллионов? Куда смотрит ФБР? Вы разбазариваете деньги американских налогоплательщиков? Почему вы до сих пор на свободе?» — удивился Собянин (со слов Пономарева).

Эту историю политик потом пересказывал у себя в блоге и замечал, что ему потребовалось несколько раз перевести слова Сергея Собянина на английский язык для Рафаэля Райфа. Проректор не мог уловить смысла высказывания. «По-моему, несмотря на краткий экскурс в российские Уголовный и Бюджетный кодексы, Райф так и не понял вопроса», — констатировал Пономарев.

Разговор в MIT на этом не закончился. Когда проректор все-таки сообразил, в чем загвоздка, он объяснил российским чиновникам: «Есть такое понятие, как public good, общественное благо. Американское правительство понимает, что тратит деньги на научно-технический прогресс, который все равно потом превратится в бизнес. Кроме того, надо учитывать рабочие места, создаваемые на новых предприятиях, и уплачиваемые ими налоги». Министр финансов Алексей Кудрин откашлялся и произнес: «Каждый раз, когда мне говорят про общественное благо, я понимаю, что хотят украсть деньги из бюджета».

Позже российские технократы все-таки нашли общий язык с научными управленцами. В октябре 2011 года MIT заключил соглашение со «Сколково» и получил за помощь в создании российского инновационного центра более 300 миллионов долларов. Научный совет выступал против сотрудничества и называл его «необоснованной тратой денег».

Для карьеры Пономарева этот визит имел важное значение. По его словам, после поездки в Бостон с ним связался Владислав Сурков. Кремлевский чиновник был одним из кураторов проекта «города инноваций» в подмосковном Сколково. Сурков сказал Пономареву: «Черт с тобой. Ты нам нужен».

Весной 2010-го появился фонд «Сколково», а осенью того же года президент Медведев подписал федеральный законопроект об инновационном центре. Документ установил особый правовой режим в области градостроения, а также миграционной, таможенной, налоговой и других сферах. Но главное — открыл возможности для многомиллиардных трат из федерального бюджета на проект.

До встречи в Бостоне Пономарев пробовал сам пробить проект «русской Кремниевой долины» — делал он это через Анатолия Чубайса. По его словам, глава «Роснано» был за — и когда появилось «Сколково», хотел стать его руководителем. Но в Кремле посчитали, что госкорпорации развития нанотехнологий Анатолию Чубайсу «будет достаточно».

Пономарев утверждает, что Сурков готов был поручить оперативное руководство «Сколково» ему. «Они увидели, что я уважаемый человек, что я в теме. Не очень системный, но инновациями занимался. Я был для них человеком [бывшего министра Леонида] Реймана, который возглавлял госпрограмму по технопаркам. Рейман своей личностью обеспечивал определенную степень доверия», — утверждает Пономарев. В числе своих минусов он называет политическую репутацию — если бы Сурков активно лоббировал на пост руководителя фонда оппозиционера Пономарева, кремлевского чиновника могли обвинить в нелояльности.

К тому же против назначения выступил советник президента Медведева, ставший председателем фонда «Сколково», Аркадий Дворкович. «Дворкович сказал: „Пусть будет олигарх, который мог бы все необходимые вещи финансировать для того, чтобы эта штука развивалась“», — говорит Пономарев.

Он вспоминает, что в качестве президента фонда рассматривались председатель совета директоров промышленной группы «Евраз» Александр Абрамов, председатель совета директоров «Полюс Золото» Михаил Прохоров и председатель совета директоров группы «Ренова» Виктор Вексельберг. Абрамов отказался (его отговорил приятель и партнер по бизнесу Роман Абрамович); кандидатуру Прохорова, по словам Пономарева, отверг премьер Путин; против Вексельберга возражений ни у кого не нашлось.

При этом Пономареву все же нашлось место в проекте: Сурков настоял на том, чтобы депутат Госдумы стал советником президента фонда Виктора Вексельберга по коммерциализации и международному развитию. Миллиардер в восторге не был. «Я для него был соглядатаем от Суркова. Вексельберг очень сильно меня ревновал к проекту», — рассказывает Пономарев.

Участник несостоявшейся революции

Декабрь 2011 года, Илья Пономарев на проспекте Сахарова в Москве. С белой ленточкой на груди дает комментарий тележурналистам о том, что у председателя правительства Владимира Путина на ближайших президентских выборах нет никаких шансов избежать второго тура и что после первого тура оппозиция объединится вокруг единого кандидата, чтобы составить Путину конкуренцию.

