Сергей Плохий: Забытые бастарды Восточного фронта

Сергей Плохий

Полит.ру знакомит читателей с книгами, вошедшими в длинный список претендентов на премию «Просветитель.Перевод» 2023 года. Премия уже в четвертый раз отмечает лучшие работы редакторов и переводчиков научно-популярной литературы на русский язык. Всего в длинный список вошли двадцать книг. Короткий список премии «Просветитель.Перевод» будет объявлен до конца сентября.

Издательство Corpus представляет книгу Сергея Плохия «Забытые бастарды Восточного фронта. Американские летчики в СССР и распад антигитлеровской коалиции» (перевод под редакцией Александры Лавреновой).

Новая книга известного историка Сергея Плохия посвящена малоизвестной странице Второй мировой войны — истории создания и деятельности трех баз ВВС США в Полтавской области, «где советские и американские солдаты жили и сражались плечом к плечу» и с которых проводились челночные бомбардировки объектов в странах Оси.

Здесь есть герои большой политики, сыгравшие важные роли в воплощении амбициозного замысла челночных бомбардировок: Франклин Рузвельт, посол США в СССР Аверелл Гарриман, генерал Дин, с советской стороны — Иосиф Сталин, нарком Вячеслав Молотов, генерал Алексей Новиков, но также многие тысячи людей, причастных к повседневной деятельности баз. За это недолгое время они получили колоссальный опыт взаимодействия и общения, который повлияет на всю их дальнейшую жизнь. Уникальность работе придает использование обширных архивных материалов КГБ УССР (контрразведки Смерш), ранее недоступных исследователям. Это микроистория, в которой, как в капле воды, отразилась заведомая обреченность изначально блестящего плана

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

Сталинский вердикт

Впервые встретив Иосифа Сталина 30 октября 1943 года на банкете, которым завершалась Московская конференция, генерал Дин был поражен, увидев, насколько невысок ростом оказался советский вождь. Его впечатлила серо-стальная седина диктатора, но больше всего — «благожелательное выражение на его очень морщинистом, нездорового цвета лице». Сталин был в военной форме с погонами маршала Советского Союза: это звание было присвоено ему в марте 1943 года после победы под Сталинградом. Он прогуливался по залу, приветствовал гостей, в том числе членов американской и британской делегаций, которых было человек шестьдесят, «постоянно сутулясь, редко смотря кому-либо в глаза и не говоря ни слова».

Тем вечером Дин не только пожал руку маршалу, но и выпил с ним. За банкетным столом, который генерал счел «выше всяких похвал», заздравные тосты начались с Молотова, поднявшего бокал за британо-американо-советскую дружбу. Дин знал, что это только начало, и приготовился к ночи тяжких возлияний. Сотрудники американского посольства сразу же после прибытия Дина и Гарримана в Москву сообщили им, что единственный способ заслужить уважение советских людей — перепить их. «После тоста трудно схитрить, — писала сестре Кэти Гарриман, посетившая немало таких банкетов. — После речи нужно переворачивать бокал верх дном, и если останутся капли, то это, согласно русскому обычаю, капли несчастья, которое ты желаешь тому, с кем пьешь».

Ее отец осчастливил своих сотрудников и дал им повод для гордости, когда через несколько дней на роскошном приеме, устроенном Молотовым в честь годовщины Октябрьской революции, превзошел в питии не только советскую принимающую сторону, но и своего британского коллегу, сэра Арчибальда Кларка Керра. Как писала Кэти, Керр «не без труда поднялся сказать тост, хотел опереться рукой о стол, но промахнулся и упал лицом прямо к ногам Молотова, утянув за собой целую груду тарелок и бокалов, с грохотом попадавших на него сверху». Отец и дочь на следующее утро мучились тяжелейшим похмельем: тосты «до дна» поднимались с водкой, а не с вином. Но в тот вечер соотечественники ими гордились. «Все американцы были очень довольны», — писала Кэти сестре.

