Священномученик Иоанн Восторгов

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Священномученик Иоанн Восторгов

Иван Восторгов — сын священник села Кирпильское Ставропольской губернии. В 1887 году окончил Ставропольскую духовную семинарию по первому разряду. 15 августа 1887 году 20-летний Иван Восторгов был определен надзирателем в Ставропольское духовное училище, а 30 сентября назначен штатным учителем русского и церковнославянского языков в то же училище.

1 августа 1889 года был рукоположен во диакона Михаило-Архангельской церкви села Кирпильское Кубанской области епископом Ставропольским Владимиром (Петровым), а 6 августа был рукоположен в сан иерея.

Большая часть жителей села Кирпильское была старообрядцами. На свои средства батюшка устроил в селе церковноприходскую школу, не упускал ни единой возможности проповедовать слово Божие, открыл общество трезвости. И даже сам храм батюшке пришлось устраивать самому. В результате за год его деятельности более ста старообрядцев села воссоединились с православной церковью.

12 мая 1890 года был поставлен наблюдателем всех церковноприходских школ 12-го благочиннического округа Кубанской области. 15 сентября 1890 года назначен законоучителем Ставропольской мужской гимназии, а с 21 августа 1891 года — настоятелем церкви этой гимназии. 24 августа 1893 года избран членом совета ставропольского Епархиального женского училища на три года. 2 октября того же года он становится членом правления Ставропольской духовной семинарии. 28 октября 1894 года назначен законоучителем гимназии в городе Елисаветполе (ныне Гянджа).

7 сентября 1895 года назначен членом Елисаветпольского отделения Грузинского кпархиального училищного совета, 11 августа 1896 года избран на три года секретарем Педагогического совета гимназии. С 1897 года жил в Тифлисе: 17 июля он перемещен законоучителем Тифлисской первой женской гимназии Великой княгини Ольги Феодоровны и назначен настоятелем домовой гимназической церкви во имя святой равноапостольной княгини Ольги. В августе 1898 года ему поручают преподавание Закона Божия в первой Тифлисской мужской классической гимназии.

В 1900 году, благодаря деятельности Тифлисского миссионерского братства, в одном из самых неблагоустроенных районов Тифлиса, населенного сектантами, открылись три церковноприходские школы, в которых училось до трехсот человек. Вскоре число школ возросло до восьми. 25 мая 1900 года при его активном участии в Тифлисе был открыт отдел Общества ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III.

22 декабря 1900 года был поставлен епархиальным наблюдателем церковноприходских школ и школ грамоты. За три года служения о. Иоанна на этой должности число школ в епархии удвоилось. Он не только руководил занятиями, но и совершал богослужения (сначала в классах, а затем в устроенной его усилиями домовой церкви), а также проводил беседы о воспоминаемых Церковью лицах и событиях, о поведении в храме, в школе и дома. Число учащихся через несколько месяцев достигло пятисот человек, двадцать процентов из них составляли дети сектантов. «Пусть они сближаются с Православной Церковью, — писал отец Иоанн, — пусть видят любовь к ним и заботливость о них. Не может быть, чтобы потом на любовь они не ответили любовью».

6 января 1901 года возводен в сан протоиерея архиепископом Карталинским и Кахетинским, экзархом Грузии Флавианом (Городецким). 13 февраля 1901 г. назначен редактором журнала «Духовный вестник Грузинского экзархата».

21 августа 1901 г. был командирован в г. Урмию (в Персии) для обозрения дел Российской православной духовной миссии и ревизии состоящих при миссии школ. Находился в командировке до 9 октября 1901 г.

Среди множества трудов в должности руководителя церковношкольного дела в Грузинском экзархате отец Иоанн находил силы и время участвовать в жизни общественных организаций. 18 декабря 1903 года он был избран членом Кавказского отдела Императорского Русского географического общества. В том же году утвержден секретарем тифлисского отдела Православного императорского палестинского общества.

Кавказское окружное управление Красного Креста 25 января 1905 года присваивает ему звание пожизненного члена общества и избирает членом Комитета Кавказского окружного управления Красного креста.

Дважды обер-прокурор Святейшего Синода посылает его в ответственные командировки: 16 декабря 1904 года на Северный Кавказ (в Ставропольскую и Владикавказскую епархии) для обозрения инородческих церковноприходских школ и для ознакомления с делами местных епархиальных училищных советов, а 6 июля для выявления нужд и положения Ардонской духовной семинарии. Протоиерей Иоанн вновь безупречно выполнил порученные ему дела.

По особому представлению Святейшего синода от 27 августа 1905 года «Всемилостивейше сопричислен за отлично-усердную и полезную службу к ордену Святой Анны 2-й степени». За два дня до этого указа о награждении обер-прокурор Святейшего синода направил его в продолжительную и крайне трудную поездку для ознакомления с нуждами духовно-учебных заведений Иркутской, Забайкальской и Приамурской епархий.

25 января 1906 года указом Святейшего синода он назначается на должность проповедника-миссионера с правами противосектантского епархиального миссионера. Начинается московский период его жизни. Протоиерею Иоанну было тогда 42 года. Яркие и многообразные дарования, соединившись с опытом жизни, созрели для новых выдающихся трудов. Богатые силы своей незаурядной личности он всегда отдавал служению любимой им церкви. "В церкви наше спасение, — писал он. — В церкви — мир, радость, счастье и жизнь; без нее не стоит работать, не к чему стремиться, без нее — скажем дерзновенно — не стоит жить, ибо бессмысленно жить. Итак, будем в послушании церкви. Пусть послужит нам в этом руководством прекрасное слово древнего библейского мудреца: "Подставь послушанию плечо твое и, неся его, не тяготись узами его. Путы его будут тебе крепкою защитою, и цепи его славным одеянием.

