Военные сборы: повышение налогов знаменует переход от временной мобилизации доходов к постоянной

В послании Федеральному собранию Владимир Путин анонсировал переход к прогрессивной шкале налогообложения, но на самом деле Россия переживает почти перманентный рост налогов с 2018 года — с начала нынешнего президентского срока Путина. Наиболее крупными шагами на этом пути стали повышение НДФЛ в 2021 году и набор экстренных налоговых изъятий, иниицированных правительством в 2023-м. В нынешнем году эти решения должны обеспечить до 60% прироста бюджетных доходов. Однако если раньше они имели вид временных мер, рассчитанных на относительно скорое окончание войны, то в новых налоговых инициативах становятся постоянными. По данным СМИ, для зарабатывающих более 1 млн рублей в год, то есть 84 тыс. рублей в месяц, НДФЛ со следующего года предполагается увеличить с 13 до 15% — таким образом, эта мера затронет всех россиян не только с высоким, но и со средним доходом. Кроме того планируется увеличить ставку налога на прибыль компаний — с 20 до 25%. В сумме, по разным оценкам, эти меры могут дать до 4 трлн рублей в год, обеспечив бюджет дополнительным запасом прочности. Новации отражают изменение долгосрочных приоритетов: даже если война закончится, бюджетный запрос вряд ли снизится — главной задачей правительства останется наращивание потенциала военной машины. При этом рост доходов за счет дополнительных поборов с граждан и бизнеса формально снижает зависимость бюджета от нефтегазовых доходов. Однако стоит иметь в виду, что в случае кризиса прибыль компаний и, соответственно, доходы от налога на прибыль быстро схлопнутся. Поэтому дефицитный милитаристский бюджет в любом случае останется дефицитным.

В предвыборном послании Федеральному собранию 28 февраля Владимир Путин анонсировал очередное повышение налогов. Надо отметить, что после его переизбрания на четвертый президентский срок в 2018 году повышение налогового бремени для населения и бизнеса стало поистине перманентным процессом, каждый этап которого, впрочем, предваряется кампанией заверений, что «повышение налогов не планируется».

В 2018 году было объявлено о повышении пенсионного возраста, то есть фактически о сокращении социальных обязательств государства перед налогоплательщиками. В начале 2019 года была с 18 до 20% повышена ставка НДС, что принесло бюджету около 500 млрд в первый год и около 700 млрд в следующие. В разгар пандемии был осторожно «распечатан» налог на доходы физических лиц (НДФЛ) — плоская шкала этого налога существовала с 2002 года и оставалась своего рода фундаментом российской налоговой модели. Но прогрессивная ставка в 15% была введена с 2021 года лишь для доходов выше 5 млн рублей, то есть касалась незначительной группы с доходом выше 417 тысяч в месяц. В этом смысле мера выглядела скорее символической, и, по расчетам правительства, должна была принести бюджету скромные 60 млрд рублей в год. Однако у фискальной новации был подвох — деньги предполагалось «целевым образом» направлять на лечение детей с редкими заболеваниями, закупку дорогостоящих лекарств, техники и средств реабилитации, а также проведение высокотехнологичных операций. Это создавало прецедент: доход от повышенной ставки НДФЛ, который является преимущественно налогом, наполняющим региональные бюджеты, перенаправлялся в бюджет федеральный. С 2021 года было введено и налогообложение (13%) для крупных (более 1 млн рублей) доходов от депозитов и ценных бумаг — еще один вид поборов с «богатых».

Пандемийный кризис, а затем санкционный шок приостановили на время фискальное новаторство. Однако в 2023 году, когда стало ясно, что экономика восстанавливается благодаря бюджетному стимулу и высоким экспортным доходам, а макроэкономическая турбулентность позволила бизнесу получить значительную прибыль, был введен целый комплекс мер по ее изъятию. Самой крупной и громкой из них стал знаменитый налог на сверхприбыль, который призван был задним числом изъять у предприятий 300 млрд рублей доходов. Однако это лишь верхушка айсберга.

