«Выстрелил себе в голову дважды. И вытер автомат». Как в армии скрывают убийства и истязания солдат

Вчера солдат Рамиль Шамсутдинов, убивший восемь сослуживцев в Забайкалье, официально стал потерпевшим в деле о неуставных отношениях. Именно дедовщиной и угрозами изнасилования он объяснил свой поступок. Добиться честного расследования помогла серьезная общественная поддержка: обычно Минобороны отказывается признавать факт дедовщины и списывает все трагедии на личную драму. Правозащитники поясняют: если можно не возбудить дело — его не возбудят, а если уж дело никак нельзя не возбудить, то оно должно завершиться в пользу военных, а не семьи погибшего. Даже нелепая логика следствия устроит суд, на противоречия не обратят внимания, а компенсации не будут выплачивать до последнего. The Insider изучил, как в армии покрывают дела о гибели призывников, представляя как суицид убийство с несколькими выстрелами в голову или подвешивая на дереве труп со следами истязаний.

Застрелился, спрятал пули, вытер автомат

Свердловская область, войсковая часть № 31612

Еланский учебный центр подготовки младших специалистов, 130 км от Екатеринбурга. Войсковая часть № 31612. Утро на полигоне. На стрельбище тренируется подразделение. Солдаты стреляют парами, остальные готовятся в помещении: кто-то разбирает автомат, кто-то сидит и ждет свой выход. За процессом следит руководящий стрельбами.

Рядовой-срочник Артем Пахотин получил 60 патронов и расписался в журнале приема-выдачи боеприпасов. Вместе со всеми направился на стрельбище. Где находился Артем с 9:30 до 10:30 утра — неизвестно. В 10:04 матери Артема приходит смс с телефона сына, он жалуется на нескольких сослуживцев и сообщает, что больше не может жить дальше. Спустя некоторое время солдата обнаружат мертвым с огнестрельным ранением в голову в 300 метрах от стрельбища. Вокруг поле, пустырь, но никто из сослуживцев Артема ничего не видел — у следствия белое пятно длиной в этот час.

Раневые каналы двух разных отверстий во лбу Артема сходятся в одно на затылке. Теменная часть почти полностью отстрелена. Пули, пробившие голову насквозь, не найдут — только 4 гильзы и автомат АК-74 без отпечатков пальцев. Несмотря на это, Следком Еланского гарнизона все равно утвердит версию о самоубийстве Пахотина. Через три дня офицеры привезли тело из Екатеринбурга в Большую Мурту Красноярского края посреди ночи. Артема уже одели в парадную форму. Родители хотели похоронить его в гражданской одежде, но офицеры настаивали на своем.

На следующий день рядового Пахотина, якобы совершившего самоубийство, хоронили с военным оркестром и почетным караулом (что не предусмотрено по военному уставу в таких случаях). Генерал произнес речь о том, что в армии «случается всякое» и принес соболезнования родителям. Как только гроб засыпали землей, офицеры попросили отца Артема Евгения Пахотина отойти на пару слов: «Вот вам трубка, судмедэксперт звонит». Он просил семью принять справку с версией о самоубийстве. Евгений отказался. Позднее эксперты предложили новую справку, причиной смерти они указали уже только огнестрельные ранения. Родственники погибшего отказывались от справок и регистрации по ним смерти в ЗАГСе до проведения независимой экспертизы.

«Независимые эксперты пришли к выводу, что невозможно так выстрелить самому себе в голову: две пули в лоб в разных местах, а вышли они в одном месте — это какой угол обстрела был? — рассказывает The Insider мать погибшего Рано Пахотина. — На автомате нет отпечатков пальцев — застрелился и вытер? Кроме того, судмедэксперты считают, что это была автоматная очередь. Но судя по описанию состояния тканей, был временной разрыв между залпами. Как он мог выстрелить в себя два раза из автомата? Одного выстрела в голову не хватило и понадобился контрольный?».

«Как он мог выстрелить себе в голову два раза из автомата? Одного выстрела не хватило и понадобился контрольный?»

