Доделать за Сталиным

Власти России 20 лет обещают построить мост на Сахалин. У них нет на него денег, но он нравится Владимиру Путину

Сахалин — крупнейший остров России. Почти полмиллиона человек живут там в отрыве от жизни на материке — через Татарский пролив есть только паромная переправа, которая не работает в плохую погоду. «Присоединить» Сахалин пытались еще во времена СССР: руками тысяч заключенных Иосиф Сталин хотел построить мост или тоннель. Спустя почти 50 лет о том же впервые заговорили российские власти, а еще через 20 лет, за которые с мостом ничего не произошло, Владимир Путин предложил вернуться к мегапроекту снова. Однако на его реализацию — этот мост почти в два раза дороже Крымского — у России просто нет денег, а его целесообразность вызывает сомнения даже у сторонников мегапроекта. 20 лет ожиданий — в материале «Холода».

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наш инстаграм и телеграм.

Российские власти обещают связать Сахалин с материковой частью как минимум с 2001 года. Самый популярный проект такой связи — это мост. Для этого предлагется построить железную дорогу из поселка Селихино Хабаровского края к селу Ныш в Сахалинской области через пролив Невельского. Общая длина ветки составит около 585 километров. Сначала проект готовились сдать к 2010 году, затем срок сдвигался и сдвигался, и сейчас реализацию мегапроекта ожидают к 2035 году. Есть и проект менее популярной альтернативы мосту — подводного тоннеля.

За последние шесть лет Владимир Путин как минимум четыре раза обещал построить мост на Сахалин. Эту тему он поднимал на встрече с жителями Дальнего Востока и на переговорах с властями Сахалинской области. После слов Путина сомнений в реализации проекта у местного губернатора не осталось, хотя, по словам главы региона Валерия Лимаренко, на текущий момент у проекта нет ни инвесторов, ни толкового экономического обоснования для строительства, которое только «начинает просматриваться».

В апреле 2024 года Лимаренко оценивал стоимость моста примерно в 600 миллиардов рублей: 300 миллиардов будет стоить сам мост, еще столько же необходимо потратить на подходы к нему — около 600 километров подъездных дорог и сопутствующую инфраструктуру. В то, что проект окупится, местные власти не верят — зато верит Владимир Путин. Совокупная стоимость проекта почти в три раза дороже Крымского моста — 600 миллиардов против 228. Реальная разница в стоимости меньше: если учитывать инфляцию за восемь лет, то базовая стоимость моста на Сахалин почти в два раза выше, 362,8 против 600 миллиардов рублей.

Жителям Сахалинской области мост действительно нужен. Связь с материком помогла бы развитию малого и среднего бизнеса, создала бы дополнительные рабочие места. Отдельный важный для них вопрос — цены на товары: сейчас из-за логистических сложностей и зависимости от паромной переправы наценка в среднем составляет около 30%, а порой доходит и до 100%. Мост мог бы решить эту проблему, а остров мог бы стать более включенным в экономику дальневосточного региона.

Сталинский размах

В современных границах Сахалинская область вошла в состав СССР в 1947 году — до этого части острова принадлежали поочередно то России, то Японии. Территория не раз разделялась между странами в результате конфликтов и международных соглашений. С 1869 года Сахалин, находившийся тогда в совместном владении России и Японии, был местом каторги. Получив в 1905 году права на южную половину острова, Япония создала там префектуру Карафуто и вложилась в ее развитие: строились железные дороги, заводы, туда активно переселялись люди.

Идея соединить Сахалин с материковой частью России пришла Иосифу Сталину в 1950 году. Тогда советские власти рассматривали три варианта: морской ледокольный паром, тоннель под проливом Невельского и насыпные дамбы, соединенные большим мостом над проливом. Сталин выбрал тоннель. К стройке привлекли порядка 27 тысяч заключенных ГУЛАГа, включая женщин, — так для осужденных Сахалин опять стал местом каторги.

Лагерные пункты на Сахалине располагались в тайге: условия были суровыми, инфраструктура отсутствовала. За рабочими следили вооруженные надзиратели, дежурившие на специальных вышках. Весь лагерь был окружен колючей проволокой. У некоторых бараков не было крыши, походные кухни устанавливались в обычных палатках. Рабочие страдали от обморожения и цинги. Проект был секретным, поэтому точных данных о погибших во время строительства нет до сих пор.

Добиться успехов за три года строительства не удалось — если на материке успели проложить 120 километров железной дороги, то на самом Сахалине не удалось построить даже одного. А вскоре работы работы по строительству тоннеля к Сахалину и вовсе остановились — спустя две недели после смерти Сталина в 1953 году. Лаврентий Берия свернул сталинские проекты. В требовании о приостановке работы было указано, что для продолжения стройки значительно не хватает рабочей силы.

Обещанного пять сроков ждут

Вернулись к проекту в 2001 году, когда правительство утвердило федеральную программу «Модернизация транспортной системы России», рассчитанную до 2010 года. В программе предусматривалась постройка железнодорожной линии до Сахалина длиной в 507 километров. Поезда должны были перевозить пять-семь миллионов тонн грузов в год, затем грузопоток рассчитывали поднять до 20 миллионов.