По расчетам близкого к правительству Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), прирост бюджетных доходов в 2024 году будет обеспечен следующими налоговыми нововведениями: НДФЛ в отношении доходов по вкладам (102 млрд); введением экспортных пошлин с привязкой к курсу рубля (453 млрд); значительным повышением ставок по утилизационному сбору (306 млрд); разовыми поступлениями прочих неналоговых доходов, в том числе зачислением остатков средств единого налогового платежа (850 млрд); зачисление межбюджетных трансфертов, передаваемых федеральному бюджету из бюджетов государственных внебюджетных фондов в связи с окончанием действия предоставленных в 2022 году отсрочек по страховым взносам (770 млрд). К этому стоит добавить меры по повышению нефтегазовых доходов — сокращение выплат нефтяным компаниям по топливному демпферу, повышение НДПИ для Газпрома, а также законодательное снижение дисконта российской нефти к Brent.

В целом доходы федерального бюджета в 2024 году должны вырасти более чем на 20%, на 6 трлн рублей, к предыдущему году — до 35 трлн рублей. Нефтегазовые доходы должны вырасти на 30,4%, до 11,5 трлн рублей, ненефтегазовые — на 16,1%, до 23,3 трлн. При этом соотношение нефтегазовых и ненефтегазовых доходов составит 30 к 70%. Еще в 2021 году соотношение было 36 к 64%, а в 2019-м — 39 к 61%. Мобилизация доходов в 2023–2024 годах была призвана обеспечить финансирование экстремальных военных расходов и сохранить при этом «социальную стабильность» (→ Re: Russia: Военный гибрид). Однако бóльшая часть мер имеет разовый или временный характер. Уже в 2025 году правительство ждало сокращения доходной части на 4,3% (1,5 трлн рублей). Такая динамика была бы теоретически возможна, если бы в этом году закончилась война в Украине и правительство получило возможность сократить расходы.

В послании Федеральному собранию Путин анонсировал переход к прогрессивной шкале обложения доходов физических лиц (НДФЛ), однако позднее стало известно, что обсуждается также повышение налога на прибыль. По данным Bloomberg и издания «Важные истории», НДФЛ может вырасти с 13 до 15% для россиян, зарабатывающих более 1 млн рублей в год, и с 15 до 20% для тех, кто зарабатывает более 5 млн. Налог на прибыль компаний вырастет с 20 до 25%. По данным издания The Bell, год назад Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) сам предлагал властям отказаться от сбора единовременных выплат с крупных компаний в пользу повышения налога на прибыль, но лишь на 0,5 процентного пункта. Таким образом Путин «откликнулся» на предложения бизнеса, но увеличил масштаб дополнительных изъятий в десять раз.

В отличие от пандемийного пробного шара, нынешнее повышение НДФЛ охватит значительное число работающих россиян. Повышенная ставка в 15% коснется тех, кто зарабатывает более 83,3 тыс. рублей в месяц. По данным Росстата, средняя зарплата в России в 2023 году составила 73,7 тыс., но у 15% россиян доходы были выше 75 тыс. В наибольшей степени мера коснется жителей крупных городов: в Москве среднемесячная номинальная зарплата в 2023 году составила 136 тыс. рублей, в Санкт-Петербурге — 95 тыс. Однако, по данным СМИ, повышенная ставка будет применяться лишь к части дохода, превышающей пороговое значение, то есть налоговые расходы среднего москвича с зарплатой в 136 тыс. рублей увеличатся примерно на 1,5 тысячи.

Анонимный эксперт, оценку которого приводят «Важные истории», полагает, что повышение НДФЛ даст около 450 млрд в год, а повышение налога на прибыль — около 2 трлн в год. По оценке Bloomberg Economics, обсуждаемые меры могут обеспечить до 4 трлн рублей доходов. Интригой, однако, остается, в какие бюджеты будут направлены эти средства. Бóльшая часть НДФЛ, взимаемого по ставке 13%, поступает в бюджеты регионов (85%), меньшая — в местные (15%). Прецедент 2021 года состоит в том, что доходы от повышенной ставки имеют «целевой характер» и направляются в федеральный бюджет. Налог на прибыль также поступает в разные бюджеты: 3 из 20% — в федеральный, 17% — в бюджеты субъектов. Поступления в консолидированный бюджет от НДФЛ в прошлом году составили 6,5 трлн рублей, от налога на прибыль компаний — 7,9 трлн. Это почти четверть всех поступлений в консолидированный бюджет, которые составили 59 трлн рублей. Впрочем, поддержка региональных бюджетов в новой военной реальности также является для федерального правительства актуальной задачей: более 10% всей суммы федеральных трансфертов регионам идут теперь на «освоение» оккупированных территорий Украины (→ Re: Russia: Пытки, деньги и квартирный вопрос).

