Putin and invalid

To oppose the war, you need to come to the elections at noon and ruin the ballot. Instructions from Dmitry Oreshkin

March 17 - Birthday of the Killer of the Russian Electoral System V.E. Churov. The adept of corporate occultism V.V. Putin (they and Churov mastered the basics of effective management in one office), it was not for nothing that he chose this date to make the rite of presidential elections. While everything goes according to plan. Ellochka has already poured oil, Nadezhdin solemnly sacrificed, and the advanced public suddenly discovered herself before the usual fork: either once again to show off with her absence before the urn (as it should be according to the priestly rules), or to somehow use the sacred event to demonstrate protest. But how?

The statement of the obvious

It is clear that this is not the election. But an important symbolic action, designed to show the indestructible unity of the broad masses with leading and guiding force. According to the law of Kozma Prutkov: "At the sight of good ammunition, how much all the constitutions are despicable."

The task of the show is to demonstrate the serviceability of the ammunition. In this sense, the procedure is akin to the parade or look. Peel the parade ground, paint the grass, neutralize renegades. Grigory Melkonets, the most experienced organizer of observation of electoral miracle workers, has been sitting for six months already; Alexey Navalny was killed.

Against this background, the question of participation acquires a canonical taste of the Middle Ages: the pagan rite should be righteously boycotted (“Blessed is the husband, it’s not the idea of ​​the advice of the wicked and not a hundred sinners on the path, and the destinations are not gray ...”) or use to expose the God -dies of their belief.

The statement of non -obvious

Boycoting is easier: a natural human reaction. This is the calculation. Almost all opponents of Putinism from Boris Nemtsov to Alexei Navalny succumbed to the temptation of the boycott in his youth - in order to make sure of his functional uselessness. As a result, Nemtsov nevertheless went to the elections in the Yaroslavl region, won, became the brightest deputy and was killed. Navalny successfully performed in the elections of the Moscow Mayor in 2013, won the status of the second most important in the capital’s politician, survived the attempt to poison, miraculously got out and was destroyed in another, even more barbaric way. For the past ten years, he stubbornly urged the advanced public to use the electoral procedure to combat the vertical mafia. Previously, according to the scheme of "smart voting", now "for any other than Putin."

In vain: the communicative memory of domestic wrestlers with the regime is so arranged that they will rather consider it a perplexed or a servant of the Kremlin (caught up with a turnout, you won’t deceive us!), What will be done by the principles of faith.

In January, Boris Nadezhdin moved along a similar trajectory, and also successfully - if you do not touch the inevitable pressure from above and accusations of corruption from below. Three weeks were enough Nadezhdin to show that Russia was still not quite a parade ground-and he would not be forgiven for this from those or from these. Although it seems to be clear: he choose the option of a boycott, the priests of the vertical cult would live calmer. The electoral cases of Boris Vishnevsky, Julia Galyamina, Alexei Gorinov, Vladimir Ryzhkov, Lev Shlosberg, Ilya Yashin and many other accomplices do not touch on the lack of space.

- Well, why did they all achieve? - Through the lip, the advanced public is interested. With the kind, as if she had achieved something incomparably more.

The mythology of the turnout

Any mythology, including intelligent liberal, stronger than rational knowledge. It is convenient for people to think that the authorities are terribly preoccupied with the turnout, and therefore with their non -participation in the council of the wicked they chop totalitarianism to the root - without getting off the sofa.

Empirics say that this is not so. But what is the case of myth to empiricism? Since the time of Churov, the regime, not at all embarrassed, repeats: yes, the ritual; Yes, the rite; Yes, a very expensive bureaucratic procedure ... “Putin is always right” - haven't you forgotten the slogan of this CEC chairman? Yes, cynicism goes off scale, so what? The deep people are used to it, they like it. He respects power! And you, wise men, would be better to sit at home and not get confused under the feet of the marching masses: you will be more purpose. As for the turnout, then the devil is with you: in Dagestan, Tatarstan and Bashkortostan we will get/draw.

