This can be recognized as a hole

As employees of the FSB and the deposit insurance agency were enriched on problem banks. Investigation "Medusa", "Project" and VTIMES

In the spring of 2019, Colonel Kirill Cherkalin, the head of the banking department of the FSB economic security service, was detained. Cherkalin and his colleaguesfound a record amount of cash - 12 billion rubles (more than in the apartments of the police colonel Dmitry Zakharchenko, which were literally stuffed with money). Immediately after that, Valery Miroshnikov, deputy head of the deposit insurance agency (DIA), a structure that became a real cash pipe in the mid-2010s, left Russia. Miroshnikov, on duty of the service, worked in a close conjunction with Cherkalin. He never returned home, but began to emerge in the testimony in the criminal case. Medusa, together with the Project and VTIMES , tells how and for what the deputy head of the DIA could collect tens of billions of rubles from bankers - and who else was enriched in mass bankruptcy and sanctions of banks, which are considered one of the main achievements of Elvira Nabiullina as chairman of the Bank of Russia.

Kirill Cherkalin-the once neatly trimmed impressive head of the “banking” department of the FSB-now looks like he decided to establish a sect: he has a long beard and long hair scattered over his shoulders.

“Well, what do you want is difficult to stay in your mind. He has a breakup: he sat, signed everything with a gold pen, his grandmas brought him every day. He has already lost a sense of reality, and then his own accepted him - he really did not understand what was happening, ”says the interlocutor of Medusa, close to the investigation.

In the Lefortovo pre -trial detention center, Cherkalin is already more than a year and a half. During this time, he concluded an agreement with the investigation and testified to his colleagues - the former deputy head of the FSB department Dmitry Frolov and the operative Andrei Vasiliev.

Cherkalin is accused of particularly large fraud and receiving bribes on an especially large scale. In particular, in one of the episodes, Cherkalin is charged with receiving bribes for the “general patronage” of the Bank “Transport”.

But this is not all - during the investigation in the case, about 10 episodes of criminal activity related to banks have already appeared, the interlocutor, close to the investigation: “In the UK there is literally the turn of bankers with knapsacks, who go to tell how they were leveled.”

Cherkalin himself, a year ago, informed the investigation that most of the money he had found is not him - they belong to the deputy director of the State Corporation Agency for Loster Insurance Valery Miroshnikov. According to the colonel, he was the author of criminal schemes, this was written about this with reference to the source “Open Media” close to the investigation.

“You look at Cherkalin - and even sorry. He, not seven spans in his forehead, says: “They told me, it was possible,” the interlocutor of Medusa, familiar with the course of the investigation, describes the colonel.

Having studied the correspondence of Cherkalin with Miroshnikov, the investigation planned to interrogate the deputy director of the DIA as a witness, but he did not appear for interrogation. Law enforcement agencies could not get to him: Miroshnikov left the country immediately after the detention of Cherkalin, wrote The Bell and the Project. According to Miroshnikov’s acquaintances, when Cherkalin was arrested, he was in Australia - and decided not to return to Russia. And after two and a half months, the DIA reported his resignation without indicating its reasons.

The name of Miroshnikov is regularly mentioned in the testimony in the Cherkalin case, says the interlocutor of Medusa, close to the investigation. “Miroshnikov was always the main thing, Cherkalin really tells the truth - this is not his money, he really was just a guardian and Kryshazha Miroshnikov and DIA,” said Alexander Zheleznyak, who left Russia, the former chairman of the Board of Probesesbanka, who had lost his license. “At the same time, everyone forgot about Miroshnikov, he simply disappeared into the air.”

The investigator in this case Nikolai Tutichevich refused to comment on the comments. The Central Bank did not answer the question of whether they would conduct an official audit in connection with the circumstances that have opened in the framework of Cherkalin.

Valery Miroshnikov did not respond to the request of Medusa about the conversation for this article. Cherkalin lawyer Vladimir Mikhailov refused to comment.

Banking stripping

“Who takes bribes in the Central Bank? You know? If you know, tell me, ”Elvira Nabiullina asked her friend shortly after she took the post of chairman of the Central Bank in 2013. Arriving at the Central Bank, Nabiullina tried to understand which people you can work with, he recalls in a conversation with the "Medusa" - "who is clean, who is not clean."

President Vladimir Putin proposed to appoint Nabiullin the head of the Central Bank, whose assistant she worked after leaving the post of Minister of Economic Development. She had a carte blanche from Putin for decisive actions, several large bankers converge.

Nabiullina began clearing the banking sector from “non-viable players” and managed to withdraw licenses even among banks, which the Central Bank was afraid to touch for years-for example, at the Master Bank, “in the eyes of the amazed public for many years,” says a large financier.

I noticed that in the Central Bank [...] there is an injury associated with the murder of the deputy chairman of the Central Bank Andrei Kozlov. [...] The regulator is now really working [...] Superior, possibly a little more carefully than the sharpness of the situation requires. The Central Bank may be the initiator of the persecution, working with law enforcement agencies. In any case, I have an internal readiness to do it.

