Провоенная весна: поддержка войны в России выросла на фоне ощущения экономического благополучия и веры в скорую победу

Весенняя волна опросов общественного мнения демонстрирует рост поддержки «военной операции» среди российских респондентов при ответах как на прямые, так и на косвенные вопросы.

В апрельском замере «Хроник»/ExtremeScan доля выражающих поддержку войне выросла сразу с 52 до 61%, в майско-июньских опросах «Левада-центра» и Russian Field снизилась поддержка идеи перехода к мирным переговорам и выросла поддержка наступательных действий в Украине.

Результаты опросов в условиях репрессий и военного времени, скорее всего, неточно отражают общественные предпочтения. Нелояльные режиму и войне респонденты, участвующие в опросах, считают такое участие потенциально опасным в 2–4 раза чаще, чем лояльные, что может вести к их недопредставленности в выборке. В таком случае в реальности доля не сочувствующих войне может быть примерно в полтора раза больше, чем мы видим в опросных распределениях.

Помимо этого, около трети респондентов уклоняются от выражения поддержки войне, если опросный сценарий дает им такую возможность. Эту позицию можно охарактеризовать как «компромиссную идентичность», балансирующую между пацифистскими предпочтениями респондентов и нормативным патриотизмом.

Рост поддержки «военной операции» и наступательных действий российских войск, скорее всего, связан как с общим улучшением социальных настроений, так и с возросшей уверенностью в преимуществе России на поле боя.

Возросшая лояльность «военной операции» отразилась и в повышении доли респондентов, готовых поддержать вторую волну мобилизации. Этот сдвиг может привести Кремль к мысли о том, что издержки такого шага не столь велики, как ранее считалось.

Ограниченная видимость

Как показывает волна проведенных в апреле — начале июня опросов, весной 2024 года доля российских граждан, поддерживающих войну в Украине, несколько выросла. Причиной этого, скорее всего, является общее улучшение социальных настроений — оценок материального положения семьи, уверенности в устойчивости российской экономики, — а также укрепление представлений респондентов об успехах российских войск и российском преимуществе на поле боя.

Однако прежде всего следует оговориться, что достоверность опросных данных в условиях репрессивного режима и военных действий вызывает глубокие сомнения и остается предметом широкой дискуссии. При этом сами данные опросов дают нам ключевые аргументы, заставляющие относиться к распределениям ответов на чувствительные вопросы с осторожностью. В опросах, которые регулярно проводятся в последние два года несколькими социологическими командами, мы видим большое различие в восприятии «климата мнений» между респондентами, которые поддерживают Путина и «военную операцию», и теми, кто их не поддерживает.

Так, в опросах «Левада-центра» доля респондентов, которые одобряют Путина и при этом чувствуют себя свободно в выражении своих политических мнений, в 2022 году по сравнению с 2015-м не изменилась (таких около 40%), зато среди тех, кто не одобряет Путина, она упала с 40 до 18%. И наоборот, доля тех, кто опасается высказывать публично свои мнения, выросла среди не одобряющих Путина с 20 до 31% (среди одобряющих таких всего 8%).

«Можете ли вы свободно говорить о своем отношении к политике, проводимой руководством страны?», 2015–2022, % от числа опрошенных, одобряющих / не одобряющих Владимира Путина

По данным проекта «Хроники», среди одобряющих «СВО» риск участия в опросах считают «средним» 17% и «высоким» — 16%, а среди не одобряющих — соответственно 30 и 41% (октябрь 2023). Интересно, что у затруднившихся с ответом об отношении к войне чувство опасности примерно такое же, как у тех, кто поддерживает ее, а среди отказавшихся отвечать на вопрос о поддержке войны — примерно такое же, как у не поддерживающих.

Оценка риска участия в опросах, октябрь 2023, % от числа опрошенных

Наконец, по данным опроса Russian Field, среди тех, кто поддерживает «СВО», опасаются участвовать в опросах 16%, а среди тех, кто не поддерживает, — 43% (февраль 2023). Как видим, доля опасающихся среди нелояльных режиму групп в 2–4 раза больше. При этом даже лояльные властям группы убеждены, что большинство россиян считают участие в опросах небезопасным. Этого мнения придерживались в октябре 2023 года 59% из тех, кто лоялен властям, и 72–75% нелояльных (опрос «Левада-центра»).