Catacomb wrestlers with the regime stubbornly consider this ritual elections and demand that they be honest. Although it seems to be clear that barbaric visits-parades-rings are basically not “honest” or “dishonest”. They can be strong or weak, convincing or failure, inspiring or so -so.

In the presidential “election” of 2018 (with a full sense of a significant fraud of falsifications), the maximum percentage of Putin was stretched in the “electoral sultanates”. There, of course, the maximum turnout. For simplicity, we confine ourselves to five regional regional regions; You could take ten - the meaning is the same. On average, the country's indicator amounted to 67.4%, Putin’s support indicator was 76.7% of the voters. Or, if we count by the standards of plebiscite, 51.7% of the list of voters.

In skeptical territories (mainly Siberia and the Far East, but not only - next to them are a lot of depressive or, conversely, “too advanced” regions of central Russia and the Urals) Formal support of Putin is 25% lower than in Sultanates, although it is still high. It is clear that it also includes a certain share of postscribes, but their scale is much more modest. Something prevented the crooks to turn into full power in these lands. We will call this “something” by the sociocultural resistance of the environment .

It was it that at one time did not allow United Russia to destroy Sergei Furgal in the elections in the Khabarovsk Territory and forced the Kremlin to go to the criminal seizure in the financial and image plan. Sociocultural resistance - historical category, not party; It determines not the result of the elections, but the atmosphere in which they pass. In particular, the measure of readiness/unpreparedness for falsifications. The Putin regime seeks to push this resistance and turn the electoral Moscow, Novosibirsk and the Far East into Chechnya or Tyv - as it was in the USSR, where all the lands were equally drawing 99.9%. The boycott of the elections from the advanced public (it just lives in regions with a high level of resistance) in this a lot of Putin helps.

Khabarovsk history - since we are talking about the turnout - it was. In the first round of the 2018 governor’s elections, the region showed a low activity of 36.1% (354 thousand people came to vote). Between the main applicants, the ballots were divided equally: 35.6% (126 thousand) at the current Governor of Shport, 35.8% (126.7 thousand) at its chief opponent of Furgal.

Equality cheered the evil to the local authorities of the Khabarovsk residents, and in the second round the turnout jumped up to 47.5% (468 thousand people). Almost the entire increase (114 thousand) went to van. Plus, most of those who voted in the first round for the third, fourth, fifth candidate who did not go to the finals. As a result, the governor Shport remained with the second round with the almost unchanged volume of the dependent electorate (there were 126 thousand, it became 131 thousand; growth up to 5 thousand votes).

And Furgal in two weeks made a jerk from 126.7 thousand to 325.6 thousand votes and won a crushing victory with a result of 69.6%.

Mostly due to the unexpected appearance of critical voters. And no falsification could stop this wave - for by default he was already put into the matter of the primary 126 thousand supporters of the governor.

Special sociological surveys have repeatedly shown that people inclined to boycott the elections (if they still decided to come to the sites), in about ¾ cases would vote against . The authorities understand this perfectly, therefore it willingly supports and fuel their unwillingness to participate in electoral rituals. A special case of the Khabarovsk Territory shows how right it is.

So, again. In the first round (low turnout), the governor Shport performed on an equal footing with a van. In the second round (114 thousand ignorants awakened, the turnout rose to 11-12 percentage points) he survived a real disaster. The list of voters of the region at that time was 981 thousand people. Shport in both the first and second rounds was able to bring to the parade no more than 13% of the list . This is a weak result. But it would have been enough for a lot if the turnout in the first round amounted to less than 250 thousand people (25.5%). In this case, he would receive 50.4% of the number of voting (126 thousand out of 250) with his 126 thousand “dependent electorate” and remained the governor.