Elvira Nabiullina - in an interview with Kommersant after appointing

Nabiullina broke the style of the previous leadership of the Central Bank - to close her eyes and negotiate - says the interlocutor of the "Medusa". When it was, the Central Bank for seven years recalled about 500 banking licenses, and sent about 30 more banks for a sanitation - this is the name of the financial recovery procedure of the bank, which has accumulated too many bad debts .

Since then, many large bankers and financiers have left the country due to problems with business. Almost all of them became defendants in criminal cases and defendants in claims for hundreds of billions of rubles.

Such intransigence and radical actions of Nabiullina in relation to problematic banks sharply increased the role of the deposit insurance agency. The DIA has become a huge funnel, through which over the past seven years have passed one and a half trillion rubles of public money - and comparable in scale the assets of banks that have lost the license.

What did the DIA do earlier?

In 2003, the state created the DIA and adopted an important law on deposit insurance: deposits of up to 100 thousand rubles in banks participating in this system were insured by the state. If the Central Bank introduced a temporary administration into the bank or deprived the institution of the license, the DIA should have paid money to the depositors, and then demand it from the bank.

When creating the restructuring agency, credit organizations - the predecessor of the DIA - received only 10 billion rubles from the state. With the launch of the deposit insurance system, he had more and more money: banks each quarter expel contributions from all attracted deposits. The state increased insurance: until 190, 400, 700 thousand rubles and finally to the current 1.4 million. In 2008, the state allocated ASV 200 billion rubles. “When we received 200 billion rubles from the budget, we immediately received a shaft of“ offers ”from people who were eager to guarantee this money,” the then head of the DIA Turbanov recalled in an interview with Vedomosti in three years.

Although many bankers recall Turbanov as an honest person, some still managed to “steer”. Banker Alexander Lebedev claims that the top managers of his national reserve bank attracted the deposits of the DIA for the rollback. “The rate was 4%for us, and the real 12%. Something from this difference was thrown back [the deputy director of the ASV Valery] Miroshnikov, ”he recalls. A similar scheme is described by another banker who left Russia.

Then, in 2008, a law on banks sanctions appeared.

Over the next four years, the ASV spent only a few sanctions, one of which remains for the largest agency: in 2011, after Sergey Sobyanin replaced Yuri Luzhkov in the chair of the Moscow Mayor, the DIA transferred the VTB of 295 billion rubles to recover the Bank of Moscow.

And the first bank that fell under this law was “Russian capital” (now - “Dom.rf”). He in October 2008, 10 days before the adoption of the law, took the National Reserve Bank Alexander Lebedev for reorganization. The NRB received a little more than eight billion rubles for a reorganization, but later returned them to the DIA. The reorganization of “Russian capital” lasted 10 years, during which time financial assistance to the bank, according to the Accounts Chamber, amounted to 164 billion, almost half of which - from the ACV (ransom of assets before the transfer of the Bank “Dom.rf”).

"He shared with everyone, gave everyone to earn"

If you believe the stories of numerous interlocutors of Medusa, Miroshnikov was a rare type of active and in many issues of an effective official.

Miroshnikov has very rich experience working with problem banks. Back in 1999, he came to work at the Restructuring Agency for credit organizations, then moved to the DIA replaced him. And before that he worked in the Central Bank, where he was engaged in inspections and rehabilitation of banks. More than a dozen former and existing bankers who dealt with Miroshnikov praise him and even talk about him with admiration: it was easy to work with him, he did not like the bureaucracy and could find a solution to any difficult task.

“It was possible to take any problem with him and discuss and find a solution for tea, he worked very effectively,” says a federal official from a financial bloc about Miroshnikov.

“Super -efficient, understanding a person,” Dmitry Tselakov, who worked in the Department of the Ministry of Internal Affairs to combat organized crime, characterizes him. “He was an entrepreneur, made great money, knew how to quickly resolve issues if desired,” the current banker describes Miroshnikova. “Miroshnikov is complex, ambiguous solutions, complex management. In his place, there could be a crystal pure person - and he would harm, ”another major banker argues.

“Miroshnikov is true of a genius, I was present at his meetings: he painted all the schemes, did everything. Everyone listened to him, he shared absolutely with all the lower ranks, he gave everything to earn money, ”admires the former co -owner of Probesknishbank Alexander Zheleznyak.

The main source of “earnings” for the deputy director of the state corporation could be bankruptcies of banks after calling the license, two current bankers converge. The difference from ordinary bankruptcies, when creditors themselves can appoint a bankruptcy trustee, managed bankruptcy of banks only of the DIA - as it is spelled out in the law “On Bankruptcy of Credit Organizations”.

“I understood that he [Miroshnikov] did: the bank has a license, and then everything changes in it: security company, lawyers, accountant. Your people are assigned to these places, ”says the banker, who has gone through the review of the license.