Дин, уже испытавший тосты «пей до дна» на первом приеме конференции, знал, что рано или поздно придет его черед говорить тост. Позже он вспоминал, как «ломал голову, гадая, что бы такого умного сказать». Встав из-за стола, он произнес, что ему оказана честь возглавить военную миссию США в Москве, в ней он видит авангард тех миллионов американцев, которым предстоит присоединиться в войне к своим советским союзникам. Советская сторона, желавшая от конференции лишь одного — обещания открыть второй фронт, пришла в восторг, услышав эти слова американского генерала. А после Дин произвел фурор, подняв тост за тот день, когда авангарды британской и американской армий встретятся с передовыми отрядами Красной армии на улицах Берлина. По иронии судьбы, через нескольких лет встреча в Берлине, которую предсказывал Дин, разделит надвое немецкую столицу, но в то время никто не предвидел проблемы в том, что три державы объединят там свои силы.

Тост имел огромный успех. Все выпили до дна, но потом, к удивлению Дина, остались стоять. Он понял причину, лишь когда сосед толкнул его локтем, и Дин обернулся: рядом с ним стоял Сталин с бокалом в руке. Услышав тост, советский диктатор встал со своего места и обошел стол, пройдя за спинами гостей; его неприметная фигура оказалась вне поля зрения Дина. Они выпили до дна вместе: Дин — водку, а Сталин — скорее всего, привычное красное вино, которое часто разбавлял водой. Напоить гостей и слушать, что они говорят в состоянии крайнего опьянения, — это был старый фокус Сталина, правда, он чаще практиковал его на своих приближенных, нежели на иностранных гостях.

Для Дина конференция закончилась на высокой ноте. Благодаря тосту на банкете, он стал «гвоздем программы», как писал впоследствии Корделл Халл. Он весьма оптимистично смотрел на прогресс в достижении его главной цели в Москве — получить разрешение разместить на советской территории американские авиабазы.

Дин служил в Вашингтоне, в штаб-квартире Объединенного комитета начальников штабов, и потому прекрасно знал, что воздушные операции, проводимые американцами и англичанами в Европе, шли из рук вон плохо. Поставленная задача одолеть люфтваффе к концу 1943 года и тем самым подготовить высадку во Франции была все так же далека от исполнения. Но уже настала осень 1943 года, а люфтваффе оставалось живее всех живых, и из-за их противостояния британским и американским самолетам все дороже обходились бомбардировки целей в Германии. Немецкие системы противовоздушной обороны также никак не удавалось подавить.

В 1943 году Королевские ВВС потеряли 2700 тяжелых бомбардировщиков сбитыми или поврежденными. Например, бомбардировки Берлина, длившиеся с ноября 1943-го по март 1944-го, привели к потере 1128 британских самолетов. Сокрушительными были и потери американцев. За вторую неделю октября 1943 года, в том самом месяце, когда Дин прибыл в Москву, 8-я воздушная армия, проводившая операции из Великобритании, потеряла 148 бомбардировщиков. Потери в налете бомбардировочной авиации 14 октября составили 20,7 %, аварийность — 47,4 %. Авианалеты, совершаемые вглубь немецкой территории без сопровождения истребителей, теперь обходились непозволительно дорого, а такие истребители, как P-51 «Мустанг», не могли долететь до Восточной Европы: их баки не вмещали столько топлива. Счастливчик Арнолд считал, что решением проблемы с люфтваффе могли стать челночные бомбардировки. Самолеты должны были взлетать с авиабаз в Великобритании и Италии, пролетать над территорией, подконтрольной Германии, но затем не поворачивать назад, так и не долетев до немецких самолетостроительных заводов и аэродромов, расположенных на востоке Германии и в Восточной Европе, а садиться уже за линией фронта с советской стороны.