При таком различии в восприятии климата мнений лояльно и нелояльно настроенными респондентами трудно представить себе, что оно не влияет на принятие решения об участии в опросе. А это значит, что нелояльные властям группы могут быть недопредставлены в выборке. Это обстоятельство вряд ли переворачивает картину отношения к войне на противоположную, но, возможно, существенно ее искажает.

Тем не менее это еще не означает, что опросы «не отражают реальности» — скорее они отражают авторитарную реальность. Данные опросов при этом вполне значимы во многих отношениях, и даже в чувствительных вопросах, особенно если последние имеют косвенные формулировки (ответ на прямой вопрос «Поддерживаете ли вы действия российских войск в Украине?» может быть криминализирован), они дают нам важную информацию об изменении трендов и баланса настроений.

Опросные сценарии и компромиссная идентичность

Как мы уже писали, данные различных опросов только на первый взгляд сильно разнятся. Так, в опросе «Левада-центра» респондентам предлагают высказать отношение к «военной операции», не упоминая сначала опции «Затрудняюсь ответить» или «Не хочу отвечать». В результате в среднем 75% участников «левадовских» опросов поддерживают «СВО» (из них 49% — определенно поддерживают), 19% — не поддерживают (из них 9% — определенно не поддерживают). В опросах проекта «Хроники» и компании ExtremeScan, где респондентам сразу предлагаются опции «Затрудняюсь» и «Не хочу отвечать», о поддержке заявляют в среднем 57%, 31% уклоняются от выражения поддержки (которая является в сегодняшней России нормативно обязательной) и 11% высказывают открытую неподдержку. В этом смысле опросный сценарий «Левада-центра» выглядит наиболее «репрессивным», в то время как сценарий «Хроник»/ExtremeScan позволяет уклоняться от выражения поддержки, не вставая в прямую оппозицию режиму. И этой возможностью пользуются от 30 до 40% опрошенных.

Важно помнить, что эти распределения, весьма вероятно, смещены в силу недопредставленности среди участников опросов нелояльных контингентов. Если принять гипотезу, что при прочих равных в опросах соглашаются участвовать лишь 50–60% нелояльных респондентов, то в опросном сценарии «Левада-центра» доля не поддерживающих войну составила бы чуть более 30%, а поддерживающих — чуть более 60%. В опросном сценарии «Хроник»/ExtremeScan доля не поддерживающих сдвинется к 15%, доля уклоняющихся от ответа — к 35%, а доля поддерживающих — к 50% или чуть ниже.

Динамика отношения к «военной операции» у респондентов, участвующих в опросах «Левада-центра» и «Хроник»/ExtremeScan, 2022–2024, % от числа опрошенных

При этом важно отметить, что те люди, которые участвуют в опросе и не могут определить свое отношение к войне, не обязательно движимы опасениями за последствия своего ответа (такие люди, скорее, просто не участвуют в опросе). Они представители «серой зоны», то есть их отношение к войне противоречиво: с одной стороны, она не соответствует их системе представлений, с другой — они вынуждены искать компромисс с политическими реалиями и обществом, в котором живут и которое в их представлении войну поддерживает. Они не желают быть в стане «отщепенцев», противников «своей страны», и их позицию, наверное, можно обозначить как «компромиссную идентичность» (→ Re: Russia: Тупики войны).

С точки зрения динамики мы видим, что доля открытых противников войны практически не меняется в обоих опросных рядах с того момента, как нелояльность войне была криминализирована. Доля декларативных сторонников войны в опросах «Хроник»/ExtremeScan после снижения во второй половине 2022 года колеблется в диапазоне 50–60%, а доля уклоняющихся от ответа — в диапазоне 30–40%.

Провоенная весна

При этом в апрельском замере «Хроник»/ExtremeScan доля выражающих поддержку войне выросла сразу на 9 пунктов, с 52% (в октябре) до 61%, а доля уклонившихся от ответа снизилась с 38 до 27%. Это достаточно значимое изменение, которое перекликается с другими опросными данными.