Полгода спустя, в мае 2012-го, Пономарев на камеру оператора документального проекта «Срок», в разговоре с телеведущей Ксенией Собчак выражается еще радикальнее о планах оппозиции. «Наша задача — взять власть. Наша задача всю эту… прогнать, повесить за ноги, чтобы другим неповадно было грабить страну». Во время беседы Пономарев ведет по Москве свою «Ауди»; Собчак никого вешать за ноги не хочет. «Это фигуральное выражение, — успокаивает ее Пономарев. — Но если не брать власть, зачем ты в этом участвуешь?»

Пономарев в пиджаке и белой рубашке без галстука выглядит очень благополучным человеком. Он хитро улыбается и говорит, что следует брать пример с большевиков, захвативших власть в России в 1917 году. «Получилось же. Насколько свое время опередили. Тактика-то [их] прихода к власти — хороший пример. Изучать надо, как люди сработали. Прям молодцы!» — Пономарев целует кончики пальцев, собранные в пучок.

Несмотря на довольно взрывоопасные высказывания за рулем автомобиля, Пономарев публично ни к революции, ни к перевороту власти не призывал. Он был системным политиком, предпочитавшим с властью договариваться. Более того, на то, чтобы заняться уличной политикой в период активных протестов, он спросил разрешения в Кремле.

Массовые фальсификации на выборах в Госдуму 2011 года спровоцировали самые большие с 1990-х массовые акции политического протеста в стране. На первом многотысячном митинге 10 декабря на Болотной площади Илья Пономарев выступал со сцены в числе первых на правах ведущего. К его куртке был приколот бейджик «Организатор», а соведущий митинга Владимир Рыжков представил его не только как депутата Государственной Думы, но и как одного из лидеров «Левого фронта».

Пономарев обратился к толпе словом «товарищи». В своей речи он одновременно говорил и о политике, и об инновациях. Депутат попросил всех, у кого есть с собой смартфон, записать на митинге видеоролик и выложить в интернет по возвращении домой (на акции глушили интернет), чтобы как можно больше людей узнали о протестах: «Они боятся, что правда о том, сколько здесь собралось людей, уйдет в сеть».

За два дня этого, 8 декабря, у Пономарева была встреча, о которой он сам нигде (ни со сцены, ни в своем блоге) не распространялся. Он сидел в кабинете Владислава Суркова в администрации президента России на Старой площади в Москве. «Я сказал [Суркову]: „Я обещал прийти, когда возникнет ситуация выбора между политикой и работой с вами, и пришел. Можете сказать — не ходи туда [на Болотную площадь], сиди дома. Если вы так скажете, выполню свое обещание не вмешиваться, и сложу мандат“. Потому что я обещал, что я его [Суркова] не подставлю, мы работаем по проекту [„Сколково“] и я не сделаю ничего, что привело бы к тому, что бы ему повредило. Он [Сурков] сказал, чтобы я считал себя свободным от всяких обязательств. Вексельберг на меня смотрит косо все равно, а там [на Болотной] — мое будущее», — описывает ту встречу Пономарев в разговоре с корреспондентом «Медузы». Чтобы четко понять смысл той беседы, приходится уточнить:

— Где будущее?

— На Болотной площади.

— Сурков так и сказал?

- So he said.

Пономарев добавляет, что, благословляя на участие в протестах, Сурков сказал, что считает начавшиеся акции протеста угрозой для власти, более того — катастрофой, которая может разрушить российское государство.

«Но он считал, что это запрограммировано тем, каким образом была сделана „рокировка“ . Очень злился на [назначенного в октябре 2011 года мэром Москвы Сергея] Собянина, который организовал фальсификации [на выборах в Госдуму] в Москве. Считал, что если бы их не было, протеста не было бы. Он [Сурков] считал, что это [фальсификации и „рокировка“] разрушает макрополитическую стабильность в стране. Он не был на стороне Болотной ни секунды. Но он просто понимал, почему это произошло. И там [на митингах] было много людей, кому он в человеческом плане симпатизировал. Поэтому он не стал меня ограничивать», — говорит Пономарев.

Политик до сих пор раздосадован, что 10 декабря 2011 года Борис Немцов согласился с властями Москвы и перенес акцию протеста с площади Революции на Болотную площадь. «С этого момента я был уверен, что у нас ничего не получится. Я был за санкционированный митинг на площади Революции, и у нас было разрешение. Если бы митинг был там, то был бы майдан . Это близко к Кремлю — все для этого было готово. Болотная — изолированная территория, и максимум, чего можно было добиться, — захватить Болотный остров. Понятно, что это был конец. Вместо революционного сценария мы ушли в сценарий бесконечных переговоров», — с досадой говорит Пономарев.

Несмотря на то, что в успех новой русской революции Пономарев после 8 декабря не верил, он остался одним из активных участников протестов. Участвовал он и в «Марше миллионов» 6 мая 2012 года, после которого появилось «болотное дело» . В рамках расследования вопросы у Следственного комитета возникли и к депутату.

Пономарев вспоминает, что сам пришел в Следственный комитет (хотя депутатская неприкосновенность давала право отказаться от дачи любых показаний), где без адвоката рассказал все о себе и о других участниках митинга, в том числе о своей помощнице Марии Бароновой. Показания Пономарева использовали в уголовном деле, которое следователи возбудили против Бароновой.

В мае 2013 года она опубликовала показания Пономарева из своего дела в фейсбуке, а также удивилась поведению депутата, который сам пошел в Следственный комитет, не предупредив никого из соратников по протесту и не взяв с собой адвоката. «Нет, я не считаю и не считала, что в этом был злой умысел. Я считала это подставой, безответственностью, хамством и опасным поведением», — говорит теперь Баронова (ее дело закрыли в 2013 году в связи с 20-летием российской Конституции). Пономарев настаивает, что о визите к следователям его просила сама Баронова, а в показаниях — он «всю вину брал на себя».

Вскоре, в апреле 2013 года, следователи снова заинтересовались Ильей Пономаревым — но не в рамках «болотного дела», а в связи с делом о растрате в «Сколково». Формально производство началось в отношении вице-президента фонда Алексея Бельтюкова за то, что он передал Пономареву 750 тысяч долларов из средств «Сколково». Позже Следственный комитет прямо назвал это хищением. Версия Пономарева: это была оплата фонда за лекции и доклады на конференциях, которые он подготовил и прочитал в вузах России, США, Финляндии, Южной Кореи, Японии, Малайзии, а также сопутствующие командировочные расходы и затраты на билеты.

Скорее всего, претензии Следственного комитета имели и политический подтекст. Притом возбуждено дело могло быть не только из-за участия самого Пономарева в протестах, но и из-за его близости к бывшему заместителю главы администрации президента, курировавшему в том числе и инновационный центр.

Еще в декабре 2011-го Владислав Сурков открыто высказался о начавшихся в Москве митингах: он заявил газете «Известия», что «тектонические структуры общества пришли в движение» и «лучшая часть нашего общества, или, вернее, наиболее продуктивная его часть требует уважения к себе». После этого карьера чиновника резко пошла на спад: он лишился полномочий, связанных с внутренней политикой, перешел из Кремля на работу в правительство (номинальное, но не фактическое повышение в должности) — а к весне 2013 года остался без работы. Во власть он вернулся в ранге советника президента по делам Абхазии и Южной Осетии осенью 2013-го.

Депутат, который выпал с крымского парохода

Когда в апреле 2013 года было возбуждено уголовное дело в отношении старшего вице-президента фонда «Сколково» Алексея Бельтюкова, депутат Пономарев фигурировал в нем в статусе свидетеля. «Леша [Бельтюков] вообще был ни при чем. Решение [о заключении договоров на оказание услуг по подготовке лекций] принималось без него. Оно принималось на уровне [президента фонда Виктора] Вексельберга, а контракт формально составляла юридическая служба „Сколково“. Его [Бельтюкова] угораздило поставить финальную подпись», — рассказывает Пономарев.

Владислав Сурков весной 2013 года, отвечая во время лекции в Лондоне на вопросы слушателей, заявил , что доказанных фактов финансовых злоупотреблений в фонде «Сколково» нет, а инновационный центр — один «из самых чистых проектов с точки зрения злоупотреблений».

Чтобы помочь вице-президенту Бельтюкову, Пономарев снова добровольно пошел к следователям — рассказать, как все было на самом деле. Но поскольку уголовное дело никто закрывать не стал, Пономарев решил обратиться к тому, кто мог остановить преследование, то есть к Владимиру Путину.