In 2018 political technologists did not manage to solve the key to all skeptical regions the task, which on professional slang is called “drying the turnout”. As a result, the Kremlin and “United Russia” had to pick out the van from the gubernatorial chair that he honestly won by him and transfer to prison in front of the whole world. They would have felt much more comfortable if Shport and his team competently dried the turnout to the level of 20–25% and held the chair behind United Russia with purely electoral methods. That is how the team of Yuri Luzhkov acted during severe votes, which controlled about 2.5 million of the “dependent electorate” (including falsification) from the list of 7.5 million Moscow voters.

In the turnout in Moscow, about 35% (2.6 million) and a guaranteed arrival of 2–2.5 million dependent voters (some of which virtual) power receives a convincing victory with a result of about 75% of the number of voters. With a low turnout and stuffing, very small ones are required, rather for insurance. Now, if 5 million Muscovites came to vote (67%), then the organizers of the ritual would have to be tight. Although - this also needs to be realized - the system would not collapse. But the view would not have so victorious.

This is an alphabet, without which you should not even try to understand the rules of the electoral rite: in the skeptical regions, the vertical easily sacrifices the turnout for the main goal. A purely rational approach based on experience.

4.4 million voters came to the 2018 presidential election in Moscow (60%, 7.4 percentage points less than the national average). Of these, 3.1 million (70.8%, 5.9 percentage points less than the average in the country) spoke out for Putin. Of course, including the “dependent electorate” along with the falsification - in Moscow, however, quite modest. If we count according to the rules of the plebiscite, Moscow gave Putin 42.3% of the vote from the list of voters. According to this indicator, it belongs to the group of skeptical regions .

About 3 million Muscovites with the right to vote (presumably three quarters, that is, 2.3 million critical) preferred to boycott the rite. If at least one million of these three came, the turnout would be approximately 5.4 million (about 73–75%) and Putin would have turned out 3.35 million (62–63%). Yes, he would still win, but the picture would be different, closer to the real mood of Muscovites. The capital would take the last place to support the president, as it was already in 2012. Then in Moscow he received 47% of the number of voters, or 27.4% of the list of metropolitan voters.

Boris Nadezhdin had no chance to win, no need to seduct. However, there was a chance to gain 15–20%, and maybe more, having nullified the inspiring effect of the ceremony with howls about unprecedented cohesion and popular love. Therefore, Nadezhdin was removed - so that the landscape does not overshadow. The verticals are not at all interesting then to suffer with him, as with Navalny, Furgal or Grudinin.

He, a lot of sinful, scored only to 11.8%in 2018, and trampled him for three whole years. Nadezhdin could gain more.

It is clear that from the point of view of the liberal canon, this is a completely wrong Russia. Russia, which “fooled”, if you use the formula of Yuri Karyakin in 1993, when the unthinkable party happened: the Party of the Jester, the Figira, the shameless populist (and a very pragmatic policy), take Zhirinovsky and take the first place with 23%in the elections! It is characteristic that the well -intentioned Karjakin did not even occur to the fact that he was “stupefied”, perhaps just him, with his Tolstoyev’s ideas about the people and the Fatherland inspired by the brothers. And the real Mother Russia, freeing from the Put, on the contrary, behaved completely naturally and in its own way democratically. Easy, as Venichka Erofeev would say.

Sorry, I have no other Russia for you. But there is the same fork: once again pass by or still look into this complete simple mysteries crazy house, which, under the ringing of bells, is a sucker with a plague hut? To begin with, to understand, and then, perhaps, heal. Both himself and compatriots.

As you can see, the regional skepticism manifests itself synchronously in a decrease in Putin’s showing and support by about 20–25%. The difference is especially clear if you compare support as a percentage of the list of voters: about 80% in Sultanates and about 40% in the skeptical regions of Siberia and the Far East. Moscow and other urbanized territories also fit into the trend.

On the one hand, this is a sign of the limited falsification resource in regions of this type: they could pull more - they would pull it. At least to the average level in the country. However, they could not: the sociocultural resistance of the environment, including the mood of local nomenclature, media, the Internet and those school teachers who consider votes in the PEC.