This mechanism is officially registered. To work with banks deprived of a license, the DIA has special accredited organizations - 20 legal, 11 accounting and seven trading floors on which property was sold. Accredited organizations of the DIA selected according to a very opaque procedure, the Federal Antimonopoly Service (FAS) pointed out .

It was Valery Miroshnikov who was responsible for the selection of external lawyers in the DIA. Their services were very generously paid,Write Vedomosti : for example, the Law Company Vector Law received 10 million rubles monthly, and the Moscow College of Lawyers Kvorum - 8.5 million rubles a month, plus 15% of the return of assets to the bankruptcy estate. Moreover, in some cases, the lawyers took the percentage even from the amounts that the debtors returned voluntarily, the lenders of Probesinessbank complained .

The practice of the DIA to sell the property of bankrupt banks also raised questions. For example, in November 2016, the agency sold the bank “Let's go!” At closed auction at a price is two times cheaper than the initial one - for 380 million rubles instead of 770 million. And the buyer-the “Sovcombank”-soon resold this bank to the top managers of the subsidiary of the DIA-“Russian capital”.

The asset was pretty attractive - even before Probesinessbank lost a license, the owners discussed the sale of the Bank "Let's go!" With the VTB group for three billion rubles, the interlocutor of Vedomosti said.

Over the next three years, the new owners received almost two billion rubles of dividends from the bank. Probesesbanka creditors triedto challenge the sale of the bank "Let's go!" At the auction, counting the price of underestimated, but lost in three instances. And only in February 2019, the Supreme Courtcanceled these decisions and issued a decision that there are signs of interest in the ACD of the auction.

“As the former head of the arbitration court Anton Ivanov said, the goal of any arbitration manager is to sell as many assets as cheaper as possible to his guys,” the interlocutor, close to the board of directors of the DIA, shrugs his hands. “There is a question in an independent assessment: was it at the DIA or not - the advice is not in the know.”

The effectiveness of the work involved in the agency of lawyers and trading floors can be evaluated according to the annual report of the state corporation. In 2019, the DIA recovered 32.4 billion rubles from debtors through courts, spending 8.5 billion rubles on legal support (39% of all expenses for bankruptcy proceedings).

As a result of all the efforts of the DIA and its partners, creditors of bankrupt banks receive about 45% of their money back - this is the average indicator for completed bankruptcy for 2019.

45% is a lot, says the partner of Pepelyaev Group, Julia Litovtseva, but this figure is formed at the expense of borrowers whose obligations to the bank are provided with pledge. As a result, the money is mainly losing business - those companies that kept money in bankrupt banks. In the line of creditors, they are the last.

How to lose all savings

In January 2016, the senior mechanic of Super -Tanker Dmitry Protasiev returned home from a difficult flight: a steering car refused in the Pacific Ocean, there was a lot of work. Five days after his return to the Inter -Kommerz bank, where Protasiev held all the savings for 20 years of work, introduced a temporary administration. The story was typical: the Central Bank demanded that the bank pay reserves, after which the “intercom” critically decreased capital.

For Protasiev, this was a surprise: he was responsible for the choice of the bank, studied banking standards and watched how the bank complies them. On the bank accounts, Transneft and the Federal Customs Service kept their money; The former deputy chairman and the head of the legal department of the Central Bank Sergey Golubev worked in Inter -Kommerza - the mechanic considered all this to the bank's reliability indicators.

After 10 days, the Central Bank recalled a license and Protasiev lost 20 million rubles from the Inter -Kommer - all that he drunk for life for the construction of a house and a pension. The mechanic did not give up: he is trying to sue the Central Bank and DIA, reads the book of a specialist in the motivation of Robert Sharm “Inspiration for every day” and believes that any test tempers a person.

The DIA paid 64 billion rubles to the Inter -Kommerza depositors - at that time it was a record amount. The bank owed about three billion rubles to people - such as a mechanic Protasiev - whose deposits amounted to more than 1.4 million rubles (excess of this amount is not covered by state insurance). Another 18 billion rubles were lost by companies holding funds at Inter -Kommerz - for example, on settlement accounts.

The bank deprived of a license, as a rule, is recognized as bankrupt and transferred to bankruptcy proceedings - it is controlled by the ACV. The agency must sell the bank’s property, recover debts from those who took loans there and - if necessary - to hold “controlling persons” accountable. All the money received is entered in the so -called competitive mass that the agency should be distributed between creditors, one of which becomes itself - after all, it paid according to the insured contributions.

In order to return the money, the DIA filed a lawsuit against the three former top managers of Inter-Kommerza and the former chairman of the board and shareholder of the bank Alexander Bugaevsky. Other shareholders of the bursting bank of the DIA have not yet been held accountable. The agency did not find “legal grounds” for this, according to the response of the DIA to the request of “Medusa”.

