Почему «Теплица» политизировалась. И почему надо было (давно) политизироваться всем

Недавно мы отправили читателям рассылку с анкетой, призывающей рассказать, что им нравится или не нравится в Теплице. Среди отзывов встретился такой: «Я перестала читать ваш канал [в Telegram] после того, как он стал очень политизированным в связи с событиями в Украине». И еще несколько подобных реплик.

Я считаю важным ответить на них, поскольку это, мягко говоря, неожиданно.

Дело в том, что с нами как обществом давно произошла катастрофа, а мы, выходит, не заметили. Первые всполохи мелькнули в конце девяностых, а сам взрыв прозвучал в десятых: нас отучили от политики.

Точнее, так: мы отдали свою политическую волю в обмен на возможность не морочиться с ненавистным после (пост)советской школы «хождением строем» и заниматься своим делом.

Когда я говорю «нас», то, безусловно, обобщаю — политические активисты могут дальше не читать.

Так вот, урок с пренебрежением общим делом (на латыни «res publica») проходили много раз в разных странах и в разные времена. Как только граждане перестают вовлекаться в политику, государство борзеет и начинает их душить. Сначала — фигурально и поодиночке, затем — реально и целыми группами.

Это — работает — всегда.

И к сожалению, с нами это случилось тоже.

Нас убедили, что политика — нечто грязное, во что не надо лезть и чего лучше сторониться, чтобы не замараться об чужие бизнес-интересы и не быть дурачком, который стоит с плакатом, а за его спиной политтехнологи делят власть. Лучше растить свое маленькое — или, наоборот, захватывающее дух масштабом — дело. А в политику не лезть…

Я пишу этот текст и не до конца понимаю — это показания свидетеля или обвиняемого?

В 1945 году Томас Манн цитировал своего друга, не менее известного писателя Германа Гессе: «Немцы — великий, значительный народ. Кто станет отрицать! Может быть, даже соль земли. Но как политическая нация они невозможны. В этом отношении я хочу раз навсегда с ними порвать».

То же самое можно сказать о нас. Юридически мы не виноваты в войне, но морально — ответственны. Наши проекты симпатичны, но политически нас не существует.

Именно это несуществование позволило случиться аннексии Крыма, милитаризации Луганской и Донецкой областей и, наконец, войне с чудовищными преступлениям против мирного населения в Буче, Ирпене, Изюме и других локациях. Мы проснулись гражданами государства-убийцы. Ведь даже если вы не любите американцев, согласитесь, не следует бомбить, пытать и расстреливать соседей.

Иными словами, мы хотели прожить бочком-бочком, обойдя все сциллы и харибды подлой эпохи, но не вышло. Аполитичный образ жизни привел нас в теснины, где Сцилла пожирает украинцев, а Харибда тянет щупальца к вашим близким призывного возраста, а может, и к вам. Спрятаться в раковину любимого дела больше не получится. А вот политизироваться — придется.

Для этого предстоит научиться забытым вещам.

Например, вспомнить опыт советских диссидентов, касающийся конспирации, а также добавить к нему знания по цифровой безопасности и, в частности, анонимизации своих действий. В ситуации, когда любое публичное волеизъявление карается сначала штрафом и тюрьмой, акции протеста имеют смысл лишь в одном случае: если в них участвуют миллионы.

Поэтому следует убеждать сограждан выступать против войны — лично, в чатах, на интернет-площадках, — но действовать при этом аккуратно, чтобы не стать жертвой облавы или массированных высокоточных доносов и провокаций. Для этого нам было бы здорово освоить навыки эффективного сетевого общения. Особенно если учесть, что сетевое общение — пока единственная возможность коллективного действия.

Такое охватывающее всю Россию антивоенное движение было бы первым шагом в возвращении себе политики, а вместе с ней — и шансов на будущее без государственного насилия. Чтобы подобное движение стало по-настоящему заметным (сейчас его активная часть оценивается максимум в миллион человек), придется вспомнить, как объединяться для коллективных действий и общаться конструктивно и честно.

Именно в повседневном насилии и лукавстве — корень зла и кощеева игла в яйце. Невозможно бороться с путинизмом, насилуя и перевирая друг друга. Поэтому так важна, безо всяких оговорок и насмешек, бережная коммуникация.

Да, в прошедшем десятилетии мы начали заниматься своими hard skills, то есть технологической грамотностью, но до сих пор ужасно проседаем по soft skills — умению взаимодействовать и строить долгосрочные проекты на основе единых ценностей. Построить что-то быстро — не проблема. Возвести нечто хотя бы на десятилетия, обеспечив делу преемственность, — нас такому не учили.

Это первый, но самый важный шаг. Дальше предстоит учиться спорить с оппонентами, презирая, может быть, их точку зрения, но свято почитая право ее высказывать (за исключением призывов к преступлениям против личности), а не убивать их. Если мы научимся дискутировать так, в момент, когда потребуется повторить выход на улицы, как в 1991 году, к демаршу присоединятся миллионы.

Таков возможный сценарий. Утверждать, что он реализуется или необходим как императив, я не могу. Но я уверен, что нам всем необходимо политизироваться именно в этом смысле.

Дела плохи, и, если россияне по-прежнему будет прятаться от политики, жизнь станет еще хуже. На горизонте двух лет апатичную Россию ждет почти полное отключение интернета, прямая цензура и совсем уже унизительная цифровая слежка. Это не иллюзорный сценарий.

Именно так связаны темы технологического просвещения и развития гражданского общества. И именно поэтому я изумился, когда прочитал сетования, что Теплица политизировалась. Раз мы занимаемся активизмом, то мы уже открыты к изменениям. Пришел момент тем, кто уехал, и тем, кто остался, объединиться и участвовать в антивоенном движении.

За четверть века мы профукали свое res publica и «вдруг» очнулись в подвале с кровавыми пятнами на стенах. Люди, давившие танками наших отцов, строят планы на наших детей в буквальном смысле слова. Давно пора признать политику неотменимой, важнейшей частью жизни и принять на себя ответственность не только за свой проект, но и за наш общий.