Оказавшись в Москве в самый разгар революционных беспорядков 1905 года отец Иоанн понимает, что дело зашло уже так далеко, что борьба предстоит не на жизнь, а на смерть, И он сразу, не раздумывая, активно включился в противореволюционное черносотенное движение. Вступил в основанную Владимиром Грингмутом Русскую монархическую партию, стал членом московского отдела Союза русского народа. Он предпринимает многочисленные поездки по делам организации, приступает к изданию газет «Церковность», «Русская земля», журнала «Верность», где разъясняет суть происходящего. И его труды принесли свой плод — революция 1905 года была подавлена именно благодаря сплочению русского народа.

Беспредельно преданный Церкви, покорявший силой своего необычайно сильного и яркого слова сердца и умы многих людей, отец Иоанн посвящал свое время общественно-монархической деятельности, видя в патриотических союзах средство к внешней защите церкви и святого православия. «Народ русский есть народ православно-христианский, составляющий царство христианское, имеющее мировое призвание, указанное Промыслом, — призвание сохранить и распространить святую истину православия; народ наш входит в церковь, гибель его есть потрясение церкви, следовательно потрясение мира и человечества, есть умаление истины... Служить в этом смысле народу — значит служить Богу, Христу, церкви, истине, православию, спасению мира и человечества. Патриотизм и национализм тогда — не цель, а средство для высшей цели, для служения вечной истине».

На втором всероссийском Съезде русских людей, который проходил в Москве с 6 по 12 апреля 1906 года, он выступил с докладом о русском деле на Кавказе.

25 августа 1906 года митрополит Московский Владимир (Богоявленский) как председатель Всероссийского миссионерского общества ввел отца Иоанна в состав совета общества. Трудился он и в миссионерском Братстве Св. Петра митрополита, членом Совета которого был назначен еще 25 января 1906 года.

С 1 июня 1906 года он — член Предсоборного присутствия при Святейшем синоде (по второму отделу).

В сентябре 1906 года он посещает Самарскую и Симбирскую епархии, знакомясь с состоянием там церковных школ.

Был одним из самых активных участников третьего всероссийского Съезда русских людей, который проходил в Киеве с 1 по 7 октября 1906 года. В ходе этого съезда 5 октября за богослужением по случаю дня тезоименитства наследника цесаревича он произнес знаменательную проповедь, в которой, обратившись к подвигу митрополита Московского Алексия, размышлял о роли духовенства в истории Отечества. «Нет в мире более народного духовенства, как в России. Таким его сделала история», — сказал о. Иоанн. Этому особенно учит пример святителей московских. А посему «все, что не народно и не патриотично, должно оставить ряды служителей Церкви, уйти из ее священной дружины, чтобы не смущать боголюбивого и царелюбивого народа Русского». На Киевском Съезде он был членом комиссии по выработке постановления об объединении монархических партий. А по итогам съезда о. Иоанн был избран одним из трех членов главной управы Объединенного русского народа — руководящего органа «черной сотни».

В августе 1907 года участвует в работе Миссионерского съезда в Нижнем Новгороде. 22 августа 1907 года обер-прокурор Святейшего синода посылает его в командировку для изучения состояния миссионерского дела в 24-х епархиальных городах: Твери, Рязани, Тамбове, Воронеже, Ярославле, Вологде, Вятке, Калуге, Казани, Ставрополе, Харькове, Туле, Орле и др.

Когда в конце сентября 1907 года скоропостижно скончался вождь московских монархистов Владимир Грингмут, ни у кого не было сомнений относительно его преемника. Русскую монархическую партию, переименованную вскоре в Русский монархический союз, возглавил протоиерей Иоанн Восторгов. Сменил он Грингмута и на посту председателя Русского монархического собрания — интеллектуального штаба монархистов Москвы. Помимо деятельности организатора патриотического движения о. Иоанн неустанно проповедовал, выступал с различными обращениями и воззваниями.

К этим годам относится сближение его и дружеское общение со святым праведным Иоанном Кронштадтским. В день памяти святителя Николая — 6 декабря 1907 года отец Иоанн Восторгов в кронштадтском Андреевском соборе произнес взволнованное слово о великом нашем праведнике: «Здесь, в этом святом храме, полвека трепетал самый воздух его от гласа молитв и воздыханий всероссийского пастыря и молитвенника... Он зажег священный огонь в тысячах душ; он спас от отчаяния тысячи опустошенных сердец; он возвратил Богу и в ограду Церкви тысячи погибших чад; он увлек на служение пастырское столько выдающихся людей, которые именно в личности отца Иоанна успели увидеть, оценить и полюбить до самозабвения красоту священства».

Святой праведный Иоанн Кронштадтский высоко ценил отца Иоанна Восторгова. Известен отзыв его о нем, записанный в дневнике духовной дочери Иоанна Кронштадтского: «Похвалил священника Восторгова, сказав, что это дивный человек, обладающий необыкновенным красноречием, что это златоуст, что он может великую пользу принести России».

Указом Святейшего синода от 16 февраля 1908 года отец Иоанн Восторгов был назначен членом Особого совещания при Святейшем синоде о миссионерском деле для разработки мер к наилучшему устроению внутренней и внешней миссий и к оживлению их деятельности.

Отец Иоанн был одним из организаторов 4-го Миссионерского съезда, проходившего в Киеве с 12 по 26 июля 1908 года. Общим собранием съезда он был избран председателем Отдела по организации мер борьбы с социализмом, атеизмом и противоцерковной литературой.