Кроме того что самолеты могли бы добраться до ранее недостижимых объектов, они бы вдобавок рассеяли силы люфтваффе, заставив их сражаться на два фронта. Советский Союз, не имевший серьезной дальней авиации и не досаждавший немцам ничем, кроме наземных операций, также бы выиграл, так как американские бомбардировщики могли бы бомбить цели, указанные советским командованием. Поэтому Арнолд настоятельно просил Дина сделать вопрос о челночных бомбардировках приоритетным в его деятельности в Москве.

Дин был рад приступить к исполнению. Но вскоре после начала Московской конференции он понял, что советская сторона желала обсуждать лишь открытие второго фронта. Советские представители ждали подтверждения обещания высадиться в Европе как можно скорее, как пообещал Рузвельт в июне 1942 года в беседе с Молотовым. Дин и генерал-лейтенант сэр Гастингс Лайонел Исмей, главный военный советник Черчилля, изо всех сил убеждали советскую сторону, что второй фронт непременно откроется в 1944 году. Дин воспользовался положительным эффектом от выступления и поднял вопрос, который волновал его больше всего: обустройство американских авиабаз на территории, подконтрольной Советскому Союзу. Он был готов открыть личный «второй фронт» прямо сейчас.

Как вспоминал впоследствии Дин, его обращение в первый же день конференции «прозвучало для советских представителей как гром среди ясного неба». В ответ Молотов стал тянуть время. Он согласился рассмотреть предложение, которое включало две дополнительных просьбы от генерала Арнолда: установить более качественный обмен метеосводками между военно-воздушными силами США и СССР и улучшить авиасообщение между двумя странами. Молотов пообещал перезвонить Дину и его коллегам позднее. Дин вспоминал, что этот обмен репликами стал его первым уроком того, как вести себя с советскими официальными лицами: «…ни одному официальному лицу в России не разрешено принимать решение по вопросам, в которые вовлечены иностранцы, не посоветовавшись с вышестоящей властью, и обычно этой вышестоящей властью был сам Сталин».

Прошло два дня, прежде чем народный комиссар иностранных дел смог ответить участникам конференции, что советская сторона относится к предложению благосклонно. На самом деле он боялся появления на советской территории американских авиабаз. В русской культуре с опаской относились к иностранному присутствию еще с тех давних пор, как отряды поляков в начале XVII века взяли Москву и разграбили большую часть Московского государства. Впрочем, были и более недавние прецеденты. Советские лидеры помнили события революции и Гражданской войны, когда иностранные войска — в том числе британские, французские и американские — в 1918 году высадились в Мурманске на Баренцевом море, в Одессе на Черном море и в Баку, центре каспийских нефтяных месторождений, а также во Владивостоке. Интервенты поддерживали антибольшевистские силы в России и покинули страну только в 1920 году. Масла в огонь подливало то, что американская интервенция происходила в те годы, когда помощником министра военно-морских сил США был Франклин Делано Рузвельт (1913–1920), а усилия англичан направлял не кто иной, как Уинстон Черчилль, министр вооружений (1917–1919) и военный министр Великобритании (1919–1921).

«Я их всех знал, капиталистов, но Черчилль — самый сильный из них, самый умный. Конечно, он стопроцентный империалист», — вспоминал Молотов, который в 1918–1920 годах укреплял советскую власть в борьбе с интервентами. Продолжая свои воспоминания об империалистическом поведении Черчилля, Молотов в 1970-х годах рассказывал в интервью писателю Феликсу Чуеву: «Говорит: "Давайте мы установим нашу авиабазу в Мурманске, — вам ведь трудно". — "Да, нам трудно, так давайте вы эти войска отправьте на фронт, а мы уж сами будем охранять". Тут он назад попятился». Предложение американцев открыть авиабазы на Дальнем Востоке Молотов понимал лишь как стремление Рузвельта захватить землю: «Занять определенные районы Советского Союза. Вместо того чтобы воевать. Оттуда было бы непросто их потом выгнать…»

Теперь, в октябре 1943 года, Сталину и Молотову пришлось решать, что делать с новой просьбой американцев относительно авиабаз. Красная армия начала форсирование Днепра, и положение Советского Союза стало устойчивее, чем прежде. Советские лидеры ждали от союзников выполнения ряда условий, которые представили на продолжавшейся конференции. Это открытие второго фронта, вступление Турции в войну против Германии для отвлечения немецких дивизий от советского фронта, разрешение Швеции устроить на ее территории советские авиабазы. Они решили оставить вопрос об авиабазах союзников как козырь и добиться от американцев желаемого.