Официальных или неофициальных выходов на главу государства у Пономарева не было. Но парламентарий знал, где в здании Государственной Думы есть кабинеты с так называемыми вертушками — телефонами прямой связи с Кремлем. Один из таких аппаратов был в кабинете соседа Пономарева (депутаты делили одну приемную) — председателя думского комитета по бюджету и налогам Андрея Макарова.

Пономарев выбрал время, когда Макаров отлучился и никого не было в приемной, прокрался в его кабинет и схватил вертушку — номер приемной президента был записан в лежавшем рядом справочнике. Поднявшему трубку секретарю Пономарев рассказал об уголовном деле и попросил о встрече с президентом. Главе государства просьбу передали и он дал поручение чиновнику своей администрации Антону Вайно (в 2016 году стал главой АП), который отвечал за президентский график, найти время в расписании.

По словам Пономарева, у кураторов внутренней политики в Кремле поступок депутата вызвал ярость, но ослушаться Путина они не могли. Пономарев действительно встретился с президентом и рассказал, что обвинения, на его взгляд, не состоятельны. Пономареву показалось, что он смог найти с Путиным общий язык. «Он лично мне сказал: держись от Вексельберга подальше — он вас всех слил и будет сливать и дальше», — рассказывал «Медузе» Илья Пономарев в 2016 году, уже после своего отъезда из России. Он утверждал, что в деле о хищениях в «Сколково» силовики добивались от руководителей фонда показаний на Владислава Суркова. Пономарев, по его словам, «в отличие от президента фонда Виктора Вексельберга», такие показания давать не стал. Сам Виктор Вексельберг отказывался комментировать допрос в Следственном комитете.

Сейчас Пономарев считает, что своим разговором с Путиным отвел опасность дальнейшего уголовного преследования от Владислава Суркова и от себя самого. Пономарева временно оставили в покое. Ему даже позволили поучаствовать в избирательной кампании в мэры Новосибирска в 2014 году (от партии «Альянс зеленых сил и социал-демократов» — со «Справедливой Россией» политик разорвал отношения). Правда, Пономарев решил снять свою кандидатуру в пользу члена КПРФ Анатолия Локтя, который до сих пор руководит Новосибирском. Взамен мэр-коммунист назначил бывшего соперника по гонке советником на общественных началах по инвестициям.

Единственная недружественная мера со стороны властей, которая была предпринята во время «перемирия», — суд постановил взыскать с него 2,7 миллиона рублей в пользу фонда «Сколково». В уголовном деле фигурировала сумма в несколько раз большая.

Завершился мирный период из-за Крыма. Пономарев стал единственным депутатом Госдумы, который 20 марта 2014 года проголосовал против ратификации договора о принятии полуострова в состав Российской Федерации. Еще трое депутатов — Дмитрий Гудков, Сергей Петров и Валерий Зубов (все из «Справедливой России») — голосовать не стали. «Со мной долго после этого [голосования] на связь никто не выходил. Например, с [бывшим в то время первым заместителем администрации президента и куратором внутренней политики Вячеславом] Володиным я до этого регулярно общался. А тут он все обрубил», — вспоминает бывший депутат.

В начале апреля 2014 года Пономарев в последний раз встретился с Сурковым, который сказал, что Пономарев совершил большую ошибку. В июне Пономарев все-таки увиделся с Володиным — и кремлевский куратор передал ему послание: «Начальник [Путин] сказал и тебе просил передать: тебя никто не будет трогать, но это не должно повториться, — рассказывает Пономарев. — И предложил самый простой способ [разрешить конфликт] — уехать за границу». Пономарев говорит, что отказался покидать страну.

Чуть позже, в июле он все же отправился за рубеж по новосибирским делам — чтобы найти подрядчика для строительства моста через Обь. Когда Пономарев находился в США, ему позвонил один из чиновников администрации президента. Он сообщил, что глава государства хочет встретиться в Ялте с депутатами Госдумы 14 августа 2014 года — и спросил, собирается ли Пономарев приехать. Парламентарий ответил, что будет, если сбор общий, но уточнил, что-то заподозрив: «Хотите сказать — не надо? Я готов прислушаться».

Звонивший не стал отговаривать, но через два дня перезвонил снова. Пономарев опять сказал, что если надо, он приедет. «После этого в „Известиях“ появляется статья о том, что депутата Пономарева сбросили с парома разъяренные жители Крыма. Даже фотографию машины дали, похожей на мою, — рассказывает Пономарев. — Мол, ведется расследование, депутат погиб. [Глава Крыма Сергей] Аксенов дает комментарии, мол, это справедливое негодование жителей Крыма. Это был намек на то, что ехать не надо».