On the other hand, a low turnout in the skeptical regions of the Kremlin is very on hand: if the annoyed voters of the Khabarovsk or Primorsky Territory, Moscow, Yekaterinburg, Novosibirsk, etc. came to plots in larger quantities, the total percentage of Putin would have turned out to be less.

Simplifying slightly, ceteris paribus in skeptical regions by 10% is accompanied by a decrease in support of support by about 7–7.5%.

In electoral sultanates, the situation is the opposite: the higher the turnout, the hot formal support. Naturally: when the voices of Putin are massively thrown, not only the percentage of support, but also the number of votes (“turnout”) is synchronously. This pattern was repeatedly demonstrated by the curves of Sergei Spilkin and any other statistical methods. You can’t deceive nature.

The important subtlety is that against the backdrop of fatigue and doubt (but not yet disappointment!), Putin's majority and predictability of results is really preoccupied with a possible decrease in the appearance. And it will try to catch it, based on a rational understanding that most of those who come under pressure from the authorities will vote “for” one way or another. And just those who are not inclined to concede by pressure will not come.

In fact, just against the background of the passivity of the loyal electorate, a rare opportunity appears to sound more convincing in the protest minority. However, for this you need to at least come to the site. That is, to break the stereotype in yourself and look at the rituals of Putin's Russia with different eyes.

What to do? Specifically on March 17

Pragmatic Navalny urged to vote - because he knew how this barrel organus works and what she was afraid of. The task is simple: to refute the fairy tale about the supports of the masses growing from the elections to the elections. Meanwhile, in Russia, a new cohort of people has grown up, for whom it seems not to be a boycott of the rite by a strong move, but to use it as a flash mob site. For 25 years it was fashionable to flaunt ignore (“Smart people in the booths do not participate!”); Today, the exact opposite comes into fashion: "Smart people on the sofas do not sit out!" The boycott in the eyes of the new cohort looks more like a sign of the mock and even the cowardice of the old liberals.

But what's in return? The option of Navalny “for any other than Putin” is acceptable (for Bezrybier), but it can also be reinforced. When only three (Davankov, Slutsky, Kharitonov) remained “any”, they are unlikely to be able to dial in a total of more than 20%. So, for Putin, a direct road to the planned 80%is opened for Putin. With the participation of Nadezhdin Quadriga, “any” would confidently gain more than 20%; Therefore, he is not in the harness.

But in the protocol (but not in the ballot!) There is a little -known and underestimated surname of the citizen invalid. In fact, this is the fourth candidate from the list "Besides Putin." Unfortunately, there are even more myths around it than around the turnout.

Myth No. 1. “ In fact, there are not actually invalid, they were removed in 2006 , we are deceived with the aim of increasing the turnout!” Naive ignorance: in 2006, they removed the column “Against all” - because from the elections to the elections, it grew a dangerous pace. True, this option used to be in the ballot, but now it is gone. However, she remained (once again: not in the ballot, but in the final protocol) of the Count "invalid ballots", which forced to take on the function of the former "against all." The fact that it is not indicated in the ballot, creates additional difficulties: the voter must recall it himself and make some efforts (put ticks in several windows) in order to fix his protest.

Миф № 2. «Недействительные всё равно не считаются!» Нет, они считаются и наравне с живыми кандидатами входят в число 100%. Например, на президентских выборах 2018 года было насчитано около 790 тысяч недействительных бюллетеней (1,08% от общего числа обнаруженных в ящиках для голосования). Григорий Явлинский тогда набрал 770 тысяч голосов (1,05%) — и проиграл Недействительному, который занял условное пятое место. Если бы недействительных было 3% (2,2 млн), виртуальный гражданин с этой фамилией обогнал бы Ксению Собчак (она набрала 1,7%), занял четвертое место и уменьшил результат Путина еще на два процентных пункта. При 6% недействительных (4,2 млн) он вышел бы на третье место, опередив Жириновского и снизив результат Путина на пять процентных пунктов.