Но в 2006 году от идеи моста отказались, чтобы снова вернуться к ней в 2008 году, когда проект включили в Стратегию развития железнодорожного транспорта РФ до 2030 года. После этого о проекте ничего не было слышно, пока его вновь не «реанимировал» Владимир Путин: он пообещал построить мост на Сахалин во время прямой линии в 2017 году. Однако дальше слов дело не продвинулось — за проект никто не взялся.

Мост на Сахалин экономически нежизнеспособен, считает экономист Наталья Зубаревич. На Сахалине проживает меньше полмиллиона человек, и для их нужд лучше было бы модернизировать паромное сообщение. «Проект соединения Сахалина с материком вряд ли можно рассматривать в качестве возвратной инвестиции», — вторит ей доцент МАДИ Сергей Зеге.

Не очень верят в необходимость проекта и представители властей. Спецпредставитель Путина по вопросам природоохранной деятельности, экологии и транспорта Сергей Иванов в 2020 году называл проектируемый мост «дико дорогим» и подтверждал, что для этого маршрута просто нет грузов. Вице-премьер Марат Хуснуллин говорил, что денег на проект нет (в 2017 году Владимир Путин обещал, что стоимость моста на Сахалин не превысит расходы на строительство Крымского моста).

Этого точно не произойдет: в июне 2024 года власти региона оценивали стоимость Сахалинского моста уже в 800–900 миллиардов рублей — 600 миллиардов, названные Путину губернатором три месяца назад, уже не актуальны. «Потому что время идет и что-то меняется. Настоящая оценка будет тогда, когда будет проект», — объяснил Лимаренко.

Сэкономить помог бы альтернативный мосту проект — в РЖД предлагали вернуться к строительству подводного тоннеля через пролив Невельского. Сам тоннель был бы дешевле моста, но эксплуатация — дороже (для сравнения, тоннель через Керченский пролив стоил бы 92 миллиарда рублей, то есть в 2,5 раза дешевле моста).

Однако в любом случае проект моста пока по-прежнему существует только на словах: подрядчиков нет, финализированного проекта нет. В 2017 году СМИ утверждали, что за очередной мегапроект должен будет взяться «Стройгазмонтаж» Аркадия Ротенберга — именно эта компания строила Крымский мост, да и сам Ротенберг высказывал готовность построить мост на Сахалин. Но с тех пор так ничего и не произошло.

Несбывшиеся мечты

Повысить привлекательность проекта моста могла Япония. Россия рассчитывала, что он мог бы стать частью транспортного узла между Сахалином и японским островом Хоккайдо, которые также предлагалось связать 40-километровым мостом. Власти Сахалина отмечали, что Японии будет удобно использовать железнодорожную связь для переправки своих грузов через Россию в Португалию (С 2010 года российские власти говорят о возможности создания «единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока». Автором концепции стал Владимир Путин, он же пытается продвигать ее даже после начала войны с Украиной). Губернатор Сахалинской области Валерий Лимаренко даже говорил о превращении Сахалина в один из главных транспортных хабов Дальнего Востока.

Однако власти Японии не заинтересовались проектом и не заключили с Россией никаких соглашений для его реализации, а с учетом войны в Украине и санкций в отношении России в ближайшее время о возобновлении проекта просто не может быть и речи. Построить мост на деньги регионального бюджета Сахалин тоже не может: еще в 2015 году тогдашний врио губернатора Сахалинской области Олег Кожемяко объяснял, что строительство моста оставит регион без обновления всей остальной инфраструктуры в регионе.

«Готовы ли мы отказаться от строительства спортивных площадок, крытых катков, бассейнов? Значит, что благоустройство, больницы, то, чем человек пользуется сегодня и сейчас, отложится, а средства пойдут в пользу моста. Если готовы, то нужно понимать и нужно готовиться», — говорил бывший глава области в 2015 году.

Правда, мнение Кожемяко изменилось в год, когда о проекте снова заговорил Владимир Путин: в 2017 году он принялся доказывать, что мост решит «глобальную задачу пространственного развития» и снизит стоимость жизни на острове, а также упростит доступ к незамерзающем гаваням, расположенным близко к странам Азиатско-Тихоокеанского региона.

Еще одна сложность, которая мешает реализации проекта — риски природных катаклизмов. Место строительства тоннеля или моста расположено в зоне сейсмической активности, подвержено штормам и тайфунам. В регионе бывают страшные землетрясения. Одно из них произошло в Нефтегорске в 1995 году: за 17 секунд подземные толчки силой 7,6 балла разрушили город до основания. Тогда за одну ночь погибли более двух тысяч человек.

В ближайшие годы амбициозный проект, скорее всего, так и останется только очередным обещанием Владимира Путина. Причина проста — у России просто нет на него денег. Бюджет России на 2024 год сверстан с рекордным дефицитом — 1,6 триллиона рублей. В условиях стабильно высоких военных расходов найти дополнительные 800–900 миллиардов рублей на мост на Дальнем Востоке практически невозможно.