Из рецензии красноярских экспертов на заключение коллег из Екатеринбурга также следует, что экспертиза не была полной. Эксперты не замерили температуру тела, не исследовали кисти рук на наличие копоти после выстрела, что говорило бы о самостреле. Тем не менее у следствия останется одна версия — самоубийство. Дополнится она только неуставными отношениями. При этом родители Артема Пахотина не получали никаких сигналов тревоги от сына. Еженедельно они созванивались, Артем говорил, что у него все нормально.

«Это были нормальные разговоры абсолютно взрослого мужчины, — говорит Рано. — То, что писали в СМИ про его травлю в армии, некорректно. Он закончил Сибирский федеральный университет по специальности теплотехника. Сказал, что сходит сначала на службу, а потом поступит в магистратуру. Уволился с работы в связи с призывом в армию. А вернули мне оттуда сына в гробу».

Ложные показания

Следствие возбудило несколько уголовных дел в связи со смертью Пахотина. Сначала по статье за доведение до самоубийства. Затем, когда версия перестала быть столь очевидной, всем обвиняемым вменили другую статью — неуставные отношения, повлекшие тяжкие последствия. Капитана Вячеслава Фоминцева, командовавшего 19 апреля стрельбами, уволили. Сослуживцев Артема — Богдана Хасанова, Армана Саграева и Нурбека Абакирова — осудили за неуставные отношения на срок от 3 до 4,5 лет колонии общего режима. Сержанта Мурата Амержанова — за оскорбление подчиненных, вымогательство и превышение полномочий на 3 года 6 месяцев. Эти люди были указаны в предсмертном смс, авторство которого эксперт-лингвист в итоге не смог установить. Сам телефон нашли через два дня после смерти Артема. В деле указано, что он лежал в туалете. При этом на суде свидетели говорили, что следователь забрал телефон из ящика, где хранятся телефоны служащих.

По версии следствия, Нурбек Абакиров отбирал у Пахотина сигареты силой, Арман Саграев систематически травил рядового вместе с другими обвиняемыми. Богдана Хасанова признали виновным в том, что за два месяца до смерти Пахотина он выцарапал лезвием на его лбу нецензурное слово. На этой версии настаивали замруководителя СК Еланского гарнизона майор Павел Краснов, следователь капитан Тимур Арутюнян, а также некий полковник, который сообщил Хасанову, что если тот не признается, будет «сидеть в Екатеринбурге и смотреть из окна стадион» (в СИЗО). На суде Богдан Хасанов откажется от показаний и расскажет, что пошел на сделку со следствием под давлением. Ему обещали «максимум штраф» и даже посадили в одну камеру с другим обвиняемым по делу — сержантом Амержановым, который убедил его в том, что нужно взять вину на себя. Хасанов согласился и не попал в СИЗО, вместо этого он должен был остаться в части до конца следствия и «переслужил» свой дембель на 4 месяца. Хасанов написал матери погибшего смс, в котором заявил, что не истязал ее сына. На суде Богдан Хасанов скажет: «Я желаю, чтобы дело в отношении меня полностью пересмотрели и чтобы я дал правдивые показания. На моём суде я не говорил ничего в свое оправдание, потому что мой адвокат сказал, что иначе я получу лет 5–6. А так — условный срок или штраф».

За два месяца до смерти Пахотина сослуживец выцарапал лезвием на его лбу нецензурное слово

Адвокат на приговор не явился, а Хасанова приговорили к реальному сроку. Мать Пахотина вспоминает, что на одном из заседании ей удалось поговорить и с другим обвиняемым рядовым: «Саграев тоже сказал, что он не издевался над моим сыном. И дальше молчит, не смотрит. Чем их можно было так запугать, я не знаю».

