Люди против дронов: почему российские власти наращивают выплаты контрактникам и как это влияет на отношение россиян к войне?

Стартовавшая еще в начале года «контрактная гонка» усилилась в мае–июне: регионы наперегонки повышают выплаты подписавшим контракт на войну. В некоторых местах они достигают 1,5 млн рублей ($16 тыс.) и даже превосходят этот порог. С лета прошлого года средний размер единовременной региональной выплаты вырос в 1,7 раза.

В среднем ежемесячное денежное вознаграждение за участие в войне почти в три раза превышает среднемесячную российскую зарплату, а средняя единовременная выплата при заключении контракта составляет около 485 тыс. рублей, или $5,3 тыс. Это примерно соответствует годовому среднедушевому доходу в стране.

Такие условия контракта являются высококонкурентными для большинства регионов России. В особенности для периферии, где среднедушевые доходы и средние зарплаты значительно ниже средних по стране и даже по региону. Единовременная выплата позволяет одномоментно решить существенные финансовые проблемы семьи.

Вместе с тем новый контракт меняет отношение к участникам «СВО» в обществе и подрывает культивируемые пропагандой параллели с Великой Отечественной войной. Новые контрактники в большей мере выглядят теперь «солдатами удачи», чем защитниками отечества — воинами-патриотами.

Важной составляющей конкурентности нового контракта является также вероятность быть убитым. В условиях российского наступления и резкого наращивания дронового арсенала ВСУ такая вероятность может существенно увеличиться этим летом и в результате завести новую контрактную модель в тупик.

Однако пока российские власти, кажется, верят в «окно возможностей», открывшееся перед ними этой весной, и стремятся посредством контрактной гонки приблизиться к ситуации критического преимущества в живой силе.

Контрактная гонка

Российские регионы продолжают рекордными темпами повышать суммы единовременных выплат при заключении контракта на войну в Украине. По данным обзора «Новой газеты Европа», в июне повышение выплат прошло в девяти регионах. На самом деле эта волна началась еще в конце мая, среди повысивших выплаты — Петербург, Ленинградская область, Карачаево-Черкесия, Хабаровский край, Челябинская область, Свердловская область, Татарстан, Ярославская область.

Наиболее крупную выплату предлагает сегодня Карачаево-Черкесия: в июне она была увеличена до 1,305 млн рублей (при том что в апреле ее уже повышали в четыре раза — с 100 до 400 тыс.). Общая сумма, которую получает в республике новый контрактник, составляет, таким образом, 1,5 млн рублей. Напомним, базовая зарплата контрактника на войне с Украиной составляет сейчас 210 тыс. рублей в месяц. При заключении контракта он получает федеральную единоразовую выплату размером 195 тыс. и региональную выплату. К ним могут также прибавляться городские (муниципальные) выплаты, которые получают все более широкое распространение с этой весны: 305 тыс. в Нижнем Новгороде и Майкопе, 250 тыс. в Краснодаре, 200 тыс. в Казани, 100 тыс. в Махачкале и т.д.

За Карачаево-Черкесией в списке самых щедрых регионов идут Санкт-Петербург, который также уже во второй раз с начала года увеличил в июне выплату до 1,3 млн рублей (в марте город поднимал ее с 695 тыс. до 1,1 млн), Республика Адыгея (1 млн) и Краснодарский край (1 млн). В общей сложности при подписании контракта доброволец в Краснодарском крае может получить единоразово до 1,645 млн, включая 1 млн краевой выплаты плюс 250 тыс. от администрации Краснодара, 195 тыс. федеральных и еще 200 тыс. в случае, если контрактник идет служить в именные региональные подразделения. Шестерку лидеров по региональным выплатам замыкают Нижегородская область (805 тыс. руб.) и Москва, которая ежемесячно выплачивает контрактнику 50 тыс., таким образом выплата за годовой контракт в столице составит 600 тыс. — в добавление к 195 тыс. федеральной выплаты.