Так, например, проект Russian Field с апреля 2022 года задает респондентам вопрос, стоит ли продолжать военные действия или переходить к мирным переговорам. С конца 2022 года «Левада-центр» также периодически задает такой вопрос. Как видим, с середины 2022-го до осени 2023-го доля сторонников продолжения военных действий снижалась с примерно 55 до 40% и даже чуть ниже. Однако в начале 2024 года обозначилась тенденция к росту — не очень значимая у Russian Field, более выраженная у «Левады»: с 37% в октябре 2023-го до 43% в мае 2024-го. Более того, проведенный в начале июня последний опрос Russian Field демонстрирует рост поддержки стратегии «наступательных действий» российской армии: в октябре 2023-го и феврале 2024-го эту стратегию поддерживали 60% респондентов проекта, в последнем опросе — 69%.

Продолжение военных действий или мирные переговоры?, 2022–2024, % от числа опрошенных

Схожий тренд наблюдаем и в распределении ответов на другой косвенный вопрос, который еще в первые месяцы войны начал задавать Russian Field, а затем воспроизвел и «Левада-центр». Респондентов спрашивают, отменили бы они решение о начале «военной операции», если бы могли вернуться в прошлое и сделать это? Сторонники отмены решения о «военной операции» либо не видят в ней смысла, либо считают ее издержки несоразмерными ее целям. В ответах на этот вопрос доля тех, кто не желает отмены «спецоперации», снижалась с 56% в первые полгода войны до 49% на рубеже 2023–2024 годов. Однако в последнем замере вновь подскочила на 5 процентных пунктов.

Отменить решение о проведении «военной операции» или не отменить?, 2022–2024, % от числа опрошенных

Таким образом, в апреле — начале июня 2024 года во всех трех опросных линейках просматривается тренд роста провоенных настроений. Этот сдвиг лояльности проявляет себя и в некоторых других вопросах. Так, с 20 до 17% снизилась доля тех, кто считает возможным пойти не уступки Украине ради заключения мирного соглашения. И наоборот, на 6 п. п., с 47 до 53%, выросла доля тех, кто доверяет официальным сведениям о «военной операции», в опросе Russian Field (доля не доверяющих упала с 46 до 40%). Наконец, в опросах «Хроник»/ExtremeScan совсем незначительно, но все же выросла (с 50 до 53%) доля тех, кто говорит, что в их окружении большинство поддерживает «военную операцию». Распределение ответов на этот вопрос интересно тем, что позволяет увидеть восприятие респондентами «температуры по больнице» в отношении «поддержки СВО», не отягощенное необходимостью самоидентификации. Как видим, эта «температура» скорее ближе к нашим предположениям о скорректированном распределении предпочтений: это не абсолютное доминирование поддерживающих войну, а скорее, прочное преобладание (50%), еще 30% — это «смешанная зона» и 15% — твердая неподдержка.

«Поддерживают ли „военную операцию“ в вашем окружении»?, 2023–2024, % от числа опрошенных

Традиционно, уровень поддержки войны и общей лояльности среди наиболее молодых и наиболее возрастных групп респондентов примерно в полтора раза различается в опросах «Левада-центра» и почти в два раза — в опросах Russian Field и «Хроник»/ExtremeScan. Вместе с тем после начала войны в опросах «Левада-центра» наблюдается любопытный феномен: традиционно продвинутая Москва демонстрирует гораздо более высокую лояльность «спецоперации», а традиционно консервативное село — существенно более низкую. Так, за продолжение военных действий выступает 58% москвичей (33% — за начало переговоров), а среди жителей села такое мнение разделяет лишь 40% (54% — за начало переговоров). Если бы люди могли вернуться в прошлое и поддержать или отменить начало военных действий, то решение о начале войны отменили бы 41% сельчан — против 25% среди москвичей (соответственно 47% сельских респондентов и 61% московских поддерживают это решение даже задним числом). Удовлетворительного объяснения этому явлению нет. В опросах «Хроник»/ExtremeScan, напротив, прослеживается существенное различие в отношении к войне между Петербургом и Москвой. Так, вывод войск из Украины по решению Путина даже без достижения целей «военной операции» среди московских респондентов готовы поддержать 39%, а среди петербургских — 54%. Отметим, что феномен оппозиционности Санкт-Петербурга проявил себя и в закрытых опросах, проведенных по заказу администрации президента и ставших известными благодаря недавней утечке.