Он сделал доклад съезду о нарастающей опасности сектантства. Все 15 предложенных им тезисов были приняты общим собранием участников съезда. Другой его доклад: «Проповедь социализма и успех ее среди учащейся молодежи и, главным образом, среди рабочих». Отец Иоанн Восторгов с обостренным и тревожным вниманием следил за деятельностью социалистов в России и за успехами их пропаганды. Многочисленные его работы о социализме показывают, насколько точным было его видение сущности происходивших общественных процессов. Никто из церковных писателей того времени не посвятил столько усилий раскрытию богоборческой природы социализма и коммунизма. «Обманные, пагубные речи и тайно и явно раздаются теперь всюду в России. Они заманивают в свои сети людей часто искренних и хороших, но не понимающих того, как ими пользуются враги веры, Церкви и России. Таковы простые люди — крестьяне, рабочие, которым ложные учители ложно обещают всякие блага; таковы часто люди молодые, неопытные, увлекающиеся, из образованных и полуобразованных, думающие, что они самоотверженно жертвуют собою для общего блага, а на самом деле служащие только общей смуте, беспорядку, гибели родины». Отец Иоанн указывает на богоборческую природу социализма, который пытается приобрести все внешние черты религии и стать на место христианства. «Раз социализм отрицает Бога, душу, бессмертие, свободу духовную в человеке, постоянные правила нравственности, то он должен обратиться к единственному средству воздействия на человека — к насилию». Последующая история нашего отечества это полностью подтвердила.

Столь трезвое и вдумчивое отношение ко всем проявлениям «освободительного движения», умение видеть в них богоборческую природу и разрушительные цели (чаще всего прикрытые словами об общем благе) являются главной причиной участия отца Иоанна в патриотических союзах. Человек не только мысли и слова, но и дела, отец Иоанн был убежден, что все, кто видел в монархическом государстве защитника и охранителя православия, должны объединиться. Он яснее других понимал, что с падением царской власти жесткие удары будут направлены против святой Церкви. «Патриотические русские союзы, ставя православие во главу угла своего политического исповедания, делают это не по "тактическим соображениям", а по глубокому убеждению в истине, спасительности и исключительной духовно-культурной силе религии».

Но революция была наконец подавлена, и власть приступила к ликвидации одной из главных причин беспорядков — крестьянского безземелья. В России началось грандиозное переселенческое движение, и на передний план выдвинулась задача организации духовного окормления русских переселенцев. В 1908 году о. Иоанн Восторгов совершил поездку по Дальнему Востоку. По возвращении в ноябре он был принят императором Николаем II. Государь поддержал его замысел учредить Братство Воскресения Христова для удовлетворения религиозных нужд русского населения на окраинах.

Братство было официально открыто 8 января 1909 года в Москве, молебствие совершил митрополит Московский Владимир (Богоявленский). Владыка был избран также почетным председателем братства. Действующим председателем стал епископ Можайский Василий (Преображенский), товарищами председателя — епископ Серпуховской Анастасий (Грибановский) и протоиерей Иоанн Восторгов. Членами правления братства состояли видные деятели патриотического движения архимандрит (впоследствии епископ) Макарий (Гневушев), миссионер и богослов Иван Айвазов, начальник Московской Синодальной конторы Филипп Степанов и др. Главной проблемой в духовной жизни переселенцев являлась нехватка священников. К ее решению приступили в первую очередь. В течение первого года существования силами Братства было создано 25 проповеднических и 3 миссионерских кружка.

Однако с 1908 года русское патриотическое движение начали сотрясать расколы, сопровождавшиеся подчас ожесточенной внутренней борьбой. На острие этой борьбы оказался о. Иоанн Восторгов. Сначала против него выступил с целой серией разоблачительных статей и брошюр известный консервативный публицист Николай Дурново. Он обвинял о. Иоанна во всех мыслимых и немыслимых грехах и преступлениях: от уступок левым и тайного конституционализма до слабости к женскому полу и сребролюбия. Правда, Дурново не удалось скрыть того факта, что деятельность о. Восторгова поддерживали и всероссийский батюшка Иоанн Кронштадтский, и митрополит Владимир (Богоявленский), и выдающийся русский государственный деятель Константин Победоносцев.

Нападки со стороны Дурново были неприятны, но не представляли опасности для о. Иоанна как одного из руководителей «черной сотни», поскольку автор «разоблачительных» брошюр был для монархического движения человеком внешним. Однако в это же время в кампанию против московского протоиерея включились и некоторые черносотенные издания близкие к вождю Союза русского народа Александру Дубровину. У протоиерея Восторгова не сложились отношения с лидером СРН. Дубровин подозревал активного московского священника в стремлении занять место председателя союза. Из-за разногласий и внутренней борьбы в июне 1908 года о. Иоанн и архимандрит Макарий (Гневушев) вынуждены были оставить руководящие должности в Московском губернском совете СРН, а весной 1909 года Дубровин добился исключения протоиерея Восторгова из союза, обвинив его в интригах против себя и своих сподвижников.

Напротив, довольно близкие отношения были у о. Иоанна с главным противником Дубровина Владимиром Пуришкевичем. Таковы были реалии той невероятно трудной предреволюционной эпохи, настолько было все запутанно в межличностных отношениях. Это потом наступит момент истины, и тогдашние политические противники — протоиерей Иоанн Восторгов и Александр Дубровин — окажутся за решеткой и примут мученическую кончину, а Пуришкевич фактически станет соучастником свержения монархии. А тогда о. Иоанн был союзником Пуришкевича. Являясь с 1908 года членом Главной палаты созданного Пуришкевичем Русского народного союза имени Михаила Архангела (РНСМА), знаменитый миссионер во время своих многочисленных поездок по Сибири, Дальнему Востоку и Туркестану открывал там отделы РНСМА, а не СРН, чем вызывал еще большее неудовольствие сторонников Дубровина.