“It is sometimes incomprehensible with the DIA: why it won here, it forgot to win, then it filed a lawsuit, and then it forgot,” the current large banker smiles. This problem is also recognized by the interlocutor of Medusa, close to the Board of Directors of the DIA: the claims need to be filed with everyone, otherwise you can’t explain the selectivity in any way.

For five years since the bankruptcy of Inter -Kommerza, the DIA was able to return only 8.5 billion rubles to the competitive mass, of which about two billion through the courts. The process is delayed, after four years it expires the limitation period .

The chances of returning his money with the help of DIA Potasiev are less and less: the mechanic already asks the judge to hold President Putin and the head of the Central Bank Nabiullin. Of the 20 million rubles, he managed to return only about three: 1.4 million - by insurance, the rest is in the process of bankruptcy proceedings.

Центробанк не может вмешиваться в оперативную деятельность конкурсного управляющего, за исключением случаев, предусмотренных законодательством, говорится в ответе ЦБ на запрос «Медузы».

У вас проблемы? Станьте санатором

Механик Протасьев и другие клиенты «Интеркоммерца» могли бы сохранить свои деньги, если бы ЦБ выбрал другой путь — санацию банка. К этому варианту прибегают, если банкротство может иметь слишком опасные социальные или экономические последствия. Например, крах крупного розничного банка может напугать вкладчиков других банков, они пойдут забирать вклады, и проблемы возникнут уже у всех банков.

При санации банк продолжает работать, а деньги теряют только его владельцы — вместе с банком. Но это и справедливо, ведь именно они привели банк в «печальное финансовое состояние», объяснял логику Центробанк.

Сложно про санацию

To improve the financial organization, a sanatorium is found, which can solve its problems. Previously, in this role, as a rule, larger banks played, now - the Central Bank itself.

Деньги на санацию выделяет ЦБ (через АСВ) и санатор получает их когда оформит контроль над банком. Владельцы проблемных банков отдают свои доли за символические деньги, ведь выбора у них нет: банк, скорее всего, уже не жилец, и если дойдет до банкротства, доли собственников все равно обесценятся. Кроме того, закон позволяет ЦБ уменьшать уставный капитал (вложения собственников) до размера собственного, а если тот становится отрицательным (например, если ЦБ требует досоздать много резервов) — до символического одного рубля.

Санируемый банк продолжает обслуживать клиентов, они свои деньги не теряют. Банк-санатор получает весь бизнес и клиентов санируемого банка, а также длинные и дешевые — по ставке всего 0,51% годовых на срок до 10 лет — деньги на его оздоровление. Сам санируемый банк при этом не обязан соблюдать нормативы ЦБ — это важно, поскольку позволяет санатору скидывать туда собственные проблемные активы, чтобы не портить свой баланс.

Ключевую роль тут тоже играло АСВ. Именно агентство просчитывало для ЦБ варианты, как лучше поступить с конкретным банком — отправить на санацию или же на ликвидацию, говорит крупный действующий банкир. Именно АСВ определяло, сколько денег понадобится для спасения банка. Формально заключение о размере «дыры» в балансе дает комиссия, куда входят представители и ЦБ и АСВ, но два банкира — бывший и действующий — сходятся во мнении, что в основу ложились оценки агентства.

«Дыру считали люди Валеры [Мирошникова] и [Георгия] Агапцева [заместитель гендиректора АСВ]», — уточняет действующий банкир. “The larger the hole, the more they get [for reorganization]. А именно АСВ указывал дыру, не ЦБ. Выходит их комиссия и начинает колдовать — это можно признать дырой, это можно признать дырой», — говорит бывший совладелец «Пробизнесбанка» Железняк.

Money for panting financial holes in problem banks also went through the DIA: the agency gave them to sanators at 0.51% per annum. Всего на санацию банков потратили два триллиона рублей, две трети из которых — после 2013 года.

Why is it so expensive?

«Все мы удивляемся: почему, например, был работающий банк с недостатком капитала 50 миллиардов рублей, провели санацию и потратили на это уже 600 миллиардов? Потому что когда у банка меняется собственник, все рушится. Прежде всего — бегство пассивов — вкладчики видят, что банк проблемный и идут забирать из него деньги. Образуется огромная дыра. Ее уже надо закрывать не в сумме дефицита капитала. Потом резко ухудшается качество активов — кредитов, в первую очередь. Кредит — это всегда договоренность между двумя сторонами. Если одна сторона как бы исчезла, то договоренность — тоже, сразу неожиданное количество активов становятся проблемными. В результате «дыра» в балансе расползается в четыре-пять раз и ЦБ вынужден закрывать ее деньгами — в расчете, что потом что-то удастся вернуть. И что-то вернуть удается, но в момент вступления санации все выглядит удручающе», — так объясняет большие траты на санации председатель наблюдательного совета Московской биржи Олег Вьюгин, работавший в ЦБ и возглавлявший совет директоров крупного банка.

