Цены с потолка: год работы механизма ограничения цен на российскую нефть показал его неэффективность в нынешнем виде

Потолок цен на нефть и европейское эмбарго лишили Россию части экспортных доходов. Размер упущенной выгоды превысил $30 млрд, подсчитали эксперты. В целом, сборы в этом году будут ниже, чем в 2022-м. Но отставание от прошлогоднего графика постепенно сокращается. Вводя санкции, Запад исходил из того, что уровень глобализации в мировой торговле нефтью настолько высок, что даже очень крупный игрок не сможет функционировать в отрыве от сложной сервисной инфраструктуры, в которой ключевую роль исторически играют американские и европейские компании. Однако практически очевидно, что Запад переоценил свои силы. Во-первых, из санкций были сделаны исключения, которые позволили ряду стран перерабатывать дешевую российскую нефть и экспортировать полученные нефтепродукты в Европу. Во-вторых, Россия смогла выстроить для своего теневого флота отдельную инфраструктуру из фирм-однодневок, с помощью которых она поставляет нефть не присоединившимся к санкциям Индии и Китаю по ценам, превышающим потолок. В результате российский нефтяной экспорт хоть и пострадал, но не так значительно, как надеялись архитекторы санкций. Сокращая добычу, Россия и Саудовская Аравия поддерживают цены на комфортном для себя уровне. Чтобы они радикально снизились, нужно снизить ценовой потолок и одновременно усилить контроль за его соблюдением. Однако опыт этого года демонстрирует, что сделать это будет очень сложно, если вообще возможно.

Год назад западные страны ввели санкции против российской нефти, опирающиеся на революционный механизм ценового потолка, предусматривающий запрет на покупку российской нефти выше определенной цены. Еще в мае 2022 года, когда страны ЕС только анонсировали эмбарго, было ясно, что отказ от покупки российской нефти ведет к дефициту и росту цен, который компенсирует России эти потери. Механизм ценового потолка (price cap) должен был лишить Россию сверхдоходов, не спровоцировав кризис на энергетических рынках. Потолок в $60 за баррель был установлен на $24 ниже средней цены барреля за предшествующие двенадцать месяцев. Предполагалось, что новые покупатели российской нефти станут соблюдать его, чтобы продолжать пользоваться услугами западных сервисных компаний (например, страховых), которые доминируют на мировом рынке.

По итогам одиннадцати месяцев эта мера привела к сокращению доходов России от экспорта нефти на 14%, подсчитал CREA (финский Центр исследований в области энергетики и чистого воздуха) на основе данных агентств Kpler и Reuters. В отсутствие санкций Россия в период с 5 декабря 2022 года по 4 декабря 2023-го могла бы выручить более €225 млрд ($240 млрд), а выручила €190,5 млрд ($205 млрд). Но бóльшая часть упущенной выгоды пришлась на первое полугодие, когда Россия подстраивалась под санкции, отмечают аналитики. На пике, в первом квартале 2023 года, потери России от новой меры составляли порядка €180 млн в сутки. Но уже во втором и третьем кварталах, когда адаптация была завершена, размер упущенной выгоды сократился в разы — до €50 млн в сутки.

В итоге, согласно данным агентства Argus, которые приводит Bloomberg, с июля баррель Urals стоил стабильно дороже $60. В момент обострения конфликта на Ближнем Востоке цена поднималась выше $85. Ниже потолка она впервые опустилась лишь в последние дни, в связи со снижением мировых цен. После введения эмбарго и потолка крупнейшими покупателями российской нефти вместо ЕС стали Китай и Индия. Также Россия осваивает рынки, на которые до этого нефть совсем не поставляла, например Мьянму. На этапе перестройки логистики Россия предлагала существенные скидки, но позднее их размер сократился, объясняют эксперты CREA.

Цены на нефть Urals и Brent, 2022–2023, $/баррель

Эффективно применять потолок так и не получилось. Тому есть несколько причин. Во-первых, в механизме были оставлены лазейки для переработки: нефтепродукты, полученные из российской нефти, уже не попадали под санкции. Этим воспользовались ряд стран, перерабатывая дешевую российскую нефть и экспортируя ее дальше в Европу. Вторым инструментом продырявливания потолка стал так называемый теневой флот, который Россия смогла собрать и который теперь перевозит все бóльшую долю российской нефти. В октябре, по данным CREA, на теневой флот пришлось уже 62% российского нефтяного экспорта. При этом входящие в него танкеры обходятся без европейских страховок.