С 1908 года антивосторговские публикации начали регулярно появляться в органе Главного совета СРН газете «Русское знамя» и ярославской газете «Русский народ». В 1909 году на основе этих публикаций была издана целая брошюра «Правда о расколе в среде правых». Анонимные авторы называли главными орудиями раскола Пуришкевича и протоиерея Восторгова. В своих обвинениях противники о. Иоанна дошли до того, что намекали, будто скоропостижная смерть влиятельных московских правых деятелей Владимира Грингмута и Юрия Бартенева — дело рук протоиерея Иоанна Восторгова.

Особенно обострилась внутренняя борьба, когда сторонники протоиерея Восторгова объявили о своем намерении созвать в Москве съезд монархистов. Последний всероссийский Съезд русских людей прошел весной 1907 года. С того времени произошли серьезные изменения политической ситуации в стране, в монархическом движении возникли внутренние распри. Для определения тактики действий «черной сотни» в послесмутное время, для примирения враждующих, для объединения сил нужен был съезд монархистов. И вот в 1909 году в условиях все углублявшихся внутренних распрей в монархическом движении о. Восторгов и близкие ему деятели «черной сотни» (архимандрит Макарий (Гневушев), Владимир Пуришкевич, Иван Айвазов, профессор Владислав Залеский и др.) попытались собрать объединительный форум. Однако их недоброжелатели заподозрили тут тайные намерения. Решительным противником созыва съезда выступил Главный Совет крупнейшей монархической организации — Союза русского народа.

Съезд все-таки состоялся 27 сентября — 4 октября в Москве. Было получено приветствие государя, в котором он писал, что знает готовность монархистов «верно и честно служить Мне и родине в строгом уважении законности и порядка». В одном из заседаний съезда принимал участие митрополит Владимир (Богоявленский). Почетным председателем Съезда был епископ Серафим (Чичагов), работу одного из отделов возглавлял епископ Стефан (Архангельский), активное участие в заседаниях принимали три будущих архиерея архимандрит Макарий (Гневушев), иеромонах Нестор (Анисимов) и протоиерей Епифаний Кузнецов (будущий епископ Селенгинский Ефрем). Как никогда ранее, на съезд собралось большое число представителей духовенства.

Обращаясь со вступительным словом к участникам съезда, о. Иоанн Восторгов заявил, что черносотенное дело есть дело любви, и потому действовать нужно в духе любви, стремясь объединить «всех друзей нашего святого церковно-народного и высоко-патриотического дела». Он выразил надежду, что существующая рознь не помешает всем монархистам в решительный момент стать плечом к плечу: «Ходить будем врозь, но драться будем вместе».

Однако достичь поставленных целей не удалось. Делегатов от СРН на съезде не было. Попытка объединения не состоялась.

Политическими неурядицами не преминули воспользоваться противники черносотенцев в среде священноначалия. Под лозунгом «Церковь вне политики» была предпринята очередная попытка запретить духовенству участие в деятельности политических партий. Поскольку клирики и монашествующие были главным образом членами «черной сотни», удар наносился именно по монархическому движению. Однако в январе 1909 года протоиерею Восторгову удалось отстоять в Св. синоде мысль о необходимости участия духовенства в правых партиях и союзах. Большую роль сыграло то, что о. Иоанну выразил доверие государь, пожаловав орден Св. Владимира 3-й ст. и подарив монархическим союзам Москвы Свой портрет. О. Иоанн продолжал свою неустанную миссионерскую и организационную деятельность. Признанием ее полезности стал Высочайший прием депутации московских монархистов во главе с протоиереем Восторговым, который состоялся 13 марта 1910 года.

В конце 1909 года государь поручает ему совершить поездку по восьми переселенческим епархиям (включая Владивостокскую) для определения порядка открытия в них новых приходов и школ, построения церквей и школьных зданий. Святейший Синод сделал эту поездку еще более насыщенной, поручив отцу Иоанну: 1) обозрение состояния и дел Пекинской духовной миссии в Китае; 2) рассмотрение на месте вопроса о епархиальном управлении церквами Северной Манчжурии в связи с возникшими разногласиями между Пекинским и Владивостокским епархиальными начальствами; 3) обозрение духовных семинарий, духовных мужских и женских епархиальных училищ в восьми епархиях Зауралья. Кроме того, совет Православного миссионерского общества поручил ему ознакомиться с состоянием миссионерского дела в Японии и Корее с обозрением местных миссионерских учреждений.

В течение многих месяцев он совершал путешествие по обширным просторам Сибири, Китая, Кореи, Манчжурии и Японии. Исполнение такого множества поручений было под силу лишь недюжинному по своим духовным и физическим силам человеку. Дневниковые записи, сделанные отцом Иоанном в этой поездке, свидетельствуют о его высоком чувстве долга и самоотверженности ради блага святой церкви и своего отечества. К примеру, такая запись: «Проехал Китай и Японию, посетил Сеул, Чемульно, а оттуда прорезал всю Корею к северу с большими неудобствами и лишениями через реку Ялу и горы Манчжурии, мимо знаменитого Тюринчена. Посетил всюду могилы русских воинов, совершил везде панихиды».

Понаблюдав за жизнью переселенцев в Сибири и на Дальнем Востоке и очень хорошо поняв их духовные нужды, отец Иоанн пришел к мысли организовать в Москве пастырско-миссионерские курсы по подготовке священников и учителей для создаваемых в переселенческих районах приходов и школ. Он издал пособие «Народно-миссионерские и катехизаторские курсы» с подробными программами занятий, с указанием учебников и руководящими статьями по этому вопросу.

C 9 сентября 1909 года — настоятель Князе-Владимирской церкви при Московском епархиальном доме. 6 октября 1909 г. избран почетным членом Казанской духовной академии.