Оптимизм: источники и угрозы

Ранее мы предполагали, что заметный рост поддержки «военной операции» в апреле в ответах респондентов «Хроник»/ExtremeScan связан с эффектом теракта в «Крокус Сити Холле», вызвавшего волну мобилизации (→ Re: Russia: Война нарративов). Однако данные опросов Russian Field и «Хроник»/ExtremeScan, проводившихся в конце мая — начале июня, демонстрируют те же тенденции, хоть и несколько слабее выраженные, и заставляют предположить, что за ростом провоенных настроений стоят более широкие причины.

Характерно, что в последнем опросе Russian Field резко — с 56 до 69% — подскочила доля респондентов, считающих, что «военная операция» идет для российской армии успешно. Это наивысший показатель за время наблюдений, причем предыдущий рекорд, зафиксированный в июле 2022 года, находился на отметке 61%, то есть на 8 п. п. ниже. Впечатление расширяющегося российского преимущества на поле боя, открывающее перспективу относительно быстрого и победоносного завершения войны, вероятно, представляется респондентам оптимальным сценарием завершения «всего этого» и увеличивает поддержку действий российских военных.

Однако не менее заметным событием начала 2024 года стал рост оценок материального положения и рассчитываемого «Левада-центром» индекса социальных настроений. Последний поразительным образом продолжал расти в начале 2022 года, несмотря на то что ситуация в российской экономике в этот момент была кризисной. Резкое падение индекс испытал лишь в сентябре 2022 года, когда опрос проводился на фоне объявленной Путиным мобилизации, но уже к марту 2023-го восстановился, а с ноября 2023-го вновь рванул вверх и в мае 2024-го достиг абсолютного максимума за все время наблюдений.

Индекс социальных настроений «Левада-центра» (модифицированный), 2007–2024

Вряд ли это означает, что российская экономика переживает свои лучшие времена. Скорее, здесь могло также сказаться искажение выборки. Среди россиян выделяются две группы с низким уровнем лояльности путинскому режиму и войне: это более молодые с более высоким уровнем образования (продвинутый городской обыватель) и люди с низким доходом. Возможно, среди последней категории наиболее распространены представления о небезопасности участия в опросах. Тогда недопредставленность этой категории может объяснить и несколько завышенные показатели поддержки войны, и завышенные оценки экономической ситуации. Однако это не отменяет того факта, что экономический оптимизм на фоне высоких темпов роста экономики и доходов рванул в начале 2024 года вверх.

При взгляде на колебания в отношении россиян к войне можно отметить, что спад поддержки «СВО» наблюдался осенью 2022 года на фоне российского отступления и объявленной мобилизации и во второй половине 2023-го, когда война, казалось, зашла в полный тупик. Эти два спада и нынешний подъем демонстрируют значимость фактора издержек в поддержке войны. Когда издержки в представлении респондентов вырастают, это ведет к переходу части «поддерживающих» в «серую зону», а когда снижаются — к переходу в обратном направлении.

Однако нынешний оптимизм может дорого обойтись российскому обывателю. Ожидание успеха и окончания войны привели к росту доли тех, кто готов поддержать проведение второй волны мобилизации, и некоторому размыванию фронта ее противников. Так, согласно последнему опросу Russian Field, поддержат или скорее поддержат вторую мобилизацию 34% опрошенных (+4 п. п. к февральским показателям), а если в вопрос добавить имя Путина («Если Путин завтра объявит о проведении второй волны мобилизации…?»), поддержка увеличивается до 40%. Среди людей, ориентирующихся на информацию из телевизора, доля тех, кто готов поддержать мобилизацию, достигла почти 50%. Это достаточно высокий показатель, который на фоне притупившегося в целом среди россиян недовольства войной может привести Кремль к убеждению, что издержки такой меры будут не столь уж и велики.