Кто будет санатором проблемного банка — тоже решало агентство , надо было только согласовать кандидатуры в ЦБ.

Далеко не все банкиры стремились стать санаторами проблемных банков — слишком много там было «скелетов в шкафу» . Но для банкиров, которым очень нужны были деньги, возникала интересная возможность решить собственные проблемы за счет денег от АСВ и перевесить собственные плохие кредиты на санируемый банк — ведь ему не нужно соблюдать нормативы.

«Очень многие банки, будучи в плохом состоянии сами, но имея связи, использовали этот механизм [санации] для решения собственных проблем», — подтверждает глава правления «Альфа-банка» Андрей Соколов. За санацию других банков брались — и даже боролись за нее с конкурентами — «Открытие», Бинбанк, Промсвязьбанк, Татфондбанк. В итоге первые три сами отправились на санацию, а последний лишился лицензии. Но прямой связи с санацией тут нет, уверяет ЦБ в своем комментарии «Медузе».

Конкурсы по выбору санатора зачастую были имитацией: несколько участников конкурса на санацию «Траста» признавались «Ведомостям», что подавали заявку, понимая, что «негласное решение уже принято». За право стать санатором приходилось платить «откаты» топ-менеджерам АСВ — в этом единодушны три уехавших и один действующий банкир, с которыми мы говорили для этой статьи. Двое из них назвали размер отката — от 3 до 5% выделенной на санацию суммы.

One of the banks who left believes that he had to receive kickbacks “someone in the Central Bank”, but who exactly does not know. “All this was supposed to work in a conjunction: the Central Bank - ASV - banking departments of the Ministry of Internal Affairs - the banking department of the FSB,” the interlocutor close to the FSB argues, “apparently, the rod was the ACB and the FSB, and the main performer was Miroshnikov, so he ran away immediately from the country. Now everything rests against him, and the rest, including the Central Bank, is behind the scenes. ”

Чтобы выдать средства на санации, Центробанк включал печатный станок: триллион рублей, выданный через АСВ банкам, — это «чистая эмиссия», объясняет глава Банковского института ВШЭ Василий Солодков.

Все это приучило банкиров к безнаказанности, считает он: «Деньги [на санацию] выделялись сотнями миллиардов, причем ЦБ брал их из воздуха. Посыл [для банкиров] был такой: можно делать все, что угодно и, если твой банк попадет на санацию, все твои убытки покроет ЦБ».

«Понятийка» в сейфе Мирошникова

Почти все собеседники «Медузы» утверждают, что договариваться обо всем, что связано с санациями банков, нужно было с Мирошниковым. В показаниях по делу Черкалина подробно описан один такой эпизод.

В 2013 году между друзьями, партнерами и совладельцами «Балтийского банка» Олегом Шигаевым и Андреем Исаевым начался конфликт. Они вели бизнес вместе с конца 1990-х, у обоих было по 50% банка, но банком в основном занимался Шигаев — он возглавлял правление банка. Исаева больше интересовала недвижимость: ему, в частности. принадлежали знаменитый Дом Зингера и Малый гостиный двор в Петербурге.

В 2012 году Исаеву стало казаться, что партнер обманывает его и тайно выводит активы из банка: он начал требовать отчеты, а затем и настаивать, чтобы Шигаев ушел с поста. В ответ Шигаев якобы решил обхитрить партнера — отдать банк АСВ и «Альфа-банку» на санацию, получить за это неофициальные отступные, а Исаева оставить ни с чем (правда, это версия Исаева, которую он изложил в своем заявлении в Следственный комитет). Исаев подтвердил «Медузе» подачу заявления в СК и его содержание.

В разгар конфликта с партнером Шигаев нанял юриста Ваху Гишкаева, тот через своего знакомого Константина Тублина договорился о встрече с Мирошниковым — это следует из показаний Гишкаева по уголовному делу (копии есть в распоряжении «Медузы», их подлинность подтвердил сам Гишкаев).

«В мае 2014 года Тублин позвонил мне и сказал, что председатель правления «Альфа-банка» [Андрей Соколов] и Мирошников готовы встретиться. Первая встреча проходила в ресторане. Я довел до присутствующих лиц, что между владельцами имеется корпоративный спор. Соколов сказал, что ему интересен «Балтийский банк», и он готов провести санацию, для чего у него имеются все необходимые ресурсы», — говорится в показаниях.

На второй встрече в московском Vogue Cafe, говорится в показаниях Гишкаева, «от Соколова и Мирошникова поступила просьба предоставить доступ к финансово-хозяйственной документации банка». Шигаев согласился. Затем назначили еще одну встречу, беседа ее участников подробно воспроизведена в показаниях Гишкаева.

Встреча была в ресторане «Капри». В ресторане был один Соколов, разговор происходил в отдельной комнате слева. Пока мы ожидали Шигаева, я спросил у Соколова по поводу санации «Балтийского банка», на что Соколов показал мне документ, назвал его «экспресс-анализом» финансовой деятельности банка.