В апреле мы писали, что по ограниченной выборке регионов выплаты с начала года выросли на 40% (→ Re: Russia: Встречная мобилизация). Наиболее точные и полные данные по всем регионам на конец июня собрал проект «Говорит Немосква». Если опираться на них, то в августе 2023 года региональные выплаты практиковались в 52 регионах и их средний размер составлял 186 тыс. рублей, то есть с учетом федеральной выплаты завербовавшийся на войну получал единовременно в среднем 290 тыс. (около $3100). Ко второй половине июня 2024 года средняя региональная выплата по 77 производящим их регионам составила уже 290 тыс., а финальная сумма выросла до 485 тыс. (около $5300). То есть за год выплаты выросли в 1,7 раза.

Шестерка лидеров предоставляет выплаты в размере от 800 тыс. до 1,5 млн рублей ($9–16 тыс.). Однако заключить контракт можно в любом регионе, независимо от места регистрации. Поэтому чемпионы военной коммерции, по сути, как пылесосы вытягивают желающих из других регионов. В связи с этим некоторые слабые регионы, граничащие с сильными, даже не участвуют в соревновании выплат: желающие все равно поедут за контрактами к соседям. За шестеркой лидеров следуют 16 регионов с выплатами от 500 до 700 тыс. ($5,5–7,5 тыс.) и еще 23 региона с выплатами от 400 до 500 тыс. ($4,3–5,4 тыс.).

Герои войны или солдаты удачи?

Среднемесячная зарплата в России, согласно данным Росстата, составила в марте 2024 года 73 тыс. рублей, медианная — 56,5 тыс. Таким образом средняя единоразовая выплата составляет около семи среднемесячных российских зарплат или около девяти медианных. Месячный среднедушевой доход в России в первом квартале 2024 года был равен 45 тыс. рублей, а медианный — 36,5 тыс., то есть средняя единовременная выплата равна 11 месячным среднедушевым доходам и 13,5 медианным и составляет, таким образом, примерно среднедушевой доход жителя России за год.

Но эти средние по России доходы и зарплаты не дают почувствовать реального значения выплаты для жителей небогатых регионов. Так, в семи регионах единовременная выплата в 12–33 раза превосходит региональную среднюю зарплату и в 18–64 раза — среднедушевой региональный месячный доход. То есть здесь выплата превышает то, что на среднем рабочем месте в регионе можно заработать за период от года до трех. Еще в 33 регионах выплата составляет от полугодовой до годовой средней региональной зарплаты. В отношении к среднедушевому доходу единовременная выплата превышает годовой среднедушевой доход в 28 регионах и еще в 40 располагается в диапазоне от полугодового до годового.

Главная привлекательность единовременной выплаты состоит в том, что она позволяет сразу решить существенные семейные финансовые проблемы: выплатить взнос на ипотеку или по автокредиту, сделать ремонт или расплатиться с долгами (регионы с самыми высокими выплатами за подписание контракта, Карачаево-Черкесская республика и Республика Адыгея, входят в первую десятку регионов страны по доле просроченной задолженности перед банками: 6,3 и 5,7% соответственно при среднем показателе по России 3,41%, отмечает «Новая газета Европа»).

Регионы–лидеры по соотношению единовременной выплаты при заключении военного контракта со средней заработной платой и среднедушевым месячным доходом

Соотношение единовременной выплаты при заключении военного контракта со средней заработной платой и среднедушевым месячным доходом в российских регионах

В самом кратком виде можно сказать, что отправляющийся на войну контрактник получает месячную зарплату, почти в три раза превосходящую среднероссийскую, и выплату, составляющую от полугодового до годового среднего дохода в его регионе. И это, безусловно, очень конкурентное предложение, учитывая, что на периферии российских регионов, откуда преимущественно идут «добровольцы»-контрактники, это соотношение оказывается еще более впечатляющим.