Московские курсы, проходившие с 15 октября 1909 по 15 февраля 1910 года, менее всего походили на просветительский лекторий. Они оживотворялись участием слушателей в пастырской практике: слушатели четыре раза в неделю посещали богослужения, произносили проповеди, вели в различных местах Москвы миссионерские беседы с сектантами и раскольниками, проводили совместные собрания с церковнопросветительскими обществами (Миссионерским обществом, Православным палестинским обществом, Братством Петра-митрополита и др.), совершали паломнические поездки в Троице-Сергиеву Лавру, в Ново-Иерусалимский монастырь и др. Работа курсов оказалась успешной: 105 слушателей было рукоположено для переселенческих приходов в Сибири и на Дальнем Востоке.

«Этот человек незаурядного ума и огромной энергии, — писал об отце Иоанне протопресвитер Михаил Польский, — отлично справился с этой трудной задачей, избирая в священники способных псаломщиков и сельских учителей и подготовляя их на специальных курсах. Особенно поразительны были результаты обучения проповедничеству. В год по его методе ученики совершенно овладевали церковным ораторским искусством. Коллективно разработанные его учениками проповеди печатались и раздавались после произнесения их по церквам». Сам отец Иоанн писал: «Я могу сказать собратьям-пастырям одно: попробуйте только раз завести народно-катехизические или народно-миссионерские курсы, возьмите хоть несколько человек для обучения, проведите чрез 4–6 месяцев правильного обучения — ручаюсь, что потом от этого святого дела и радостного труда сами уже не отойдете. Вы увидите преданных прихожан, отличных и осведомленных сотрудников по миссии, воистину чад духовных, любовью преданных церкви и пастырю. Вкусите и видите, прииди и виждь — вот единственно путь к тому, чтобы убедиться в пользе курсов. Надо собирать чад церкви, скреплять их, единить пасомых, вооружать духовным оружием, и тогда мы будем пастырями, а не требоисполнителями, не формальными лекторами-проповедниками с церковной кафедры, а будем стоять в центре живого дела, окруженные живыми людьми, близкими нам, верующими и ревностными, — и тогда посрамится всякое сектантство. Тогда будет успешна борьба с тем, что, может быть, опаснее открытого сектантства: с сектантствующим настроением, с сомнениями и недоумениями, которые часто долго живут среди членов Церкви, постепенно охлаждая их преданность православию».

Отец Иоанн широко создавал народно-миссионерские курсы на уровне приходов. «Такие курсы теперь ведутся во многих местах Москвы и имеют до 8 тысяч слушателей, которые объединяются в «Братстве Воскресения», имеют свою газету «Церковность», — писал он.

В 1910 году отец Иоанн предпринял еще одну поездку для изучения духовных нужд переселенцев. На этот раз он объехал Туркестан от персидской границы до северных пределов Сырдарьинской области, посетил Семиреченскую и Семипалатинскую области.

В этом же году участвовал в работе организованного по его почину Общесибирского миссионерского съезда, был на съезде товарищем председателя и сделал доклад.

Сразу по окончании миссионерского съезда, 8 августа 1910 года под руководством о. Иоанна состоялось Совещание представителей сибирских монархических организаций, в работе которого приняли участие руководители черносотенных союзов Владивостока, Никольска-Уссурийского, Читы, Красноярска, Томска, Иркутска и других городов. На этом совещании он выступил с речью о задачах монархистов на далекой окраине России.

По возвращении в Москву неутомимый синодальный миссионер участвует в организации Высших богословских женских курсов в Москве. Митрополит Владимир назначает его 5 октября 1910 года руководителем курсов. Через два дня он возлагает на отца Иоанна еще одну обязанность — председателя Совета по управлению Московским епархиальным домом.

4-30 января 1911 г. был командирован в Рим и г. Бари (в Италии) для покупки участка земли с целью устроения храма и странноприимницы для паломников из России, прибывающих в Бари на поклонение мощам свт. Николая Чудотворца. В августе 1911 года с соизволения государя становится членом комитета по строительству в городе Бари храма и странноприимного дома.

12 мая 1911 года стал заведующим псаломщическими курсами в Москве для приготовления псаломщиков в епархии Сибири и Дальнего Востока.

В сентябре 1911 г. определением Святейшего синода протоиерей Иоанн Восторгов был направлен в Белгород для произнесения проповедей в дни праздничных торжеств в связи с открытием святых мощей святителя Иоасафа Белгородского.

В 1912 году организовал для Сибири и Дальнего Востока выездные пастырско-миссионерские курсы: в июле в Тобольске и в августе в Хабаровске. На пастырских курсах о. Иоанн приготовил около 500 священников и 100 псаломщиков для церквей Сибири.

После кончины митрополита Антония (Вадковского) на Санкт-Петербургскую кафедру был назначен покровитель о. Иоанна Московский митрополит Владимир (Богоявленский). Видимо в связи с этим в начале 1913 года появились слухи о готовящемся назначении протоиерея Восторгова настоятелем Казанского собора в Петербурге. Недруги о. Иоанна активизировались. Редактор-издатель еженедельника «Дым Отечества», один из лидеров русских националистов Александр Гарязин 15 марта опубликовал даже открытое письмо к митрополиту Владимиру по поводу этих слухов, в котором призывал владыку не назначать «этого человеконенавистника», который «гонится за славой и деньгами» (ходячие формулировки противников протоиерея Восторгова).

Как бы то ни было, назначение не состоялось. Вместо того 31 мая 1913 года о. Иоанн был назначен настоятелем одного из крупнейших и красивейших храмов России — Покровского собора на Рву (Василия Блаженного) в самом центре Москвы, где он служил до самого своего ареста.