Соколов сказал, что выявлена дыра (недосозданные резервы) на 30-33 миллиарда рублей. Я ответил, что такого не может быть. Тогда Соколов пояснил, что это искусственно завышенная сумма, чтобы получить от ЦБ льготный кредит в 60 миллиардов рублей на проведение санации. Чтобы получить такой кредит, недосозданные резервы должны быть в сумме 30-33 миллиарда рублей, поэтому меньшая сумма ему и «Альфа-банку» неинтересна.

Я ответил Соколову дословно: «Хорошо вы рисуете, нет там такой дыры, ведь там же этого не было». Такая сумма нужна была Соколову для того, чтобы «Альфа-банк» смог заработать на этой сделке минимум 10 миллиардов рублей и еще один миллиард рублей он должен отдать Мирошникову, который должен будет передать часть из этой суммы сотрудникам ФСБ из «банковского отдела», как я понимал с его слов — за организацию и содействие в организации сделки.

«Гишкаев вился вокруг этой сделки, хотел продать нам подноготную Шигаева, хотел быть в доле, а сейчас просто зол, что мимо него прошли большие деньги, а он ничего не получил», — так собеседник в «Альфа-банке» прокомментировал показания Гишкаева о роли банка в этой истории. Соколова, по его словам, в рамках дела Черкалина не опрашивали.

Окончательно вопрос о санации «Балтийского банка» решался уже в кабинете Мирошникова в АСВ в августе 2014 года, говорится в показаниях Гишкаева.

Ближе к 20-м числам августа по инициативе Мирошникова мы приехали в офис АСВ. Встреча также была организована через Тублина. В ходе беседы Мирошников спросил у Шигаева, согласен ли он на санацию «Балтийского банка» «Альфа-банком». Шигаев ничего не ответил, поскольку был подавлен сложившейся ситуацией. Тогда Мирошников начал давить на него.

Мирошников стал высказывать определенные угрозы, сказал Шигаеву, что если он откажется, у банка и у него самого будут проблемы с правоохранительными органами, и у банка могут отозвать лицензию. [Я] спросил у Шигаева, имеются ли у него какие-либо встречные требования: «может быть, вы денег хотите? Так назовите сумму, не стесняйтесь. Может быть, вы хотите 5 миллиардов рублей, может быть, 2 миллиарда рублей, которые вы вносили в капитал банка из своих личных денег?».

Мирошников сказал, чтобы Шигаев и Соколов составили «понятийку» — соответствующее конфиденциальное и неофициальное соглашение между сторонами на эту сумму в виде благодарности от Соколова и что Мирошников гарантирует выплату этой суммы, […] «понятийку» сохранит в своем служебном сейфе. В итоге Шигаев высказал свое согласие, Мирошников сказал, что сейчас направит телефонограмму в ЦБ о согласии на добровольную санацию, предупредил, что все должно пройти тихо, без огласки и комментариев в СМИ.

Применение мер надзорного реагирования, включая принудительные, находится исключительно в компетенции ЦБ, заявили в АСВ в ответ на запрос «Медузы».

20 августа 2014 года Центробанк отправил Балтийский банк на санацию и выделил на это 57,4 миллиарда рублей. Санатором стал «Альфа-банк».

В пресс-службе «Альфа-банка» на запрос «Медузы» ответили, что никаких следственных действий по поводу санации «Балтийского» с сотрудниками банка не проводилось. Андрей Соколов заявил «Медузе», что информация о взятках Мирошникову и «банковскому отделу», а также о «понятийке» не соответствует действительности.

Андрей Исаев подавал иск о необоснованности санации «Балтийского банка», но проиграл тяжбу с «Альфа-банком» в трех инстанциях, включая Верховный суд. Сейчас Шигаев и Исаев — фигуранты уголовных дел по обвинению в мошенничестве, они числятся в федеральном розыске.

В АСВ эти показания комментировать не стали.

170 миллиардов для Ротенберга

Начальник Мирошникова, директор АСВ Юрий Исаев в переговорах с банками по поводу санаций обычно не участвовал. «Исаев никогда не вмешивался в процесс — он занимался стратегическими вещами: Минфин, ЦБ, никогда в детали не погружался», — говорит крупный действующий банкир.

Но «Медузе» удалось найти один случай, в котором всплывает фамилия Исаева: это санация «Мособлбанка», деньги на которую получил СМП-Банк Аркадия Ротенберга, миллиардера и бывшего спарринг-партнера президента Владимира Путина.

Кто такой Исаев?

Возглавляющий АСВ с конца 2012 года Юрий Исаев — очень закрытый человек, говорит его знакомый. В его богатой биографии переплетены две линии — финансовая и силовая: он работал в «Импэксбанке» и «Российским банке развития», в правительстве — заместителем тогдашнего министра экономики Германа Грефа, потом меньше года был советником первого заместителя руководителя ФСБ Сергея Смирнова.