Эта новая ситуация имеет существенные последствия для восприятия войны российским населением в целом. По данным включенного наблюдения российских социологов, обсуждение вопроса, стоит ли заключать контракт, а также приобретения, сделанные семьями заключивших такие контракты, являются постоянно обсуждаемыми темами в российских провинциальных городах с невысоким доходом и низкой занятостью (→ Re: Russia: Параллельный Черемушкин). В результате социальные фреймы осмысления войны изменились. Если год назад официальные нарративы стимулировали патриотическую мобилизацию отсылками к паттернам Великой Отечественной войны, призывая людей отдать долг Родине и добровольно помогать фронту в тылу, то сегодня отправившиеся на войну выглядят для своего окружения скорее «солдатами удачи», решившимися на опасный и высокооплачиваемый промысел. Соответственно, меняется отношение к людским потерям и увечьям, которые также выглядят теперь не столько жертвой общественного служения, сколько заведомо известными издержками этого промысла. Отношение к воюющим должно в результате скорее напоминать отношение к солдатам европейских держав эпохи колониальных войн.

Люди и дроны

В начале апреля Министерство обороны заявило, что с начала года уже набрало более 100 тыс. новых контрактников. Заявление носило отчасти пропагандистский характер, и скорее всего реальная цифра ниже. Однако, по сведениям Financial Times, в начале 2024 года британская военная разведка также оценивала прирост контрактников в 30–40 тыс. человек ежемесячно. Не все согласны с этими оценками, но если принять за базу их нижнюю границу, по итогам первого полугодия 2024-го должно быть набрано порядка 180 тыс. человек. Целью Минобороны, по мнению экспертов, является 300 тыс., что позволит создать на фронте критическое преимущество в живой силе, избежав новой волны мобилизации.

Авральное повышение размеров выплат с начала года и в особенности в мае–июне указывает, что темпы набора при прежних условиях падали и выйти на целевую траекторию Минобороны не удавалось. При этом нынешний рост выплат и ставки контракта не являются неподъемными издержками для российской экономики и государственных финансов. С учетом того, что размеры выплат постепенно росли на протяжении последних месяцев, общие расходы на единовременные выплаты с начала года можно оценить приблизительно в $800–850 млн, а денежное содержание новонабранных контрактников (исходя из цифры 180 тыс.) — примерно в $1,4 млрд за полгода.

При том что условия военного контракта, как показано выше, в финансовом отношении являются вполне конкурентными (зарплата почти в три раза превышающая среднюю, и выплата, составляющая от полугодового до годового среднего заработка), важным вопросом остается степень риска потери жизни и здоровья, которая также влияет на его конкурентность.

По данным проекта Би-би-си и «Медиазоны», ведущего подсчет потерь российской живой силы, подтвержденные потери с начала войны по январь 2024 года составили почти 40 тыс. человек, однако реальные потери, скорее всего, вдвое больше. На это соотношение указывают как обследования военных захоронений, так и подсчет примерного количества открытых наследственных дел. Таким образом, ориентировочно каждый год войны погибало около 40 тыс. российских военнослужащих. Если в течение года Министерство обороны наберет 300 тыс. контрактников, при том что не менее 300 тыс. военных уже находится в зоне боевых действий, а общий темп потерь останется прежним, то погибшие составят примерно 7% от общего числа российского воинского контингента.

Это высокий уровень. Однако в условиях интенсивного наступления, которое пытается вести российская армия, текущие цифры потерь, скорее всего, являются более высокими, чем в среднем за два года войны. На это указывают и некоторые сведения с фронта: российская армия не только несет высокие потери в связи с попытками атаковать позиции противника, но также столкнулась с резким увеличением числа дронов, которыми располагает украинская армия и которые создают значительную асимметрию в потерях сторон (яркий рассказ об условиях российского наступления приводит «Новая газета Европа»). По данным британской военной разведки, в мае российские потери могли превышать 1200 человек в день.

Если эта тенденция закрепится и Украина сможет компенсировать диспаритет в живой силе за счет «беспилотных военных сил», а вероятность гибели для новых российских контрактников существенно вырастет, конкурентность контрактов снизится и новая контрактная модель окажется в тупике. Но пока российские власти видят в нынешнем летнем наступлении «окно возможностей» для наращивания перевеса в живой силе, созданное как задержкой с поставками западной военной помощи Украине (→ Re: Russia: Окно поражения), так и найденной ими моделью конкурентного контракта, а потому продолжают «контрактную гонку».