В Крым депутат не поехал, тем более что за день до ялтинского слета его счета арестовали судебные приставы по долгу в 2,7 миллиона рублей, которые суд обязал Пономарева заплатить фонду «Сколково». «Все перестало работать: мобильный телефон отрубился, [банковские] карточки. Мне говорят с ресепшена: „Будете ли вы расплачиваться за гостиницу?“»

Также приставы ввели ограничение на передвижение депутата в связи с долгами: в том случае, если бы он находился в России, Пономарев не смог бы ее покинуть. Все это означало, что возвращаться на родину ему не стоит.

Пономарев посоветовал администратору американской гостиницы попробовать списать сумму с заблокированной карточки — и съехал. В кармане у него был 21 доллар.

Американский бездомный и украинский инвестор

В Штатах Пономареву сначала негде было даже ночевать. В Америке он ездил на большом пикапе Ford F-150, который дал ему знакомый, и первые дни после ареста счетов проводил ночи в машине. В 39 лет российский депутат оказался американским бездомным с туристической визой, которому предстояло придумать, как начать жизнь сначала.

«Машина была большая, хорошая. А мыться можно было, иногда заезжая в дешевый мотель — километрах в ста от [Кремниевой] долины», — бодро рассказывает Пономарев. Быстро найти работу ему помогли старые знакомства, репутация и хорошее знание английского языка. Пономарев говорит, что устроился советником по GR в инновационную компанию в Кремниевой долине. «Благодаря моим связям с американским правительством, наработанным во время работы над „Сколково“ мне проще было стать полезным предпринимателям в [Кремниевой] долине», — вспоминает Пономарев.

Позже он получил и рабочую визу по квоте для людей с экстраординарными способностями : рекомендации Пономареву дали бывший посол США в России Майкл Макфол и бывшая глава Госдепартамента Кондолиза Райс.

За два года в США трудовой мигрант Пономарев набрал портфель из нескольких проектов, в которых участвовал как консультант. «За каждый не очень много платили, но суммарно набиралось, — рассказывает он. — Поэтому смог снять себе квартиру и купить машину».

В последний раз Пономарев думал о том, чтобы вернуться в Россию, в 2015 году, когда расплатился с долгом, из-за которого арестовали его счета. Однако, как вспоминает бывший политик, сразу после погашения долга он лишился депутатской неприкосновенности. В апреле 2015-го большинство депутатов Госдумы (за исключением Дмитрия Гудкова) проголосовали за то, чтобы поддержать просьбу Генпрокуратуры о снятии иммунитета с Пономарева. Позже ему заочно предъявили обвинение в растрате по начатому еще в 2013 году делу фонда «Сколково». Еще через год, летом 2016-го, Госдума подавляющим большинством голосов лишила его депутатского статуса за систематические прогулы заседаний .

В 2016 году Илья Пономарев встретился со своим старым другом, гражданином США, финансистом Вадимом Комиссаровым. Тот успел поработать в России как экспат — в группе ВЭБ и «Тройке Диалог», — однако после присоединения Крыма решил вернуться в Америку. Товарищи пришли к мысли, что хотели бы заняться бизнесом на Украине — в стране, где начали происходить перемены, а значит, открылись и новые возможности.

Комиссаров предложил Пономареву создать компанию, но поскольку больших денег не было ни у того, ни у другого, партнеры решили открыть SPAC , то есть нечто среднее между классическим фондом и инвестиционной компанией, когда инвесторы взамен на вложения получают акции компании, а та в свою очередь покупает интересующее ее предприятие и осуществляет с ним слияние, чтобы затем управлять приобретенным бизнесом. Назвали компанию вполне в украинском духе — Trident Acquisitions, то есть «Приобретения трезубца».

Пономарев определил два направления, в которых он разбирается, — хай-тек и энергетику: «Это те направления, где мне могут дать денег и где у меня очень хорошая репутация. Но с хай-теком в Украине и так все нормально, он быстро развивается, кроме того, размер проектов [в этой сфере] там небольшой. А нефтегаз — это то, что Украине очень сильно нужно, потому что основное путинское оружие — газ. Энергетическая независимость крайне важна для страны, и один из основных вопросов для населения — вопрос тарифов [на услуги ЖКХ, связанных с ценой на углеводороды]».