Миф № 3. « Недействительные распределяются среди победителей, поэтому они достанутся Путину ». Complete nonsense. Среди победителей (при распределении парламентских мандатов) делятся голоса партий, не преодолевших порог в 5% на выборах в Госдуму, — но никак не на президентских выборах. Во-первых, потому что на президентских выборах нет проходного порога и каждый кандидат просто остается со своей цифрой. В-вторых, потому что победитель на президентских выборах один и никаких мандатов он ни с кем не делит.

Миф № 4. « Лучше проявить протест, унеся бюллетень домой, порвав, проглотив или написав на нем что-нибудь резкое, например фамилию Навального» . Error. Унесенные или любым другим способом уничтоженные бюллетени как раз не считаются . Они просто изымаются из процесса, и на этом всё. В протоколе УИК делается запись: выдано избирателям (допустим) 1000 бюллетеней; обнаружено в ящиках для голосования (допустим) 999 бюллетеней — один бюллетень кто-то унес или порвал. После чего 999 приравнивается к 100% и от этого числа рассчитываются доли всех кандидатов, включая долю недействительных.

Что касается идеи с вписанием фамилии Навального, то это ошибочное заимствование из американской избирательной практики. Во многих (не во всех) штатах США вписанная в бюллетень фамилия квалифицируется как легальное волеизъявление избирателя и считается наравне с прочими кандидатами.

В РФ не так: любая несогласованная надпись считается «посторонней» и просто игнорируется. Для протокола имеют значение лишь отметки в окошках для голосования.

Заметки на полях рассматриваются членами комиссий скорее как повод для остроумия. То есть вы, конечно, можете вписать фамилию Навального, но если при этом забудете поставить галочки в окошках для голосования (оставите их открытыми), это будет прямым приглашением для электоральных жуликов поставить плюсик в окошке за Путина и таким образом засчитать ваш протестный голос в его пользу.

Миф № 5. « Недействительные бюллетени легко переложить в стопочку “за Путина” и таким образом повысить его процент» . Yes, this is possible. Но «переложить» недействительный бюллетень ничуть не легче, чем бюллетень за любого другого кандидата. Это общий системный риск, который следует рассматривать как издержку технологического процесса. Фальсификационный ресурс не безграничен, в среднем по стране он пока не превышает 15–20 процентных пунктов. В скептических регионах с высокой степенью социокультурного сопротивления (а речь именно о них) он заметно меньше. Это значит, что голосование по схеме Навального имеет коэффициент полезного действия около 80%. Совсем неплохо! От любого протестного голоса (в том числе, например, за Даванкова) электоральная шарманка отрубит в среднем 15–20% — ну и что? Навальный, как человек опытный, прекрасно это осознавал, когда призывал вас голосовать.

Согласно инструкции ЦИК, недействительными бюллетенями считаются те, по которым нельзя однозначно определить результат волеизъявления. То есть в которых стоят любые отметки (крест, галочка, точка, слэш и пр.) в нескольких окошках. Или (теоретически) не стоят ни в одном. На практике второй случай почти не встречается, потому что при подсчете нет ничего проще, чем поставить галочку в оставшееся пустым окошко Путина и таким образом сделать бюллетень а) действительным и б) поданным за кого надо. Когда имеешь дело с режимным ритуалом, надо быть очень внимательным и контролировать эмоции.

Миф № 6. « Тех, кто сделает бюллетень недействительным, возьмут на карандаш и потом накажут». Инфантильная страшилка в советском стиле, когда вера во всезнание КГБ помогала Конторе контролировать население. Тайна голосования защищена законом, и любые претензии по этому поводу легко отбиваются простым отрицанием: я голосовал «как надо», а вам почем знать? Даже если у человека не хватает сил послать начальство с его (полностью незаконным) требованием сфотографировать бюллетень и отчитаться, можно сначала зафиксировать галочку за Путина, потом с легкой душой добавить еще пару отметок и лишь после этого опустить законченный продукт в ящик.