Итак, 21 октября 1943 года, спустя два дня после того, как Дин озвучил свое предложение, Молотов сказал американской делегации, что советское правительство «принципиально одобрило» просьбу об устроении на территории СССР американских авиабаз и предложения насчет авиасообщения и обмена метеосводками. Госсекретарь Халл поблагодарил и, считая что дело улажено, оставил Дина обсуждать детали с коллегами в Генштабе Красной армии. «Конечно же, я ликовал: я и недели не провел в Советском Союзе, а все три главные цели достигнуты! — вспоминал Дин. — Разве могли мной не гордиться в Объединенном комитете начальников штабов?»

Двадцать шестого октября, в ответ на запрос Дина, ему телеграфировали из Вашингтона конкретные детали, касавшиеся авиабаз: «Мы рассчитываем примерно на десять баз, расположенных таким образом, чтобы тяжелые бомбардировщики могли совершать челночные рейсы и поражать обозначенные цели, вылетая с территории дядюшки Короля [Uncle King — кодовое имя Соединенного Королевства] и Италии, равно как и на обратном пути к дядюшке Королю и в Италию». Начальники штабов хотели, чтобы Советский Союз обеспечил топливо, боеприпасы, бомбы и жилье, чтобы свести количество авиационного персонала из США (под кодовым именем Uncle Sugar — дядюшка Сахарок) к минимуму. Телеграмма была пространной и подробной. Начальники штабов были настроены серьезно и предполагали, что дело уже началось.

Вдохновленный ответом Молотова, Дин тоже целиком погрузился в работу. «Я целыми днями почти не отходил от телефона, а если и отходил, то, вернувшись, немедленно спрашивал, не звонил ли кто нибудь из [советского] Генштаба уладить детали челночных бомбардировок», — вспоминал он.

Но никто не звонил Дину и не искал его. Именно тогда, как писал впоследствии Дин, он понял, что слова «принципиально одобрено» для советской стороны не значили ровным счетом ничего. Он решил взять дело в свои руки и настоял на том, чтобы его просьбу, а также «принципиальное одобрение» Молотова внесли в окончательный протокол конференции. Молотов отказался, сказав, что предложение на конференции не обсуждалось и занесению в протокол не подлежит. Дин настаивал — не помогло. Советская сторона отказывалась сотрудничать.

Прорыв произошел 29 ноября 1943 года в Тегеране, когда Рузвельт поднял вопрос о создании авиабаз на встрече со Сталиным, а советский диктатор пообещал заняться этим вопросом. Двадцать шестого декабря Молотов вручил Гарриману меморандум, в котором утверждалось, что советское правительство не возражает против предложения американской стороны о создании авиабаз Соединенных Штатов и, следовательно, командование Военно-воздушных сил Красной армии получит указание начать предварительные консультации с представителями США. Гарриман и Дин проявляли сдержанный оптимизм. «Пусть даже эти соглашения лишь поверхностно касаются наших проектов, представленных советскому правительству, и сейчас они еще на стадии обсуждения, я чувствую, что они свидетельствуют об изменении отношения и откроют двери дальнейшему сотрудничеству», — телеграфировал Дин в Объединенный комитет начальников штабов 27 декабря.