Собрать деньги, чтобы купить одну из небольших украинских нефтедобывающих компаний, Пономарев собирался привычным способом — то есть задействовать связи и договориться с чиновниками. But he didn’t succeed. «Я хотел сделать звездный совет директоров [компании]. Была договоренность с пятью бывшими министрами правительства США, чтобы они вошли в борд компании. Они согласились, — рассказывает Пономарев и признает, что произвести впечатление этими именами на потенциальных инвесторов не удалось: — Они смотрят: ну, это люди не из бизнеса, это люди из государства. [И говорят, что] я под это денег не дам».

Вторая попытка заключалась в том, чтобы очаровать не финансистов, а промышленников — американских нефтяников из сравнительно небольших компаний — идеей добычи нефти и газа в Восточной Европе. Но и они не захотели давать денег Пономареву, так как с большим подозрением относились к любым вложениям за пределами Северной Америки.

Приходил Пономарев и к своему бывшему шефу Михаилу Ходорковскому. Бывший нефтяной магнат посмотрел на планы Пономарева, выслушал его рассказ о желании осваивать месторождения в том числе на черноморском шельфе — и отказал. «Мы в ЮКОСе планировали изучение шельфа Черного моря. Там есть запасы [газа]. Не очень значительные, но есть. Около 200-300 миллионов [тонн] извлекаемых, как я помню. Но это всего. Про их кусок [на котором собрались вести разработку Пономарев, Комиссаров и их инвесторы] — не знаю. Риски рентабельности большие. Это же не азербайджанский шельф. Там глубины до 300 метров. То есть Украину еще надо изучать», — объясняет «Медузе» Ходорковский.

Пономареву не осталось ничего другого, как привлекать деньги на внешнем рынке. «Мы пошли на биржу искать инвесторов — готовых рискнуть, которые хотят сыграть в казино, и вложиться в украинские проекты», — говорит он. Чтобы в проект Пономарева поверили, ему нужен был серьезный украинский партнер. Бизнесмен начал прочесывать рынок в поиске украинцев, готовых к союзу, — но, как он говорит, одни не верили, что на этом удастся заработать, другие вступали в переговоры, а потом пропадали и неожиданно выяснялось, что у них самих с финансами проблемы. Это Пономарев деликатно называет «чисто украинской спецификой» — вести переговоры, не имея средств для участия в сделке.

Наконец надежный партнер нашелся — им стал предприниматель Геннадий Буткевич, сооснователь сети продуктовых магазинов АТБ. Сейчас он находится на 22-й строчке списка самых богатых людей страны по версии украинского Forbes. И еще в одном списке — лиц, против которых введены российские экономические санкции. Буткевич купил 10% акций компании Пономарева и Комиссарова.

Были в числе стартовых инвесторов и другие люди, включая советника бывшего президента Грузии Михаила Саакашвили Тимура Алазанию. Но именно участие Буткевича стало решающим для привлечения денег на бирже во время размещения акций. В английском языке это описывается фразой skin in the game, что ближе всего к русскому выражению «коготок увяз». Если в проекте участвует местный предприниматель и рискует своими деньгами, это хороший знак для иностранных инвесторов. Они верят, что местный бизнесмен знает, что делает, а еще — что он приложит усилия для защиты инвестиций.

В июле 2018 года Trident Acquisitions вышла на биржу NASDAQ и, будучи компанией, которая еще ничего не заработала и не добыла ни одного кубометра газа или барреля нефти, собрала больше 200 миллионов долларов.

Деньги в украинскую нефтедобычу вложили в основном хедж-фонды, готовые к риску и рассчитывающие на большой куш. Пономарев не собирается разочаровывать инвесторов: он говорит, что уже де-факто заключил сделку о покупке одной из украинских добывающих компаний. Предприниматель уверен, что стоимость Trident Acquisitions с учетом слияния с нефтегазовой компанией, название которой по условиям сделки пока не раскрывается, составляет миллиард долларов. А 200 миллионов долларов, которые пойдут на реализацию проекта, — самое крупное иностранное вложение в экономику страны с начала войны в Донбассе.

Выход на шельф

«Да, украинско-ирландская компания. Звучит как грандиозный вызов», — говорит Пономарев по-английски в телефонную трубку, почти не отвлекаясь от интервью. Его фирма подала заявку на конкурс на разработку Черноморского шельфа. Чтобы соответствовать условиям конкурса, пришлось создать отдельную структуру Trident Black Sea: ирландской нефтедобывающей San Leon Energy PLC принадлежат в ней 10% акций (остальные 90% — материнской структуре «Трезубца»). «[У нас с учетом приобретенного украинского предприятия] люди опытные есть, стафф [персонал] есть, сервисные компании есть, но у нас у самих добычи нет, потому приходится с кем-то делиться», — вздыхает Пономарев.