Горячая ревность отца Иоанна Восторгова о благе святой церкви, мужественная защита православия от клеветы, искренняя любовь к царю и, несомненно, активное участие в патриотических организациях навлекали на него нападки тех, кто, напитавшись «прогрессивными» идеями, испытывал явную или скрытую вражду к православию и вековым отечественным традициям. «Тяжкая тревога закрадывается в сердце при виде этой зияющей бездны ненависти, окружающей церковь и истинно церковных людей, — писал отец Иоанн. — Мы видим опасность: все эти рассуждения, таящие ненависть к церкви, однако прикрытые и замаскированные общелиберальными и прогрессивными фразами то о свободе, гуманности и прочих приманках современности, то о свободе и силе самой церкви, делают свое пагубное дело».

Отец Иоанн, все свои колоссальные силы и время отдававший церковному делу, почти не участвовал в полемике. На выпады против себя отец Иоанн старался не отвечать. Лишь однажды, когда Николай Дурново выпустил брошюру, в которой отца Иоанна Восторгова обвиняли в блуде и присваивании казенных денег, он выступил с опровержением. Упомянутое сочинение и аналогичные публикации побуждают задуматься об умственном и душевном здоровье авторов. Так, Дурново писал: «Русская революция выдвинула чуть не на высоту расстриг: архимандрита Михаила-Жидовина, попа Георгия Гапона, Огнева, Тихвинского, Бриллиантова, Григория Петрова и о. Иоанна Восторгова». В своем опровержении отец Иоанн писал: «Полагаю, что для многих и, особенно, для меня — совершенная новость, что я будто бы "расстрига". Кто и когда и за что с меня снял сан и расстриг, не знаю и не помню. Но я ведь состою на службе, совершаю богослужения, проповедую, имею должность при Святейшем синоде, получаю различные поручения, и в формуляре у меня не значится, что я лишен сана».

Ложные печатные обвинения, несмотря на их фантастичность, подхватывали недоброжелатели и распространяли повсюду. В проповеди, произнесенной 24 августа в станице Ново-Александровской, в которой прошло детство отца Иоанна, он говорил: «Вы знаете, что по рассказам ваших смутьянов, усердно распространяемым здесь, на моей родине, и я будто бы за что-то сослан в Сибирь, совершал преступления, убил жену, бежал даже в Америку. Все это клевещут за то одно, что я остался верен долгу и присяге, Богу, Царю и отечеству и, как ныне перед вами, везде, куда Бог привел меня учить, я обличал смутьянов, бунтовщиков и лжеучителей. Но вы видите, вот я пред вами, не сослан, не обвинен и не был никогда и никем обвиняем в преступлениях». С сожалением нужно признать, что и среди людей, находившихся в церковной ограде, в том числе священников, были те, кто, поддавшись настроениям социально-общественного обновления или будучи теплохладными в вере, питали к отцу Иоанну неприязнь.

Он глубоко печалился от этого, но утешался тем, что люди, которые его знали и были едины в общем деле служения церкви, его горячо любили. Принимая в августе 1912 года по завершении пастырско-миссионерских курсов в дар Албазинскую икону Божией Матери, он сказал: «Святыня эта будет знаком нашего духовного с вами общения. Ведомо вам и то, что мне приходится идти часто над зияющей бездной ненависти человеческой. Страшно заглядывать в нее, и нередко сердце сжимается от боли и естественных страхований. В эти минуты ваш святой дар будет у меня перед глазами — укреплением и утешением. Он мне будет говорить о том, что на пути моем встречал я не одних врагов, но встречал и друзей, не одну ненависть, но и любовь».

В 1913 году Св. Синод принял таки решение, запрещающее лицам духовного звания руководить деятельностью политических партий и движений. Руководящие посты в черносотенном движении вынуждены были оставить протоиерей Иоанн Восторгов, архимандрит Макарий (Гневушев), архимандрит Виталий (Максименко) и многие другие представители активной части духовенства. Справедливости ради стоит отметить, что к тому времени «черная сотня» была уже парализована расколами.

В сентябре 1913 года, выполняя решение Св. синода, протоиерей Восторгов и архимандрит Макарий сложили с себя обязанности руководителей Русского монархического союза (РМС). Вместо себя о. Иоанн предложил избрать руководителем РМС отставного полковника В. В. Томилина. Однако на эту должность претендовал активный деятель московской «черной сотни», в прошлом близкий сподвижник о. Иоанна, Василий Орлов. Он был весьма популярен среди рабочих-железнодорожников, из числа которых создал отдел РМС. Однако к тому времени он подмочил свою репутацию тем, что оказался причастным к открытию в Москве клуба, в котором практиковались азартные игры (клуб вскоре был закрыт специальным распоряжением товарища министра внутренних дел). После того как было принято предложение о. Иоанна, сторонники Орлова покинули заседание, а затем на своем собрании избрали своего лидера председателем РМС. За эти действия Орлов и его наиболее активные сторонники были исключены из Союза. Они в свою очередь исключили о. Иоанна, архимандрита Макария и Томилина из РМС. Вся эта скандальная история сопровождалась взаимными обвинениями, жалобами правительству и т. д. В итоге группу Орлова принял к себе в «Русский народный союз имени Михаила Архангела» В. М. Пуришкевич. Видимо, это было сделано для того, чтобы замять скандал, обстоятельства которого с удовольствием смаковали журналисты из левых газет. В пользу того, что все именно так и было, говорит тот факт, что сам протоиерей Восторгов, настоявший на исключении группы Орлова из РМС, формально оставался членом Главной Палаты РНСМА вплоть до середины 1915 года.

Кстати, Томилин «достойно отблагодарил» своего покровителя за поддержку, выступив вскоре против него в печати с обвинениями в развале РМС, в отсутствии отчетности и даже растранжиривании средств союза. Впрочем, о. Иоанн вполне здраво себя оценивал как политика, сказав однажды: «Я не политик, а человек Церкви, и если бы мне пришлось выбирать между Россией и Церковью, я, конечно, выбрал бы последнюю». Хотя и за эти слова он был подвергнут осуждению некоторыми неразумными патриотами, обвинившими его ни много ни мало в отсутствии патриотизма.