Двери хотя и открывались, но их петли проржавели. В Вашингтоне генерал Арнолд уже потерял надежду когда-нибудь увидеть американские бомбардировщики на советской земле. Через месяц после встречи Гарримана с Молотовым, 29 января, Арнолд переслал Джону Дину телеграмму генерала Карла Эндрю Спаатса, командующего 8-й воздушной армией и Стратегическими ВВС США в Европе (USSTAF), отправленную с английской базы. В ней Спаатс поднимал вопрос о челночных бомбардировках, предлагая начать их со 120 бомбардировщиков. Что более важно, Спаатс писал, что челночные бомбардировки могли начаться без устройства американских авиабаз (американцы явно отошли от прежних позиций), а личный состав можно было направить на существующие советские базы с задачей помогать советскому техническому персоналу. Казалось, Арнолд, переславший телеграмму Дину, все еще желал получить для своих самолетов право приземляться на территории СССР, но на создании баз уже не настаивал.

Телеграмма подстегнула Гарримана к действию. Тридцатого января он запросил встречу со Сталиным для рассмотрения вопроса об авиабазах. В тот миг что-то щелкнуло в тайном механизме Кремля, и Гарримана пригласили в кабинет Сталина — обсудить именно те авиабазы, на которые Арнолд уже и не надеялся. Встреча состоялась в 18:00 2 февраля, в присутствии Молотова. Согласно американскому меморандуму беседы, Гарриман начал с того, что сослался на просьбу Рузвельта и продолжил перечислять аргументы в пользу челночных бомбардировок, которые позволили бы союзникам «проникать дальше вглубь Германии». Выслушав Гарримана, Сталин лично одобрил проект. Он сказал послу, что советское правительство «относится благосклонно» к предложению — явное улучшение по сравнению с формулировками Молотова «принципиально одобрено» и «не возражаем». Сталин предложил начать операции, поднимая в воздух 150–200 самолетов, указал два аэродрома для приземления самолетов-разведчиков. По его мнению, советская сторона могла бы предоставить три авиабазы для бомбардировщиков в северной части Восточного фронта и еще три — в южной.

Гарриман и Дин с трудом верили в реальность происходящего. Спаатс и Арнолд уже потеряли надежду получить авиабазы, а Сталин совершенно внезапно развернулся на 180 градусов и всецело поддержал программу. «Никогда не забуду, как мы ликовали в ту ночь, когда Гарриман, встретившись со Сталиным, зашел ко мне сообщить добрые вести», — вспоминал впоследствии Дин. Он телеграфировал о новостях в Объединенный комитет начальников штабов. «Сегодня вечером маршал Сталин проинформировал посла о том, что согласился на проект челночной бомбардировки», — так начиналась телеграмма, а дальше обсуждались детали следующего шага операции, и в том числе предоставление советских въездных виз для офицеров, которых требовалось немедленно направить из Лондона в Москву. Новости произвели в Вашингтоне сенсацию. Генерал Арнолд переслал Дину поздравления от самого Джорджа Маршалла, начальника Штаба армии США. «Нам совершенно очевидно, что поздравлений заслуживает то, как настойчиво и компетентно вы проводили переговоры», — говорилось в телеграмме. Гарриман, помимо того, получил поздравления из Белого Дома.

Никто не мог сказать, что или кто убедил Сталина согласиться на создание баз и преодолеть страх иностранной интервенции. Возможно, он наконец убедился, что американцы всерьез настроены открыть второй фронт, или надеялся подстраховать себя, предложив им то, что они так настойчиво просили. Для американцев в Москве это уже не имело значения. «Кто говорил, что русские не желают сотрудничать? Кто сказал, что мы не можем работать вместе? — писал Дин, вспоминая атмосферу ликования в те дни в Спасо-хаусе, резиденции американского посла в Москве. — От нас нужна была открытость, понимание и упорство, что мы с Авереллом и подтвердили своим примером». Казалось, оптимизм Дина наконец-то себя оправдал. Америке и Советскому Союзу предстояло работать вместе, и не просто координировать сражения на разных фронтах, но и совместно планировать и совершать операции, чтобы «заставить немца сильнее ощутить удары союзников», как сказал Сталин Гарриману во время встречи. Будущее вновь казалось лучезарным.