Украина получает от России около трех миллиардов долларов ежегодно за транспортировку газа в Европу по своей газораспределительной системе. Примерно такую же сумму страна тратит на импорт газа из Польши, Словакии и Венгрии. Закупаемый в Европейском союзе газ — российского происхождения; при этом экономически прямые поставки были бы выгоднее. В начале сентября на встрече с Владимиром Путиным глава «Газпрома» Алексей Миллер заявил , что российская госкомпания готова продавать Украине газ по цене 127 долларов за тысячу кубометров вместо 196 долларов, которые страна тратит сейчас, — но в последние несколько лет украинское правительство не покупает топливо у России напрямую, чтобы не попадать в политическую зависимость.

Рост цен на топливо начался еще во времена «Оранжевой революции» , когда Россия перестала дотировать поставками дешевого газа украинскую экономику и начала использовать рост цен как инструмент влияния политику соседнего государства. В этих условиях Украинаснизила потребление газа; в первую очередь экономить на топливе вынуждены промышленные предприятия.

Кроме того, страна сама добывает углеводороды. Газом Украина обеспечивает себя на две трети — и делает все, чтобы нарастить собственное производство природного топлива. У местных газовиков нет проблем со сбытом продукции, объясняет главный лоббист отрасли, директор ассоциации газодобывающих компаний Украины Роман Опимах. По его подсчетам, срок окупаемости проекта по добыче газа в стране — около семи лет.

75% рынка газодобычи Украины принадлежит государству в лице компании «Укргаздобыча» («Укргазвидобування»). Оставшуюся четверть рынка делят между собой частные компании, включая структуры четырех крупных предпринимателей: ДТЭК Рината Ахметова, «Гео альянс» Виктора Пинчука, «Смарт-холдинг» Вадима Новинского и «Укрнефтебурение», один из бенефициаров которого — Игорь Коломойский. Все эти бизнесмены занимают места в списке самых богатых людей мира по версии журнала Forbes. Еще один заметный игрок на рынке помимо этих компаний — группа Burisma бывшего министра экологии и природных ресурсов Украины Николая Злочевского.

Trident Acquisitions под управлением Ильи Пономаревазаключил сделку о покупке одной из перечисленных выше организаций, но какую конкретно компанию ему удалось купить, предприниматель пока не говорит. Следующая фаза проекта — разработка месторождений газа на шельфе Черного моря, именно она должна стать первым проектом «Трезубца».

Участок морского дна, на котором хочет вести добычу Пономарев с партнерами, называется «Дельфин» — его площадь составляет 9,4 тысячи квадратных метров. Он расположен на северо-западе континентального шельфа Украины, и на его территории расположены два уже эксплуатируемых газовых месторождения: Одесское и Безымянное. Газ оттуда качает компания «Черноморнефтегазом», которая принадлежит Республике Крым, включенной в состав России: Украина судится с Россией в Постоянном третейском суде в Гааге, оспаривая ее право на извлечение недр из этих месторождений. Залежи газа «Дельфина», не считая разработанных скважин, могут достигать 286 миллионов кубометров. Разработка этих запасов может дать 10% всей ежегодной добычи газа Украины.

Сперва украинские власти хотели отдать шельф на Черном море транснациональной нефтяной компании ExxonMobil. Но после бегства Виктора Януковича в 2014 году и последующего отторжения Крыма крупные иностранные структуры свернули свою деятельность в стране. Соглашение о разделе продукции с ExxonMobil так и не было подписано. Другие интересовавшиеся природными ресурсами Украины мировые гиганты — Shell и Chevron — завершили исследования сланцевых месторождений на суше; к тому же расположена часть этих месторождений была на восточных территориях — в зоне военного конфликта или около нее.

Когда в апреле 2019 года украинский кабинет министров объявил конкурс на разработку участка «Дельфин» в Черном море, в нем поучаствовали несколько компаний. Фаворитом конкурса считалась Caspian Drilling International из Азербайджана, однако украинские СМИ обнаружили , что «дочка» закавказской государственной нефтяной компании связана с бывшим руководителем «Лукойл-Украина» Ильхамом Мамедовым — и усмотрели в этом возможное влияние России. Не исключено, что именно из-за этого азербайджанские нефтяники не выиграли конкурс.

