«Их будут использовать на разминировании, а без навыков — это стопроцентная смертность» — Ольга Романова об отправке заключенных на войну

Это не первая волна вербовки заключенных. Первая волна была в начале февраля-марта, ФСБ и ЧВК «Вагнер» прошлись по зонам безопасного содержания бывших сотрудников — осужденные прокуроры, бывшие военные и так далее. Там урожай не очень большой, потому что бывшие сотрудники хороши для разгона митингов, а воевать они не хотят, они все понимают лучше нас. И там почти никто не пошел, единицы записались.

Потом был очень большой набор в чеченский батальон. Забирали чеченцев, сидящих по самым разным зонам России.

Сейчас третья волна, которая похожа на скрытую мобилизацию и берут почти всех. Есть ограничения по статьям: например, не берут заключенных, осужденных по статьям за изнасилование и педофилию. Берут грабеж, разбой, наркотики в основном. Очень много тех, кого мы называем «крадунами», т.е. тех, кто занимался воровством. Служил в армии или нет - всем все равно, лишь бы не было статьей с изнасилованием и педофилией.

Если говорить про географию — Ленинградская область, Нижний Новгород, Владимирская область и сегодня знаем про Великий Новгород, уже оттуда пошли. Ширится география.

Сегодня ночью ещё 40 человек уехало из ИК-6 «Обухово». С нами все время выходят на связь родственники заключенных с удивительной позицией: «Мы хотим вернуть их на зону, пусть лучше отсиживают здесь». Позиция «лишь бы хуже не было» превалирует. А заключенных везут фактически быть убитыми. В основном их будут использовать на разминировании, а без навыков - это стопроцентная смертность.

Уезжают люди, которые должны были получить условно-досрочное освобождение, но не получили по разным причинам. У них нет трудоустройства, а тут приезжает ЧВК «Вагнер» и говорит: «А вот контракт и место работы». И суд с колонией говорят: «Поезжай». Мы не видели ни одного контракта, и я не знаю ни одного случая, чтобы контракт был подписан. Все едут без документов, по крайней мере, мы про это не знаем, и у нас есть несколько сообщений о том, что люди подписывают бумагу о неразглашении.

С юридической точки зрения это никак не подкреплено. У многих никакого УДО ещё нет. Ни одного решения суда мы не видели. Мы толпимся на сайтах районных судов в Яблоневке, в Обухове и в Нижнем Новгороде, и ни одного решения суда о том, что такой-то освобожден и этапирован в Ростовскую область нет. Мы не видим необычной активности судов.

Если Россия воюет с Украиной, то тогда это мобилизация. Если война, то это нормально, это военное положение. Если у нас не война, а специальная военная операция, то дайте решение судов. Тогда можно будет приехать к начальнику колонии и спросить: «Где Петров?» и начать розыск и расследование. На каком основании он этапирован в никуда? Родственники начинают этим заниматься, но они боятся. «Как бы не было хуже» — говорят они в тот момент, когда их муж или отец сел в поезд на Ростов.