Голосование за гражданина Недействительного имеет ряд неочевидных, но важных преимуществ.

Его не могут лишить регистрации, как Дунцову или Надеждина, — он всегда присутствует в протоколе по умолчанию.

Недействительный вас не обманет, потому что ничего не обещал. Любой другой кандидат так или иначе привирает, изображая программу, которая заведомо не будет выполнена, ибо электоральный обряд не предусматривает смены президента.

Недействительный — чисто протестный кандидат. За него без моральных мук может голосовать сторонник любой идеологической схемы — от левых до правых, от либералов до державников. Его электоральный потенциал шире, чем у любого из живых кандидатов. Вопрос лишь в организации избирательной кампании — иными словами, в напоминании о том, что он СУЩЕСТВУЕТ (хотя и не указан в бюллетене) и всегда готов посодействовать скептически настроенным избирателям.

Наконец, голосуя за Недействительного, гражданин никоим образом не «легитимизирует» процедуру. Напротив, он законным образом демонстрирует свое к ней негативное отношение.

Instructions for use

В электоральных султанатах гражданин Недействительный имеет минимальные результаты. Естественно: на фоне тотальных приписок за одного всем прочим, включая Недействительного, остается процентный мизер. Кстати, это лишнее подтверждение тому, что при отсутствии социокультурного сопротивления фальсификаторы всегда идут самым лобовым и примитивным путем. Ввалить ночью (вписать в протокол) гору бюллетеней с галочками за Путина значительно проще, чем днем у всех на глазах перекладывать из стопочки в стопочку, мучиться с организацией каруселей, пересчетов, мобилизацией бюджетников.

В скептических регионах ситуация интересней (табл. 4). Сопротивление среды там выше, статистических признаков массового фальсификата нет, показатель явки понижен — как и показатели поддержки Путина. Тоже ничего нового: критически настроенные люди и регионы склонны выборы игнорировать. Неожиданно другое: эти территории сплоченно демонстрируют самую высокую долю недействительных бюллетеней! Отчасти опять налицо эффект статистики: чем меньше доля Путина, тем выше доля всех остальных. Но тогда мы были бы вправе ожидать более-менее пропорционального роста поддержки всех альтернативных участников. Однако средний результат, например Явлинского, в этих пяти регионах, вместо того чтобы пропорционально превысить среднероссийский показатель (1,05%), наоборот, понизился до 0,86%. То есть дело не столько в механике процентов, сколько в специфике предпочтений. Часть избирателей в скептических регионах специально пришли на участки, чтобы поставить галочки сразу в нескольких окошках и таким образом выразить свое отношение ко всему колхозу сразу. Вот такой у них скверный характер… При этом не следует забывать, что 38,4% тамошних избирателей обряд проигнорировали, и примерно у ¾ из них (30% от списочного состава) характер тоже наверняка был не сахар. Однако не настолько, чтобы прийти на участок и проголосовать.

Идея заключается в том, что данная форма стихийного протеста из личной (на первый взгляд, довольно экзотической) инициативы людей с неуживчивым характером может превратиться в осознанную линию поведения тех, кто не хочет Путина вместе с его войной и не верит в его выборы. Кандидат по фамилии Недействительный предоставляет им возможность продемонстрировать свое неприятие — вполне законно, мирно и безопасно.

ИНСТРУКЦИЯ ОТ ДМИТРИЯ ОРЕШКИНА
На практике дело выглядит так. 17 марта в 12 дня человек посещает акцию «Полдень против Путина». Then (or before-it doesn’t matter if he reached the site!) Enters the room and carefully votes for two or three candidates in two or three windows. After that, if there is a desire, he enters the name of Navalny and any comments/images as a bonus for bored members of the election commission. При ясном понимании, что до более крупных электоральных чинов эти образцы народного творчества почти наверняка не доберутся, потому что с уровня УИК вверх поднимаются уже не сами бюллетени, а лишь протоколы подсчета в виде сухих цифровых рядов. Речь о том, чтобы послать товарищам привет через один из этих важных рядов — число недействительных.