Освободившись от организационных обязанностей, о. Иоанн смог больше внимания уделять литературно-издательской деятельности. При его непосредственном участии — как редактора, издателя и автора — выходил целый ряд православно-монархических изданий в Москве: газета «Церковность», «Московские церковные ведомости», ежедневная монархическая газета РМС и Русского монархического собрания «Патриот», газета «Русская земля», журналы «Верность» и «Потешный». В 1913 г. вышел в свет первый том «Полного собрания сочинений протоиерея Иоанна Восторгова». До 1916 года ему удалось издать пять томов своих сочинений.

Не перестал он заниматься духовным просвещением паствы и в годы Первой мировой войны, когда главным делом стала забота о нуждах больных и раненых воинов. В 1915 году он издал сборник речей и поучений под названием «Вопросы религии и православия в современной великой войне». А последний четвертый выпуск сборника «Во дни войны. Голос пастыря-патриота» ему удалось выпустить даже в 1917 году. Читая сегодня творения о. Иоанна, невольно обращаешь внимание на то, что они не поблекли от времени и до сих пор не утратили своей актуальности. Даже те из них, которые были написаны или произнесены явно на злобу дня. Наверное это потому, что в его проповедях и статьях дан здравый и строго православный взгляд на многие явления окружающего нас мира, к тому же многие ситуации, увы, очень схожи с сегодняшним положением в нашем Отечестве.

В начале 1915 года умерла жена протоиерея Иоанна. Сколь велико было его переживание, известно из письма отца Иоанна к митрополиту Макарию: «Возлюбленный и незабвенный Владыко, отец мой и архипастырь! От всей души благодарю Вас за слово участия и соболезнование моему горю. Тяжело оно, несказанно тяжело, но да будет и совершится воля Божия. Теперь уже нет у меня ничего на земле, в смысле земных плотских привязанностей: пусть безраздельная любовь к Святой Церкви и служение ей совершенно заполнят мою жизнь».

Митрополит Макарий, ценивший протоиерея Иоанна Восторгова как выдающегося церковного деятеля, специальным представлением от 22 апреля 1916года предложил Святейшему синоду возвести отца Иоанна по принятии монашества в сан епископа, викария Московской епархии, с целью объединения в митрополии всего миссионерского дела. Владыка Макарий закончил представление надеждой найти в лице Иоанна Восторгова умелого и верного пособника во всяком добром и церковном деле, особенно в деле миссии и организации приходской жизни.

Предложение это вызвало новую волну клеветнических выступлений против отца Иоанна. В связи с промедлением Святейшего синода в решении вопроса о епископстве отца Иоанна владыка Макарий 23 мая направил дополнительное представление. Касаясь публикаций против отца Иоанна, он писал: «Заметки и статьи не сообщают ровно ничего нового и повторяют старые клеветы на протоиерея Восторгова, давно и документально опровергнутые, пишутся его недоброжелателями — личными завистниками, охотно печатаются на страницах противоправительственных и противоцерковных газет, очевидно, потому, что в протоиерее И. Восторгове они справедливо опасаются найти сильного и опасного для них борца за Святую Церковь и за государственный порядок, чем он доселе и отличается. Для доказательства неправды всех изветов прилагаю несколько экземпляров его брошюры, составленной в ответ на обвинения некоего Николая Дурново, давнего и известного хулителя русских архиереев и церковных деятелей».

В представлении митрополита Макария приводятся факты, характеризующие отца Иоанна как настоятеля Покровского собора и священника-проповедника: «В соборе св. Василия Блаженного, где настоятельствует о. Восторгов и где прежде не было богомольцев, в настоящее время, благодаря его служению и постоянной миссионерской проповеди, такое множество богомольцев и такое религиозное усердие, что собор сей по количеству продаваемых свечей занял... одно из первых мест в епархии — 615 пудов в год». Закрытым голосованием о. Иоанн был избран председателем московского столичного Совета благочинных. «Он постоянно получает приглашения служить и проповедовать в самые многолюдные церкви столицы и епархии, причем его служения всегда привлекают особый прилив богомольцев... Все это говорит за то, что в сане епископа деятельность его будет еще плодотворнее».

С тяжелым сердцем принял лидер московских монархистов известие о февральском перевороте в Петрограде. Еще утром 28 февраля, когда не вполне было ясно, что происходит, он призывал одного из своих более молодых единомышленников «защищаться надо». На уныло-пессимистический вопрос: «Кого защищать?», отвечал: надо защищать «Порядок, Государство, Русский народ, который весь теперь занят на позициях, на фронте. Надо идти, как шли мы в первые безнадежные минуты в 1905 году». В своем дневнике сетовал на недальновидность и нераспорядительность высших чиновников: «Здравомыслящие градоправители упустили момент отвернуть русло революции и превратить грядущую трагедию в веселенький фарс жидовско-торгового погрома... Эх, и за что им деньги, чины и проч. дают!» Но уже поздней ночью 28 февраля он понял, что катастрофу не остановить: «Сердце вещее чует смертную тоску... Неужели "времена исполнились"? Чудилось мне, что Москва не спит, а чует день расплаты за грехи свои и грехи отцов... Что камень уже сорвался с горы и только Творец Один может сдержать падение его на виновные и невиновные головы». События февраля 1917 года стали тяжелым испытанием для всех монархистов-черносотенцев. Сгустились тучи и над протоиереем Восторговым. Среди духовенства нашлись люди, которые требовали от властей репрессий в отношении известного черносотенца. Его собрат, священник Троицкой церкви на Арбате, о. Н. А. Романскийрекомендовал властям немедленно арестовать его как «тайного и убежденного вдохновителя старого строя».