Налоговые новации лежат в русле логики превращения временной мобилизации доходов в постоянную и могут стать не последней новостью на этом пути. Из данных Минфина следует, что уже по итогам двух месяцев 2024 года дефицит бюджета составил почти 1,5 трлн рублей — при запланированных на весь год 1,6 трлн. Впрочем, такая же логика авансового финансирования расходов была использована в прошлом году, и в итоге правительство выдержало основные параметры бюджета — незапланированного роста расходов в течение года не произошло. В целом, механизм авансового финансирования является рискованным — правительство сначала финансирует расходы, а лишь затем узнаёт, будут ли доходы соответствовать планам. Однако нужды перевода экономики на военные рельсы, финансирования «структурного маневра» (адаптации к санкциям) и переориентации транспортной инфраструктуры с Запада на Восток диктуют именно такой подход. Эксперты ЦМАКП в связи с этим осторожно указывают, что, «хотя в рамках текущих планов устойчивость бюджетной системы сохраняется», в действительности она пошатнется в случае изменения любого из условий, лежащих в основе проектировок правительства, то есть в случае недостаточного роста доходов, увеличения расходов в 2025–2026 годах, сохранения высоких процентных ставок на более длительный срок, более низких, чем предполагалось, темпов роста экономики или более низких цен на нефть. Причем проектировки на 2024 год сами по себе выглядят весьма оптимистично. Чтобы доходы выросли на искомые 20%, российский ВВП в 2024 году должен прибавить 2,3% (в то время как ЦБ ждет 1–2%), баррель Urals должен стоить $71 (в первые месяцы года это условие не выполняется), а доллар — в районе 90 рублей.

Таким образом, налоговые новации в совокупности с прежними мерами мобилизации доходов должны обеспечить бюджету дополнительный запас прочности, в том числе на случай длительной войны. Впрочем, даже в случае ее окончания бюджетный запрос вряд ли снизится — задача восстановления военной машины и наращивания ее потенциала останется и в этом случае главным приоритетом Кремля. Помимо этого, новая налоговая конструкция, как видим, переносит бюджетное бремя на ненефтегазовые доходы. Такой перенос, впрочем, имеет во многом условный характер: в случае кризиса прибыль компаний и соответственно доходы от налога на прибыль схлопываются.

Эксперты и раньше прогнозировали, что по мере исчерпания средств Фонда национального благосостояния (ФНБ) из-за роста военных расходов правительство обратится к мобилизации личных и корпоративных налогов. По данным Минфина, в 2023 году из ФНБ было потрачено почти 4 трлн рублей и в его ликвидной части осталось только 5 трлн, хотя до начала войны она достигала 8,8 трлн.

Несколько неожиданно на этом фоне звучат анонсированные Путиным в послании новые масштабные «национальные проекты», которые, разумеется, не учтены в бюджетных проектировках на 2025–2026 годы («Семья», «Кадры», «Молодежь России», «Экономика данных», «Продолжительная и активная жизнь»). Эксперты, опрошенные Reuters, подсчитали, что на их реализацию предстоит тратить минимум по 2 трлн рублей в год, а их общий бюджет оценивается в 11,5 трлн. Традиционно в путинской бюджетной системе «национальные проекты» являются механизмом распределения дополнительных доходов, которые в данном случае не предвидятся. Однако нельзя исключать, что нацпроекты являются в значительной мере «операцией прикрытия» и призваны обосновать для обывателя повышение налогов. Российское правительство имеет большой опыт спускания на тормозах громких путинских инициатив, которые анонсируются в его посланиях Федеральному собранию, но не имеют под собой доходной базы. Объявленные нацпроекты могут также стать обоснованием для изъятия дополнительных фискальных доходов в пользу федерального бюджета.