Вторым претендентом была структура «Укрнефтебурение», связанная с предпринимателем Игорем Коломойским — политическим противником тогдашнего президента Петра Порошенко и союзником нынешнего главы Украины Владимиром Зеленским.

Третий участник конкурса — Trident Acquisitions Ильи Пономарева; его компания и была объявлена победителем конкурса в конце июля 2019 года. Бывший депутат Госдумы говорит, что обошел конкурентов, потому что «составил наиболее качественное и самое щедрое предложение».

За два месяца до этого Илья Пономарев стал гражданином Украины: президент Порошенко подписал указ об этом в последний день своего президентства. Поскольку Украина не признает двойного гражданства, Пономарев, таким образом, должен был отказаться от своего российского паспорта.

Единственное, что могло омрачить старт проекта, — критика, которой сразу после подведения итогов конкурса на разработку шельфа подверг процедуру бывший председатель кабинета министров Украины Владимир Гройсман. Он заявил, что компаниям, которые хотели бы принять участие в конкурсе, отвели слишком мало времени. Именно поэтому в соревновании за «Дельфин» не участвовали транснациональные нефтяные гиганты.

Но Илья Пономарев не беспокоился: он был уверен, что с новой украинской властью его отношения будут не хуже, а, скорее всего, даже лучше, чем с командой Петра Порошенко. Еще 21 апреля, в день второго тура президентских выборов, Илья Пономарев находился в избирательном штабе Владимира Зеленского. На шее у него висела большая карточка с надписью «Команда Зе» — бывший российский политик объяснял «Медузе», почему верит, что преемник Порошенко будет к нему благосклонен: «Мы говорили с Владимиром [Зеленским], и он спрашивал, может ли он считать меня членом его команды. Я сказал, что может. [Зеленский спросил] хочу ли я, чтобы вся страна развивалась? Интересно ли мне? Yes, interesting. Меня потом много раз спрашивали, буду ли я заниматься в Украине политикой и стремиться попасть в правительство. Я всегда говорю [в таких случаях], что участвовать в выборах принципиально не хочу, а если буду нужен как специалист по промышленной политике и инвестициям, — с удовольствием помогу».

Летом 2019 года Пономарев объяснял свою привязанность к Украине в первую очередь тем, что чувствует себя в этой стране как дома. «Потому что язык и потому что война. Я всегда на стороне пострадавших от империалистической агрессии, потому что я левый», — объяснял он. «[Но] воевать лично не могу, когда с той стороны российская армия, — добавлял Пономарев. — Это дурно пахнет, воевать против своих — неправильно. Против Кремля внутри самой России — да, а против ребят, которых обманули и отправили на бойню, воевать не могу. Я должен сделать все возможное, чтобы эту войну прекратить». Лояльность стране, которая дала ему гражданство в 2019 году, он уже продемонстрировал в 2017-м, когда вместе с другим уехавшим из России депутатом Денисом Вороненковым дал показания в деле о государственной измене бывшего президента Украины Виктора Януковича.

Тем же летом Пономарев заявлял, что с началом работы нефтяной компании станет ее генеральным директором с миноритарным пакетом акций. Он обещал превратить недавно созданное предприятие в «восточноевропейский ЮКОС». При этом отмечал, что готов променять пост руководителя Trident Acquisitions на государственную службу — если ему предложат должность в правительстве Украины.

В конце августа в Киеве было полностью сформировано новое правительство премьера Алексея Гончарука. В середине сентября кабинет министров объявил результаты конкурса на разработку Черноморского шельфа недействительными. А Илья Пономарев у себя в фейсбуке написал : «Жаль, что новые молодые реформаторы начали свою работу с такой прискорбной ошибки. Эмоционально их понять можно, споров и скандалов там было много, но рационально — цена этого решения ни много ни мало 1 миллиард долларов и две тысячи рабочих мест для украинской экономики. Я сильно сомневаюсь, что где-то скрыта очередь инвесторов, готовых предложить стране сопоставимые средства».

Он пригрозил оспорить решение нового правительства «в украинском и международном» суде. А еще сказал, что надеется, «что новое правительство Украины, в успех которого мы верим и которое впервые за долгое время действительно поставило в приоритет привлечение иностранных инвестиций, обратит внимание на данную ситуацию и найдет способ сохранить для страны крупнейшую американскую инвестицию».

Автор: Илья Жегулев, Киев

Editor: Vladislav Gorin