По подсчетам Bloomberg, в целом, в этом году 25% российской нефти перевозили суда, официально принадлежащие российским компаниям, а 45% — теневой флот. Бороться с ним оказалось сложно. Bloomberg не удалось найти бенефициаров компаний, на которые зарегистрированы его суда. Некоторые сервисные фирмы, которые, по документам, их обслуживают, обнаружились в Европе, в том числе, например, в Великобритании и Эстонии. Но связаться с ними не удалось. Косвенные признаки указывают на то, что реальной деятельности эти юридические лица могут не вести. США ввели адресные санкции в отношении лишь восьми танкеров, использовавшихся для перевозки российской нефти; шесть из них принадлежат государственному «Совкомфлоту».

Однако дело не только в российском теневом флоте. Ставка на то, что глобализация танкерных перевозок позволит поддерживающим санкции инфраструктурным западным компаниям фактически контролировать торговлю со стороны цен, оказалась ошибочной, отмечает в своем комментарии на эту тему независимый аналитик Сергей Вакуленко. Оказалось, что другие крупные игроки отрасли в условиях политических ограничений и коммерческой заинтересованности способны довольно быстро выстроить параллельные системы работы — с определенными затратами, которые, однако, окупаются и окупятся в будущем, пишет он. Практически очевидно, что Запад переоценил свои силы. И более того: такое развитие событий, скорее всего, потеснит на рынке западные инфраструктурные компании.

Всего за одиннадцать месяцев 2023 года нефтегазовые доходы бюджета составили 8,2 трлн рублей. Это на 23,3% меньше, чем за аналогичный период сверхуспешного 2022 года. Но отставание от прошлогоднего графика постепенно сокращается. По итогам девяти месяцев оно составляло 34,5%, по итогам десяти — 26%. По данным российского Минфина, в октябре нефтегазовые поступления в бюджет вышли на полуторагодовой максимум, превысив 1,6 трлн рублей ($17,6 млрд). Это на 28% больше, чем в октябре 2022-го. В ноябре доходы по сравнению с октябрем снизились на 41%, до 962 млрд рублей, из-за снижения мировых цен. Под конец года, вопреки недавним прогнозам, рынок стал профицитным. Впрочем, аналитики Центробанка в декабрьском выпуске обзора «О чем говорят тренды» отмечают, что профицит не носит устойчивого характера, так как в большей мере обусловлен межсезонным сокращением потребления в Азии и на Ближнем Востоке, а не увеличением предложения.

Планируя бюджет на 2024 год, российские власти исходили из того, что баррель Brent будет стоить в среднем около $85, то есть почти на $10 дороже, чем сейчас. Но цена отсечения по бюджетному правилу составляет $75. Прогнозы спроса в 2024 году, как писала Re: Russia ранее, разнятся. Если ОПЕК+ ждет роста на 2,25 млн б/с, то МЭА — только на 930 тыс. б/с. Обе организации при этом исходят из того, что рынок будет дефицитным. Страны ОПЕК+ согласовали сокращение добычи в первом квартале на 2,2 млн б/с, из которых 1,3 млн б/с — продление ограничений в Саудовской Аравии и России, а еще 0,9 млн б/с — дополнительные ограничения. При этом рост добычи вне ОПЕК+, который несколько микшировал эффекты манипулирования ценами со стороны Саудовской Аравии и России, под вопросом, отмечают авторы обзора «О чем говорят тренды». Новые месторождения в США демонстрируют худшую эффективность, нежели ожидалось.

Таким образом, конъюнктура скорее благоприятствует российским доходам от экспорта нефти, хоть и не выглядит идеальной. Чтобы они радикально снизились, нужно ужесточить санкции, пишут эксперты CREA. Они предлагают снизить ценовой потолок до $30 и одновременно усилить контроль за его соблюдением. Однако, как показал опыт этого года, сделать это будет очень сложно, если вообще возможно.