Руслан Абасов: «Я мог погибнуть от неправильного лечения»

Владимирский активист рассказал, что в следственном изоляторе ему не оказывали медицинскую помощь.

Владимирский активист, сторонник «Левого блока» Руслан Абасов, выпущенный из СИЗО, где он находился по уголовному делу об акции «С днём ЧКиста» возле здания ФСБ, рассказал о «пыточных» условиях содержания в следственном изоляторе. Активист столкнулся с ненадлежащей медицинской помощью, но, по словам его соратников, «прошёл через этот кошмар и не дал показаний». Об этом сообщает «Объединённая коммунистическая партия».

По словам Абасова, 24-го апреля он почувствовал себя плохо: активист начал ходить к медсестре, чтобы получить обезболивающее, однако таблеток у неё всегда не было. Спустя несколько дней состояние ухудшилось, силовики вызвали скорую помощь. Медики диагностировали ОРВИ и указали на необходимость госпитализации. В ответ сотрудники полиции заявили, что активиста «нельзя госпитализировать» и написали добровольный отказ от его имени.

«На досмотре я увидел, что весь покрылся какими-то красными волдырями и понял, что мне п****ц. Прошёл досмотр и меня начало рвать в туалете кровью. Потом онемело лицо, я не мог больше разговаривать, только мычал и начали отниматься конечности. Меня притащили в медпункт и медсестра дала мне градусник. Я взял градусник, но не смог его поставить, так как рука не слушалась, и я просто махал им, пытаясь засунуть под кофту.

Медсестра начала смеяться надо мной и сказала, что если я буду дальше разводить тут комедию, то пойду обратно в камеру. Я на неё матом промычал, кое-как отдал градусник и лёг на кушетку помирать. Пришёл в себя через 5 дней в каком-то стрёмном месте. Это была реанимация ИКБ-2. Потом я узнал, что приехала скорая на Бутырку и меня якобы с передозировкой увезли сначала в двадцатую больницу, где у меня остановилось дыхание.

В Бутырке мне написали “передозировка неизвестным наркотическим веществом”. В двадцатой по приёмке написали про кокаин, какое-то там название у этого вещества было. Когда я в двадцатке уже почти умер, меня откачали и местные врачи сказали, что это н*хуя не передоз, а воспаление мозга и меня нужно срочно в инфекционную. Из-за того, что бутырские “врачи” написали про передоз, я вполне мог погибнуть от неправильного лечения.

Привезли меня в ИКБ-2, где я через несколько дней очнулся и потом просто ох*ел от происходящего. Я пришёл в себя с двумя трубками в шее и с дыхательной трубкой во рту. Выплюнул трубку и понял, что сам нихрена дышать не могу. С наручниками – это отдельный п****ц. Я в этой реанимации провёл в сознании ещё два дня. Я был обеими руками пристёгнут к кровати + примотан какими-то тряпками. Обе ноги были просто примотаны к кровати. Мне сказали, что если сотрудники ФСИН так решили, значит так надо.

На второй день мне вытащили дыхательную трубку и я стал требовать дать мне ручку с бумагой, мол хочу написать адвокату, что здесь происходит и отказаться от госпитализации. Дали лист бумаги и ручку, положили на кровать точнее. Я кое-как взял ручку и попытался что-то написать, но это было физически невозможно сделать и ручка у меня выпала. Медсестра у меня всё забрала и потом пришёл врач. Он сказал, что если я буду всякие бумажки писать, то они оформят меня как еб*нутого и я в таком положении пролежу ещё два месяца.

Я послал его нах*й и стал требовать у конвоиров, чтобы они сняли мне хотя бы один наручник. Они мне не отвечали и просто смеялись. Ну я назвал их фашистами. Потом меня перевели в индивидуальную палату, там я также был пристёгнут к кровати, но уже только одной рукой. Я просто сутками лежал, смотрел в потолок. Кстати, пока меня не вывезли в СИЗО-1, никто не знал, куда я пропал. В Бутырке просто говорили, что я выбыл и ничего больше не сообщали»,