Как уже было сказано, в 2018 году недействительных бюллетеней было чуть более 790 тысяч. Притом что сегодня даже самые лестные для Путина соцопросы говорят, что 20% (20–25 млн избирателей) настроены против него и против войны. К счастью для вертикали (и благодаря ее умелому манипулированию интеллигентскими мифами), эти миллионы на «выборы» не ходят. Если в этот раз с целью сделать бюллетень недействительным придет хотя бы 5 млн из потенциальных 25, то при ожидаемой явке около 70–75 млн гражданин Недействительный наберет 7% и с высокой степенью вероятности займет третье место. Если так проголосуют 7 млн, ему гарантировано второе место и ритуал вывернется наизнанку:

главным соперником несменяемого вождя окажется персонаж без физической сущности, воплощающий дистиллированно чистый протест.

Но даже если за Недействительного проголосуют лишь 2–3 млн (около 3%), это станет заметным успехом и напомнит людям, что Навальный (а также Магнитский, Немцов, Политковская…) не забыт. А Горинов, Кара-Мурза, Мельконьянц, Яшин (и еще более тысячи порядочных людей) не зря сидят. Для них это будет приветом с воли. А для миллионов людей по другую сторону колючей проволоки — сигнал, что они что-то из себя представляют. И по меньшей мере не одиноки.

И только бумажные бюллетени

Важный технический момент. Чтобы повысить КПД процедуры, голосовать следует только с помощью бумажного бюллетеня. Электронная версия шарманки хороша тем, что освобождает фальсификаторов даже от теоретической возможности быть схваченными за руку. На сегодня этой системой охвачено 29 регионов с общим числом избирателей до 40 млн. (Кстати, ее вклад в повышение явки и процента поддержки заметно весомей, чем экзистенциальный вопрос прихода/неприхода негодующего меньшинства). Then it will be worse. Перепуганные работодатели загонят в электронную сеть перепуганных сотрудников; те, коль скоро уже уступили давлению, не станут даром рисковать и от греха подальше проголосуют за Путина. По-советски истово веруя, что система всё знает, а нам зачем лишний раз подставляться… Знает система или нет, бог весть. Но что дистанционное голосование в принципе не предусматривает возможности сделать бюллетень недействительным, это научный факт. Точнее, испортить виртуальный бюллетень всё-таки можно, но делается это таким замысловатым образом, что даже при большом желании не каждый справится.

Поэтому чем дальше от электронного голосования, тем лучше. Притом что именно к нему вас будут активно склонять на участке — особенно в Москве. Тут придется проявить вежливую строптивость: они не имеют права не выдать избирателю бумажный бюллетень, если он того просит. Мало ли, может, у человека компьютерофобия или он опасается утечки персональных данных. На его избирательных правах эти личные страхи никак не должны отражаться: да здравствует бумага.

И, конечно, следует помнить, что никакие это не выборы, а всего лишь оплаченный властями повод для электорального флешмоба и демонстрации протеста. Можно этим поводом воспользоваться — и посмотреть, что выйдет. А можно гордо пренебречь. Тогда точно не выйдет ничего, кроме чувства глубокого самоудовлетворения.

При голосовании за любого из трех физических кандидатов его партия (если кандидат набирает более 3%) получает из госбюджета по 152 рубля за голос. То есть, если 5 млн. избирателей проголосуют за Харитонова, КПРФ заработает на пустом месте 760 млн руб. А кандидат Недействительный абсолютно бескорыстен — ибо бесплотен. Подробнее о том, как проголосовать против всех и не дать украсть ваш голос — объясняют авторы проекта «Если не Путин, то Кот».