По данным совместного расследования The Bell и «Проекта», Смирнов вместе с Черкалиным ездил на встречу с Михаилом Завертяевым, бывшим совладельцем и зампредом правления банка «Интелфинанс», лишенного лицензии. На встрече они в том числе убеждали банкира прекратить пытаться вернуть выведенные из банка активы. Исаев был зампредом комитета Госдумы по финансовым рынкам, а затем три года возглавлял «Динамо» — главное спортивное общество силовиков.

Проблемы с Центробанком у владельцев «Мособлбанка» Анджея Мальчевского и его сына Александра начались еще в 2011-м, когда ЦБ на полгода запретил их банку принимать вклады населения. Банк решил эту проблему довольно изящно, начав раздавать вкладчикам свои акции — на акционеров банка запрет ЦБ не распространялся.

«Мособлбанк» расширял бизнес, к 2013 году располагал одной из самых крупных филиальных сетей в стране (более 600 отделений), выдавал ипотеку, а его совет директоров возглавлял экс-спикер Госдумы Геннадий Селезнев.

По свидетельству бывшего топ-менеджера банка, проводившие проверки сотрудники ЦБ в неофициальных беседах выражали недовольство не столько схемой привлечения вкладов, сколько владельцами банка. «Вы непрозрачны для регулятора, мы не понимаем, откуда вы взялись. Нужен понятный и прозрачный собственник — так они нам говорили», — пересказывает он суть претензий.

А в конце 2013 года на владельцев банка вышли и претенденты на долю в нем — совладелец ЗАО «Ритуал-сервис» Олег Шелягов и глава Национального союза ветеранов дзюдо, член совета директоров СМП-Банка Павел Бальский. Оба представляли интересы одного человека — Аркадия Ротенберга, считает бывший топ-менеджер банка.

Одна из первых их встреч с Мальчевским-младшим состоялась в здании Национального союза ветеранов дзюдо, возглавляемого Аркадием Ротенбергом. Вот как ее описывает бывший топ-менеджер банка, которому Мальчевский рассказывал о встрече: «Нужно было подтвердить, что они [Шелягов и Бальский] от Ротенберга. Они говорят: «Сейчас приедет Юра Исаев, подтвердит, что мы от Ротенбергов. Он все будет со стороны АСВ курировать». Бальский позвонил Исаеву. Он примчался через 30 или 40 минут и очень извинялся, что опоздал».

Адвокат Александра Мальчевского отказался от комментариев. Шелягов сказал, что такого случая не помнит: «Мы с Исаевым встречались только у него в кабинете».

Отдать долю не только в банке, но и в остальном своем бизнесе Мальчевские якобы должны были в обмен на избавление от проблем. «Они [Бальский и Шелягов] говорили: мы знаем, что у вас «геморрой» с ЦБ, мы определим нормы прибыли, зайдем, и проблем не будет», — так описывает условия собеседник «Медузы».

По его словам, Мальчевские даже пожертвовали 120 миллионов рублей хоккейному клубу «Динамо» и еще 30 миллионов рублей — Союзу ветеранов дзюдо. «Это было нужно, чтобы продемонстрировать готовность и желание работать с Ротенбергами, как говорил Бальский — «купить входной билет». Без этого, по его словам, переговоры не пойдут», — говорит собеседник «Медузы».

Изначально обсуждалось, что новые совладельцы получат 25% акций, в процессе переговоров их размер вырос до 50%, а затем и до 75%.

Шелягов в разговоре с «Медузой» отрицает, что вел переговоры об этом. По его словам, с менеджментом «Мособлбанка» они сразу обсуждали санацию: «Мы договаривались о санации, у них была огромная дыра. Я не был уполномочен представлять интересы Аркадия Романовича, меня как советника пригласил Мирошников».

У «Мособлбанка» в итоге действительно не появилось новых совладельцев, но через процедуру санации банк все же перешел под контроль Аркадия Ротенберга. После этого Шелягов его возглавил, а Бальский вошел в совет директоров.

В апреле 2014 года после присоединения Крыма у Ротенбергов начались серьезные проблемы с СМП-Банком. Против банка ввели санкции США , его на два дня отключили от международных платежных систем, и вкладчики за пару дней вынесли из банка больше 10 миллиардов рублей. А через месяц после этого ЦБ решил отдать на санацию «Мособлбанк» обнаружив , что из него выведено больше 60 миллиардов рублей. Санатором без конкурса стал СМП-Банк.

«Вся эта хрень началась после Крыма, когда они [СМП-банк] попали под санкции, и надо было спасать друзей», — горячится собеседник «Медузы». На санацию «Мособлбанка» направили 170 миллиардов рублей — это вторая по величине сумма, выделенная государством на санацию одного банка. Больше получил только ВТБ на санацию «Банка Москвы» — 295 миллиардов рублей. «Цифры астрономические и поражают воображение, но из банка была выведена почти вся валюта баланса», —говорил потом глава СМП-Банка Артем Оболенский.