Палка, обёрнутая полотенцем, и ночные бдения

Сержант Амержанов, по показаниям свидетелей и других обвиняемых, постоянно бил и «прокачивал» рядовых. Когда у Пахотина на лбу нацарапали матерное слово, он построил роту, избивал Пахотина, требуя признаться, кто сделал это с ним, а потом начал «качать» взвод, пока кто-то не сдастся:

«Сержант Амержанов стоял с палкой, обёрнутой полотенцем, — рассказывал на суде Богдан Хасанов. — Сказал, что он найдёт виновного и не оставит безнаказанным. Он мог с любым из нас сделать хоть что, он был старший. Часто люди уставали, а их ещё и «качали», не давали спать. Мы до двух ночи, бывало, стояли, нам нельзя было разговаривать, нельзя было шевелиться — каждый шорох добавлял ещё час».

Семья Пахотиных прошла суд первой инстанции и суд второй инстанции, где присутствовала представительница Минобороны Алла Колегова. Она заявила, что ведомство не несет ответственность за нарушение военными законов, равно как и за их безопасность, так как военная служба предполагает риск: «Государство не может гарантировать абсолютную безопасность именно военнослужащим. Их очень много, и за каждого давать такую гарантию никто не в состоянии». Кроме того, она заявила, что, когда обвиняемые издевались над Пахотиным, они не исполняли военные обязанности. И это при том, что всех осудили за неуставные отношения, а не по «гражданской» статье. Пахотины вместе с защитой готовят кассационную жалобу. Уже почти год семья не может попасть на прием к главе Следкома РФ Александру Бастрыкину. Из администрации президента пришли отписки: решайте вопрос с военными. «Ничего, если нужно будет, мы дойдем и до Европейского суда», — говорит Рано.

Убили и повесили

Ярославская область, войсковая часть № 86655-Б

Артема Тетерина нашли мертвым спустя 5 месяцев после его исчезновения из войсковой части. На снимке мумифицированное тело молодого человека в форме, стоящее на почти прямых ногах, опирающееся на ствол дерева лицом к нему. Вокруг шеи — форменный ремень, закрепленный на маленьком трухлявом суке. Рука неестественно согнута в локте, как будто примагничена к груди. На голове зимняя солдатская шапка. Одежда покрыта плесенью, на ней пятна крови, подошвы сапог отслаиваются. В карманах совсем целые паспорт и военный билет. Рядом лес и болото, а в 500 метрах — контрольно-пропускной пункт части, где Артем служил.

Мать погибшего Ольга Тетерина считает, что сына убили и прятали. Потом вывесили тело, не уходя далеко от части. Отсюда и «неестественные» для повесившегося обстоятельства: ноги касаются земли, шапка на голове и сук дерева, по габаритам подходящий разве что птицам. Следствие считает, что солдат-срочник покончил с собой, а поисковые работы просто велись недостаточно эффективно. По делу Тетерина был осужден его сослуживец Усуб Аджоян, с которым у многих в части были конфликты. Он получил 3 года колонии по ст. 110 УК РФ — доведение до самоубийства.

«Когда Артем только ушел в армию, мы созванивались с ним раз в неделю, — рассказывает Ольга Тетерина. — Потом месяц не было звонков. Как-то он позвонил, попросил прислать 2000 рублей на солярку. Почему на это собирали с солдат деньги, я не знаю, но сумму выслала. Затем Артем мне еще раз позвонил и сказал: «Мама, может быть, ты поможешь мне как-то перевестись из этой части?» Я посоветовала ему обратиться к командиру. «Мама, бесполезно», — ответил он. Чувствовалось, что что-то не то — напряжение в голосе, какие-то проблемы. А в октябре Артем пропал».

Перед уходом в армию 23-летний Артем записал видео, где рассказывал, что не верит в существование «дедовщины». По словам сослуживцев, когда Тетерин только приехал в часть, он был энергичным и коммуникабельным. А спустя месяц уже практически ни с кем не общался. Военную карьеру он не планировал, хотел отслужить, и продолжить учебу. 24 октября 2016 года Артем Тетерин самовольно покинул часть и отправился в сельский магазин за покупками. В это же время командир роты Александр Картавин ушел во время своего боевого дежурства по личным делам.

