Какая тюрьма лучше? Александр Подрабинек – о лагерных режимах

"Жить стало лучше, жить стало веселее", – уверял товарищ Сталин советский народ как раз накануне начала Большого террора. Сравним и мы времена прошлые и настоящие.

Когда политические репрессии были жестче, а тюрьмы и лагеря лучше – тогда или теперь? Надо сразу сделать оговорку: про то, что такое "теперь", все понятно, а "тогда" – это в разные времена по-разному. В эпоху Красного террора и Гражданской войны большевики брали мирных людей в заложники и расстреливали без суда, руководствуясь революционным правосознанием. Во времена сталинского террора "врагов народа" приговаривали к расстрелу "тройки" судей; не было никакой судебной процедуры, подсудимые часто фигурировали в одном общем списке – всех сразу и приговаривали. Во времена брежневско-андроповские коммунисты старались создавать видимость законности, политические репрессии по возможности обрамлялись юридическими формулировками, а смертность зэков перестала быть массовой. Вот с этой предагональной фазой победившего социализма чаще всего и сравнивают нынешнее время. В самом деле, почему бы не сравнить 60–80-е годы и сегодняшний день.

Самый легкий лагерный режим – общий. В советское время заключенным было положено в год три краткосрочных свидания (два часа в присутствии надзирателя) и два длительных (три дня с семьей в комнате для свиданий), сейчас – шесть краткосрочных и четыре длительных. В советское время можно было купить в тюремном ларьке продуктов на десять рублей в месяц (50 буханок хлеба), сейчас – на 11 800 рублей (600 буханок). В советское время можно было получить в год две посылки по 5 кг, но только по отбытии половины срока; сейчас – шесть посылок или передач до 20 кг каждая и шесть бандеролей до 5 кг независимо от отсиженного срока. Получать и отправлять письма и тогда, и теперь – без ограничений.

Режимов содержания в пенитенциарной системе и тогда было много, и теперь хватает. Да еще в каждом режиме есть облегченные условия и, наоборот, строгие. Чтобы все детально сравнить, надо написать многостраничное исследование. Можно отметить только, что раньше в качестве наказания заключенного могли лишить свидания, посылки и передачи; сегодня таких мер наказания нет.

Но посмотрим на условия, в которых содержались раньше и содержатся теперь "злостные нарушители режима". Речь идет о помещениях камерного типа, ПКТ. В сталинском ГУЛАГе такая "тюрьма в тюрьме" называлась БУРом – бараком усиленного режима.

И в советские годы, и в нынешние в лагерях и тюрьмах практиковались жестокие пытки

В позднее советское время в ПКТ заключенным разрешалось покупать в ларьке продукты на два рубля в месяц (10 буханок хлеба), сейчас – на 6500 рублей (около 300 буханок). В СССР в качестве наказания могли лишить ларька, сейчас не могут. Раньше в ПКТ кормили по пониженным нормам, сейчас – по общим. Раньше ежедневно выводили на прогулку на полчаса, сейчас – на полтора. Раньше можно было получать в течение шести месяцев только одну бандероль, сейчас – одну посылку или передачу и одну бандероль. Раньше заключенному можно было отправлять из ПКТ одно письмо в два месяца (весом не более 50 грамм), сейчас – неограниченно. Однако раньше в ПКТ можно было иметь бумагу и ручку постоянно, сейчас выдают на полтора часа в день.

Отдельно несколько слов о штрафном изоляторе (в тюрьмах – карцер). В советских ШИЗО заключенным запрещались свидания, отправка писем, приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, получение посылок, передач и бандеролей, пользование настольными играми, курение. Постельные принадлежности не выдавались, на прогулку не выводили.

Сейчас заключенным в ШИЗО запрещаются свидания, телефонные разговоры, приобретение продуктов питания, получение посылок, передач и бандеролей. Ежедневная прогулка – один час. Получать и отправлять письма не запрещено. Про постель тоже ничего не говорится.

Из существенных различий – питание. В СССР в ШИЗО выдавали хлеб по пониженной норме – ежедневно 450 г (общая норма – 650 г). Горячую еду давали через день и тоже по пониженной норме. В настоящее время морить зэков голодом закон не предписывает, питание для всех одинаковое. То есть, так по закону, а как на практике – везде по-разному.

Сравнивая времена, стоит упомянуть, что и в советские годы, и в нынешние в лагерях и тюрьмах практиковались жестокие пытки – это никогда не исчезало из пенитенциарной практики. Также во все времена в тюремно-лагерной системе процветала коррупция. По не громким делам у следователя или прокурора до суда можно было купить снижение максимального срока наказания из расчета одна тысяча рублей за год лишения свободы. После суда это стоило, конечно, значительно дороже. В следственном изоляторе за деньги надзиратели приносили в камеру алкоголь или могли устроить интимное свидание с девушкой из числа сотрудниц СИЗО. В лагере за деньги можно было получить нелегальную передачу или лечь в больницу, а за хорошие деньги – освободиться условно-досрочно или комиссоваться по болезни. Сейчас, когда у народа в целом денег стало побольше, коррупция, разумеется, на убыль не пошла. Не зря же гласит зэковская поговорка: "Сапоги дорогу знают, только ленятся ходить". Но если за хорошие деньги, то не ленятся.

А вот из смешного. Советским заключенным закон разрешал участвовать в выборах, нынешним – нет. Смешно то, что ни тогда, ни сейчас подлинных выборов не было и нет. Еще смешнее то, что, несмотря на закон, советских зэков к выборам все равно не допускали.

Сравнивая тюрьму прошлую и нынешнюю, надо помнить, что всякое сравнение хромает. Есть много нюансов, характерных для своего времени и даже для отдельных лагерных управлений. Но в целом, какое бы время ни взять, тюрьма – это скверное место, независимо от уровня комфорта и безопасности. Уж не говоря о том, что для конкретного зэка даже самые комфортные тюремные условия ничего не стоит в один день превратить в пыточные. Поэтому на вопрос "Когда было лучше сидеть – раньше или теперь?" правильный ответ будет: "Никогда". Правда, иной раз выбора не остается.

Александр Подрабинек – московский правозащитник и журналист

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции