Проба грунта

Фестиваль актуального театра «Хаос» прошел в Новосибирске во второй раз — в 2019-м форум, организованный театром «Старый дом», фокусировался на прямых поставках резонансного мейнстрима (спектакли Константина Богомолова) и эксперимента (премьеры «театра post») из столиц и из-за рубежа. В этом году программа «Хаоса» пережила серьезный апгрейд: арт-директор фестиваля Оксана Ефременко и программный директор Анастасия Москалева собрали шоукейс независимых новосибирских театров. Один современный танец, один перформанс, один инклюзивный спектакль, два моноспектакля по современным пьесам и еще один — по современной прозе, еще один лабораторный показ — список «кейсов» «Хаоса» презентует возможные форматы актуального театра по состоянию на конец 2021 года.

Сам по себе жест — собрать «новое сибирское» в коллекцию — демонстрирует намерение организаторов сделать локальное более видимым, но одновременно обнаруживает нехватку контента или же его ускользание из рук кураторов. Желание ввести negative quota «на все московское», четко артикулированное Петром Жеребцовым из ЦК19 на конференции, посвященной кураторству, очень понятно и крайне популярно сегодня (хэштег «критика колониального захвата»). Вероятно, проекту «48 часов Новосибирск», созданному в кооперации с берлинским фестивалем «48 часов Нойкёльн» и при поддержке Гёте-Института, удается враз собирать большое количество художников и активизировать среду.

Но с театром сложнее: когда после шоукейса началась так называемая основная программа фестиваля, в ней оказалось куда больше событий, что невозможно списать только на «столичный ресурс». Кроме богомоловских «Бесов» (Театр на Бронной) в нее вошли автофикшен Артема Томилова из омского «Пятого театра», «Комитет грустящего божества» «театра post», «Горемычные танцы» более или менее бездомного театра ТРУ и собственно продукция «Старого дома» — только что номинированная на «Золотую маску» «Танцующая в темноте» Елизаветы Бондарь. Ландшафт «Хаоса» выглядит интересно: в нем одно сопрягалось с другим, «ресурсное» — с бедным, конвенциональное — с неформатным, прямодушно актуальная повестка — с концептуальным; чего там было мало — так это сибирского, сделанного сибирскими, а не приезжими художниками.

В сибирском фокусе «Хаоса» чудится перспектива — на нее намекают индивидуальность энергии и мощность затей, которыми движимы художники.

В этом смысле омский «Артем Томилов», сделанный, как кажется, в продолжение и развитие метода документального театра, занимается картографией места через индивидуальное сознание героя. Фокус здесь в том, что автофикшен, порождаемый режиссером (он же — герой пьесы), распределяется на всех участников спектакля. В режиме присвоений или отчуждений тринадцать актеров приближаются к испарениям чужого сознания и тела и отдаляются от них, показывая между делом какой-нибудь характерный жест Артема Томилова или передразнивая его интонацию. Весь спектакль актеры двигаются по свидетельствам, избирательно, но подробно фиксирующим процесс нахождения героя в том или ином районе родного города и ситуации встреч с теми или иными людьми, воспоминаниям, наслаивающимся на картинку настоящего, и постепенно оказываются в общем пространстве необычного опыта постижения себя и других. В нулевые и десятые были популярны документальные спектакли про города и села; в «Артеме Томилове» выбрана сугубо индивидуальная оптика, и она — как кажется — может быть масштабирована на исследование любого места.

Страничка, посвященная шоукейсу на официальном сайте «Хаоса», рассказывает предысторию движения новосибирского негосударственного театра. Она богата на события, имена и шлейфы: здесь работали Александр Андрияшкин, Катя Басалаева, фестиваль «Сиб-Альтера», Сергей Чехов и продюсер Юлия Чурилова — жизнь 2000-х и 2010-х была и богатой, и интересной. Потом, как водится в России, провал — и вот попытка-2021, собравшая неформатное искусство по крупицам. Эта попытка «Хаоса» — кураторская, она осуществлена сверху и в том числе — из желания подать сигнал, на который как будто бы должны сбежаться молодые интересные художники. Почему они не сбегаются, почему их в итоге оказалось не слишком много — я не знаю.

В программе шоукейса выделялись две самостоятельные в своем художественном образе, очень сознательные и интересные работы — «Место» Glyptic Dance Company и «[сыра земля] Коромысли. Глава 2», коллективный опус Полины Кардымон и ее соавторок-исполнительниц.

Хореография «Места» сочинена Анной Хириной вместе с ее ученицами по Новосибирскому колледжу культуры и представляет собой свободный в лексике посттанец, обрамленный спецэффектом с сыплющимся рисом и размышляющий об этимологии слова и понятия «место» в разных ракурсах и с разных оптик. На выходе получился 45-минутный чувственный и интеллектуальный опыт, сделанный рукой перфекционистки, живущей в контексте актуальных танцпрактик.

Вторая часть «Коромыслей», только что номинированная на «Золотую маску — 2022» в категории «Эксперимент», — изысканное концептуальное действо на тему смерти и возможности пережить уход близкого полноценно. То есть так, как не позволяет современная культура: выпевая погребальный фольклор, актрисы перформанса пребывают в качестве исполнительниц, чью патетику и чисто физическую мощь присутствия снижают или комментируют бегущие по экрану титры, но еще — в качестве персон, не прячущихся за актерской оснащенностью. В титрах — сомнения и вопросы, тревожащие создательниц «[сырой земли]» и конкретно — Полину Кардымон, которая простым и красивым жестом открывает заново значение песен и ритуалов, но также и признается себе и нам в незнании, непонимании и равнодушии. Обе работы, «Место» и «[сыра земля]», ценны, конечно же, тем, что родились не в Москве, а в столице Сибири. Но еще больше — откровенностью и спокойной честностью по отношению к себе.

В сибирском фокусе «Хаоса» чудится перспектива — на нее намекают индивидуальность энергии и мощность затей, которыми движимы художники. Одновременно он высветил недружелюбность городской культурной среды к своим же «театромейкерам», у которых, судя по всему, пока все не слишком гладко складывается именно что с «местом». Как эта сайтспецифическая драматургия будет развиваться дальше, покажет «Хаос-2023».