«Перед уходом в армию Артем записал видео о том, что не верит в существование „дедовщины“»

«Он ушел из части еще перед ужином, знал об этом я, — вспоминает день исчезновения Тетерина сослуживец Вадим (имя изменено). — Просто свалил в магазин во время боевого дежурства. Это нормально, мы часто прикрывали друг друга. В 10 вечера меня будят и говорят: „Все, Артем пропал“». Прошло 5 месяцев, а рядовой Тетерин так и не вернулся из магазина. В марте 2017 года его нашли мертвым.

По словам старшины роты Николая Грешонкова, регулярные поиски Артема продолжались около трех недель с момента его пропажи. Потом несколько раз поисковые отряды выезжали в Ярославль. В конце марта тело Артема обнаружил солдат, ушедший из части в «самоволку». Его показания отличаются от первоначальной версии, представленной военным следствием, согласно которой тело Артема было обнаружено поисковым отрядом.

«О том, что Артема нашли, когда из части пропал другой солдат-срочник, мне сообщила знакомая, которая помогала в поисках осенью, — говорит Ольга. — Я позвонила заму по воспитательной работе. Говорю: Вы мне ничего не хотите сообщить? Это было воскресенье, кажется. Только в понедельник они мне перезвонили и сообщили, что нашли тело. Затем меня пригласили в Иваново на опознание, выкатили тело на кушетке, я отказалась его признать, и военные молча укатили тело, ничего не объяснив».

«Выкатили тело на кушетке, я отказалась его признать, и военные молча укатили его обратно, ничего не объяснив»

В итоге опознание происходило по фото с места происшествия. Потом Ольге Тетериной назначили генетическую экспертизу, взяли кровь, но сообщили, что биологического материала сына не хватило для проведения экспертизы. Только перед похоронами Ольга получила данные еще одной независимой экспертизы, которые подтверждали, что в закрытом гробу действительно ее сын.

«Когда обнаружили тело Артема, его форма была вся в пятнах крови. По какой причине документы были в карманах у моего сына, когда они хранятся у ротного, я не знаю. Когда я осматривала форму во время следствия, с нее прямо сыпался песок. А местность, где нашли тело, болотистая. Откуда взяться песку? Он есть только на территории войсковой части. А когда сын пропал и я ездила его искать самостоятельно, мне приходили смс, якобы от него, что он поехал в Москву, будет ждать меня на вокзале, просьбы выслать денег. Кто и зачем их писал, следствие выяснять не стало», — рассказала Ольга.

В материалах дела говорится, что 19-летний Усуб Аджоян, обвиненный в доведении Тетерина до самоубийства, «самоутверждался за счет слабых военнослужащих», «жестоко обращался и систематически унижал человеческое достоинство Тетерина», угрожал ему, бил, заставлял убирать туалеты, насильно обрил голову. Сначала военное следствие квалифицировало действия Аджояна против сослуживцев как неуставные взаимоотношения. Но позднее обвиняемый предоставил копию выписного эпикриза с информацией о том, что он был не годен для службы — с детства страдал эпилепсией. После этого дело переквалифицировали и обвинили Усуба Аджояна в побоях и доведении до самоубийства. Впрочем, непонятно, если эпилепсия у Аджояна и правда была, как его вообще призвали в армию (никаких припадков, правда, у Аджояна никто не видел).

«Возможно, Усуб Аджоян и убил моего сына, — говорит Ольга Тетерина. — Когда Артем исчез, по многим свидетельствам, на территории части Аджояна и его друзей не было». Другие рядовые части заявляли на суде, что Усуб Аджоян бил их, «прокачивал» — заставлял бегать и отжиматься, об одного из потерпевших затушил сигарету. Но к концу судебного процесса из восьми потерпевших не осталось никого, кроме матери погибшего, Ольги Тетериной. Все примирились с обвиняемым, который до решения суда оставался на свободе под залог в 500 тысяч рублей. Иван (имя изменено) призывался на службу за полгода до Артема Тетерина и несколько раз менял части. Он не замечал серьезных нарушений воинского устава в Ярославской части: «Я полгода служил в другом месте, а когда вернулся в эту часть, там как будто все одичали. Вокруг Усуба Аджояна собрался круг «нерусских» людей. Сам Аджоян вел себя как царь. И у нас офицеров было очень мало, чтобы все эти неуставные вещи пресекать».