7 марта 1917 года под председательством о. Иоанна Восторгова прошло совещание представителей духовенства Москвы, на котором было принято решение «во имя пастырского и патриотического долга» подчиниться Временному правительству.

После Февральской революции церковь жила подготовкой к Поместному собору. Этому важнейшему в жизни церкви событию были подчинены все устремления как пастырей, так и мирян. Протоиерей Иоанн Восторгов был участником Поместного собора Православной российской церкви, на котором выступал с речью. В это время он был назначен на должность секретаря Миссионерского совета при Св. синоде, которую исполнял в 1917-1918 годах.

В самый разгар соборных деяний власть захватили большевики. Первой акцией новой власти в Москве стал расстрел Кремля. Пролилась первая кровь. Протоиерей Иоанн Восторгов сразу заявил себя противником большевистской власти. Он выступил с идеей объединения русского народа вокруг Православной Церкви. В газете «Церковность» в феврале 1918 года он писал: «Ибо одна Церковь остается у нас вне партий. Наше правительство, если оно есть, представляет собой не народ, не страну, а только власть класса, да и то не целого, а только одной части его; наши газеты представляют каждая только свою партию; только одна Церковь представляет весь верующий русский народ и способна сказать здравое и смелое слово».

С захватом власти откровенными богоненавистниками вновь зазвучал во всю мощь голос блестящего проповедника. О. Иоанн обращался к народу с вразумлениями и увещеваниями не только с амвона. Каждое воскресенье он служил молебны на Красной площади, где в проповедях неустрашимо обличал богоборческую власть. «Под самыми стенами захваченного большевиками Кремля, на Красной площади, с высоты Лобного места еженедельно говорил любимый москвичами батюшка свои вдохновенные проповеди и, исполняя долг пастыря, сознательно шел навстречу мученичеству», — пишет современный автор.

Когда до Москвы дошла весть об убиении первомученика митрополита Владимира, о. Иоанн произнёс на Поместном соборе трогательную речь, после которой к нему с благодарностью подошёл святейший патриарх Тихон. Батюшка тогда сказал: «Народ наш совершил грех, а грех требует искупления и покаяния, а для искупления прегрешений народа и для побуждения его к покаянию всегда требуется жертва, а в жертву всегда избираются лучшие, а не худшие. Вот где тайна мученичества старца митрополита. Чистый и честный, церковно настроенный, правдивый, смиренный митрополит Владимир мученическим подвигом сразу вырос в глазах верующих и смерть его такая, как и вся жизнь, без позы и фразы, не может пройти бесследно. Она будет искупляющим страданием и призывом и возбуждением к покаянию».

Батюшка горячо призывал православных немедленно объединяться в «дружины пасомых» для защиты церкви Христовой через приходские собрания, религиозные союзы и тому подобные братства: «вы, пасомые, должны составить около пастырей ту дружину, которая обязана в единства всецерковном бороться за веру и церковь», — так говорил он мирянам. А пастырей он призывал готовиться к исповедническому подвигу священной борьбы: «Есть область — область веры и церкви, где мы, пастыри, должны быть готовы на муки и страдания, должны гореть желанием исповедничества и мученичества...»

30 мая 1918 года был арестован в своей квартире вместе с епископом Селенгинским Ефремом (Кузнецовым) — его давним знакомым, который участвовал в Поместном соборе и с началом смуты не смог уже вернуться в свою Иркутскую епархию — и миссионером Николаем Варжанским. Одновременно были арестованы священник о. Димитрий Корнеев и староста Успенского собора Николай Ремизов. Им было предъявлено обвинение в том, что они дали согласие на продажу Епархиального дома, который был к тому времени уже отобран большевиками у законного собственника — Московской епархии. 8 июня 1918 года в газете «Известия» появилась статья «Коммерческая сделка патриарха Тихона, протоиерея Восторгова и Ко».

Сначала о. Иоанна содержали на Лубянке во внутренней тюрьме ВЧК, затем перевели в Бутырку. На следствии он убедительно доказал, что возводимые на него обвинения не только клевета, но являются заранее спланированной провокацией самой ЧК. В начале июня 1918 года протоиерей Иоанн обратился к начальнику Бутырской тюрьмы с просьбой разрешить ему совершить богослужение в тюремной церкви, тогда еще не закрытой.

17 (30) августа эсеры организовали два покушения на большевистских лидеров. В Петрограде был убит Моисей Урицкий. В Москве тяжело ранен Ленин. Через шесть дней новая власть объявила «красный террор». И раньше не отличавшиеся особенным милосердием большевики теперь начали просто зверствовать.

Первыми жертвами «красного террора» стали видные деятели царской России, в числе которых был и о. Иоанн. 23 августа (5 сентября) 1918 года недалеко от Московского городского Братского кладбища были расстреляны: епископ Селенгинский Ефрем (Кузнецов), протоиерей Иоанн Восторгов, председатель Государственного Совета Иван Григорьевич Щегловитов, министры внутренних дел Николай Маклаков и Алексей Хвостов и сенатор Степан Белецкий.

Очевидцы рассказывали: «По просьбе отца Иоанна палачи разрешили всем осужденным помолиться и попрощаться друг с другом. Все встали на колени, и полилась горячая молитва "смертников", после чего все подходили под благословение преосвященного Ефрема и отца Иоанна, а затем все простились друг с другом. Первым бодро подошел к могиле протоирей Восторгов, сказавший перед тем несколько слов остальным, приглашая всех с верою в милосердие Божие и скорое возрождение Родины принести последнюю искупительную жертву. "Я готов", — заключил он, обращаясь к конвою. Все встали на указанные места. Палач подошел к нему со спины вплотную, взял его левую руку, вывернул за поясницу и, приставив к затылку револьвер, выстрелил, одновременно толкнул отца Иоанна в могилу».