Ранее в рубрике «Медленное чтение» были представлены следующие книги, вошедшие в длинный список премии «Просветитель.Перевод»:

Питер Годфри-Смит. Метазоа: Зарождение разума в животном мире / Пер. с англ.: Галина Бородина; научные редакторы Анна Винкельман, Михаил Никитин; редактор Андрей Захаров. М.: Альпина нон-фикшн, 2023.

Сиддхартха Мукерджи. Ген. Очень личная история / Пер. с англ.: Ольга Волкова, Ксения Сайфулина; редактор Ольга Волкова. М.: CORPUS, 2023.

Сара Мэннинг Пескин. В молекуле от безумия: Истории о том, как ломается мозг / Пер. с англ.: Анастасия Смирнова; научный редактор Ольга Ивашкина, редактор Екатерина Иванкевич. М.: Альпина Паблишер, 2023.

Марта Нуссбаум. Политические эмоции: Почему любовь важна для справедливости / Пер. с англ.: Софья Порфирьева; научный редактор Дмитрий Турко, редактор серии Арсений Куманьков. М.: Новое литературное обозрение, 2023.

Роланд Паульсен. А вдруг?.. Тревога: как она управляет нами, а мы — ею/ Пер. со швед.: Елена Тепляшина; научный редактор Полина Цыганкова, редактор Алексей Андреев. М.: Лайвбук, 2023.

Герлинде Пауэр-Штудер, Дж. Дэвид Веллеман. Конрад Морген: Совесть нацистского судьи / Пер. с англ.: Юрий Чижов; научный редактор Дмитрий Гурин, редактор Наталья Нарциссова. М.: Альпина нон-фикшн, 2023.

Анил Сет. Быть собой: Новая теория сознания / Пер. с англ.: Мария Десятова; научный редактор Ольга Ивашкина, редактор Наталья Нарциссова. М.: Альпина нон-фикшн, 2023.

Николас Старгардт. Мобилизованная нация: Германия 1939–1945 / пер. с англ.: Александр Колин; научный редактор Антон Захаров, редактор Анна Захарова. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2023.

Янь Чуннянь. Тысячелетие императорской керамики / пер. с кит.: Ольга Фитуни, Дмитрий Худяков, Виктор Степаненко, Мария Сухорукова, Анастасия Коршунова; научный редактор Вера Белозерова, главный редактор Александра Матвеева, ответственный редактор Делгир Лиджиева. М.: ООО «Международная издательская компания "Шанс"», 2022.

Робин Джордж Эндрюс. Супервулканы. Неожиданная правда о самых загадочных геологических образованиях Вселенной / пер. с англ.: Валентин Фролов; ответственный редактор Анна Захарова, редактор Олег Бочарников. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2023.

Дэвид Энтони. Лошадь, колесо и язык: Как наездники бронзового века из евразийских степей сформировали современный мир / пер. с англ.: Андрей Фоменко; научный редактор Антон Рябов, литературный редактор Константин Залесский. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2023.

Новое Татьяна Пигарева Испания от И до Я Сергей Сергеев Русское самовластие. Власть и ее границы: 1462–1917 гг. Катерина Михалева-Эгер 350 лет современной моды Леонид Чутко Сил нет Катя Колпинец Формула грез Сергей Плохий Забытые бастарды Восточного фронта Дэвид Чиверс, Том Чиверс Цифры врут. Как не дать статистике обмануть себя Пол Стейнхардт Невозможность второго рода Стивен Хоффман Пять сил, изменяющих все Уолтер Айзексон Взломавшая код Рустам Александер Закрытые. Жизнь гомосексуалов в СССР 3D-каркасы для восстановления костной ткани Платиновый бутерброд для спинтроники