Официальные данные обо всех человеческих потерях в российской армии не публикуются с 2010 года, а представить их приблизительные масштабы можно лишь изучив данные страхования военных. В 2017 году «Согаз» выиграл на эти цели гостендер на 11,2 млрд рублей, в приложении к нему перечислены типы страховых случаев и статистика по смертям: 2012 год — 630 человек, 2013 год — 596, 2014 год — 790 и 2015 год — 626 человек. При этом нет никакой гарантии, что семья погибшего получит страховую выплату полностью. По данным Минобороны, 80% страховых случаев не связаны с несением службы, что меняет размер компенсации.

В некоторых случаях дела о гибели военнослужащих могут попасть в Европейский суд по правам человека. Однако, по словам ведущего юриста фонда «Право Матери» Татьяны Сладковой, только около 4% поступивших в ЕСПЧ жалоб принимаются к рассмотрению. Среди выигранных в ЕСПЧ — дело Светланы Путинцевой. Ее сын Валерий Путинцев служил в части № 39982 Уссурийского гарнизона, за нарушения был отправлен на гауптвахту. Валерий попытался сбежать оттуда, не имея при себе оружия. За ним отправились в погоню несколько вооруженных солдат и застрелили. В российских судах сочли, что такие меры были адекватны. В ЕСПЧ вынесли другое решение: не было необходимости применять насилие группой военных против одного безоружного беглеца с гауптвахты. Более того, по решению ЕСПЧ от 10 мая 2012 Российская Федерация должна была не только выплатить матери погибшего компенсацию в 45 тысяч евро, но и внести уточнения в законодательство. В 2015 году из Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил РФ исключили нормы, «позволявшие применять оружие по военнослужащим, содержащимся на гауптвахте, для пресечения их побега без адекватных и эффективных мер защиты от произвола при применении силы». Корректировки внесли и в Устав военной полиции.

Обвели глаза йодом и назвали симулянтом

Уссурийск, войсковая часть № 39255

30 марта недалеко от воинской части под Уссурийском нашли повешенным солдата Станислава Кузему. На теле 18-летнего срочника были многочисленные следы побоев. Дело было возбуждено по статье о доведении но самоубийства, но родители Станислава уверены до сих пор — их сына убили.

Родные и близкие парня рассказали, что он мечтал стать военным. Во время службы Кузема был назначен писарем и жаловался родным, что ему приходится круглосуточно выполнять за офицеров работу с документами. По словам сослуживцев, командир взвода Евгений Хомяков заставлял рядового работать по 20 часов в сутки, не давал спать, а за ошибки в документах бил ногами в живот. Писарь Кузема часто был онлайн по ночам, рассказывали родственники, и жаловался на боли в глазах. Когда он обратился в медпункт, ему поставили диагноз конъюнктивит, в качестве лечения обвели глаза йодом и назвали симулянтом.

«Последние слова, которые Хомяков сказал Стасу: „Готовь себе гроб“. После этого сын пропал, и нашли его только на следующее утро 30 марта», — заявляет мать срочника Светлана Латюк. Против 36-летнего командира взвода показания дали сослуживцы, они также предоставили аудиозапись одного из конфликтов. Выяснилось, что Хомяков издевался и над другими срочниками. В конце ноября суд признал офицера виновным в превышении должностных полномочий и приговорил к 6,5 года лишения свободы. Хомякова лишили офицерского звания и обязали выплатить семье погибшего компенсацию.

Родственников Куземы приговор не устроил. По их словам, Станислав никогда не высказывал мыслей о суициде, и следствию стоило бы проверить версию об убийстве солдата. «Он не раскаивается. Когда обвинение читали, я на него смотрела. А он мне, огрызаясь, типа что ты смотришь. Одна борзота в глазах», — рассказывала мать погибшего.