В обвинительном заключении по делу Анджея Мальчевского говорилось , что деньги со счетов вкладчиков банка незаконно списывались, обналичивались и вкладывались в недвижимость, землю и другие активы. Это работало как пирамида: вклады старых возвращались за счет новых вкладчиков.

Мальчевский-старший дал показания, признал вину и «принял меры к возмещению ущерба». Он получил четыре года колонии и умер в тюрьме от инфекционного менингита. Его сына заочно арестовали по обвинению в мошенничестве в составе организованной преступной группы (ч. 4 ст. 159 УК России), он уехал из России.

В 2015 году «Мособлбанк» стал расчетным центром для строительства Крымского моста, генподрядчиком которого была фирма Аркадия Ротенберга «Стройгазмонтаж». Сам Ротенберг стал Героем труда «за особые трудовые заслуги в строительстве Крымского моста».

За время санации Мособлбанк закрыл 500 отделений. В чем заключается оздоровление банка — непонятно, говорит аналитик банка БКФ Максим Осадчий: капитал «Мособлбанка» уже более пяти лет — отрицательный, на 1 октября 2020 года это минус 133 миллиардов рублей. В пресс-службе СМП-банка «Медузе» ответили, что санация идет по утвержденному плану и закончится в 2031 году.

Личное участие Исаева в санации «Мособлбанка» двое уехавших из России банкиров объясняют тем, что Исаев — ставленник Аркадия Ротенберга. Эту версию подтверждает и бывший высокопоставленный член правительства.

Представитель Аркадия Ротенберга отказался от комментариев для этого текста. Бальский не ответил на запрос «Медузы», отправленный в Союз ветеранов дзюдо и переданный через его сотрудника.

В АСВ историю с «Мособлбанком» комментировать не стали.

«Мирошников сбежал — он во всем и виноват»

Эльвире Набиуллиной с самого начала не нравилось, как АСВ проводит санации банков, говорит правительственный чиновник из финансово-экономического блока. «Но у Исаева было серьезное силовое прикрытие, она там очень осторожно действовала, потихонечку», — объясняет тактику главы ЦБ знакомый с ней крупный финансист.

Открыто говорить о неэффективности санации банков через АСВ в Центробанке начали в 2015-м. Тогда же ЦБ начал готовить законопроект для альтернативной структуры — Фонда консолидации банковского сектора (ФКБС).

Примерно в 2015 году Набиуллина вновь подняла в правительстве вопрос, что АСВ надо убирать с организации банковских санаций, и ее неожиданно поддержал [вице-премьер Игорь] Шувалов, вспоминает чиновник финансово-экономического блока. «Предполагаю, что там начались разборки по другому поводу, и это позволило Набиуллиной действовать», — говорит знакомый с главой ЦБ крупный финансист.

Это подтверждает бывший высокопоставленный член правительства: по его словам, в правительстве на тот момент как минимум появились собственные вопросы к Мирошникову, этими вопросами отдельные чиновники даже делились с главой ФСБ Александром Бортниковым.

В 2017 году вступил в силу подготовленный Центробанком закон о Фонде консолидации банковского сектора, через который ЦБ собирался самостоятельно санировать крупные банки.

С осени 2017 года на санацию в новый фонд отправились банки «московского кольца» — раздувшиеся на санациях «Открытие» и Бинбанк, потом Промсвязьбанк и несколько менее крупных банков.

В конце октября председатель Центробанка Эльвира Набиуллина объявила о завершении расчистки банковского сектора от недобросовестных и слабых игроков.

Всего на эту расчистку потратили около семи триллионов рублей: 3,8 триллиона — на санации через ФКБС, 1,3 триллиона — через АСВ; Another 1.9 trillion was paid to bank depositors with a recalled license. Часть этих денег вернулась или еще вернется .

АСВ с 2017 года не занимается новыми санациями, продолжая начатые ранее. Кроме того, АСВ все еще отвечает за выплаты вкладчикам и ликвидации банков. Но и здесь для агентства готовят новые ограничения: из-за упреков в привлечении слишком дорогих сторонних юристов АСВ начало брать их в штат, а ФАС предлагает принять законопроект, который сделал бы процедуру аккредитации подрядчиков АСВ более прозрачной.

«Исаеву примерно месяц назад дали орден — это значит, что не только вопросов [к нему] нет, но и вообще все всем довольны, — говорит федеральный чиновник из финансового блока. — По поводу Мирошникова консенсус такой — он сбежал, с него и спрашивайте. Он во всем и виноват».

Авторы: Анастасия Якорева («Медуза»), Борис Сафронов (VTimes) при участии Романа Баданина («Проект»)

Editor: Tatyana Lysova