Армия самоубийц

Дедовщина и доведение солдат до самоубийства — серьезнейшая проблема российской армии еще с советских времен. Именно из-за волны общественного недовольства, связанного с такими инцидентами, особенно нашумевшим делом солдата Сычева, в 2006 году срок призыва сократили до одного года. Казалось, это должно свести дедовщину на нет, ведь раньше, как правило, «старослужащие» третировали призывников первого года. Но панацеей это не стало. Приведенные здесь случаи далеко не единичные. Так, в конце сентября 2019 года 19-летний солдат-срочник из Подмосковья Евгений Демин решил покончить с собой и заблудился на полигоне собственной части в Мулино. Он позвонил в МЧС, сказал, что замерзает, не знает, где он, и попросил помочь. Из МЧС передали информацию в войсковую часть, чтобы те начали поиски на полигоне, но где Демин, выжил ли он, неизвестно до сих пор. 29 ноября в белгородской части № 20925 погиб солдат-срочник Владимир Б., который успел прослужить в армии один день и сообщить родителям, что его заставляли мыть полы и «качали» (заставляли выполнять физические упражнения, унижали). Утром Владимир скончался на тренировке. Предварительной причиной смерти военные назвали острую сердечную недостаточность. До армии никаких проблем с сердцем у Владимира не было.

Солдаты гибнут не только из-за дедовщины и истязаний, но и из-за того, что армейское руководство игнорирует свои же собственные правила, когда призывают солдат или набирают контрактников. В результате доступ к оружию получают садисты, либо люди с неустойчивой психикой или же те, кто изначально склонен к суициду. Так, например, В июне 2015-го Евгений Ланге решил заключить контракт в войсковой части № 02511 Выборгского гарнизона в поселке Каменка недалеко от Питера. В ходе обследования психологи выявили у него «склонность к рефлексии и пессимистичным прогнозам», потом к этому добавились «высокий суицидальный риск и склонность к девиантному поведению». В ноябре 2015 года у Ланге повторно выявили высокую степень суицидального риска. Несмотря на это, в июне 2016-го ефрейтор подписал новый военный контракт, уже на три года!

Ефрейтора Ланге нашли поздно вечером на танкодроме. Тело висело на березе на двух шнурках от берца. Незадолго до этого Евгений позвонил своему другу Сергею Шилову и сослуживцу Артему Данильченко и сказал, что пошел вешаться. В Вельск гроб доставили через 5 дней в сопровождении двух офицеров. На теле Евгения, завернутом в пищевую пленку, родственники обнаружили многочисленные гематомы и царапины.

«Психиатр дал свое заключение, что у моего сына развилось хроническое психическое расстройство, при котором служба в армии исключается», — рассказывает Ирина. — При расследовании смерти Жени не обращали внимания ни на психологические тестирования, ни на суицидальные наклонности, ни даже на попытку суицида (на теле Евгения нашли шрамы). Дело закрыли в ноябре с выводами, что причиной смерти стали его собственные суицидальные действия из-за конфликта с девушкой. Была девушка Катя, они всего один раз виделись». Семье Ланге не полагается никаких компенсаций. Считается, что Евгений погиб при обстоятельствах, не связанных с несением воинской службы. Никто из командного состава части не пошел под суд. По распоряжению заместителя начальника Выборгского гарнизона полковника Алексея Антуфьева, выговоры за нарушение воинского устава получили несколько человек.

До гибели Евгения Ланге в этой же части покончил с собой солдат-срочник из Вологды Павел Ришко. Следствие опять выдвинуло версию о конфликте с девушкой, которой, по словам родственников, у Павла вообще не было. 7 апреля 2019 года в нерабочем парке боевых машин Каменки нашли мертвым 24-летнего прапорщика. Тело другого солдата этой же части мертвым вытащили из петли 24 октября. Во всех случаях следствие считает причиной смерти суицид, не связанный с несением службы.