Original Material
Моя дагестанская семья травит меня из-за блога
23-летняя Замира Наврузова (имя и фамилия изменены по просьбе героини) выросла в Дагестане, в семье, где ее строго контролировали старшие братья. За непослушание они били ее, а мать не вмешивалась. С детства она мечтала уехать из Махачкалы. Чтобы заработать на переезд, она завела блог. Но за каждую фотографию в открытой одежде родственники травят ее и угрожают. Наврузова рассказала «Холоду», как в детстве ее избили за разговор с мужчиной, как брат не хотел отпускать ее учиться в Москву и что она делает, чтобы добиться свободы.
Брат угрожает мне даже за обычные фото из спортзала, а мама блокирует. Мне очень тяжело от этого
Помогите «Холоду» рассказывать человеческие истории
Мы ставим в центр своей журналистики человека и рассказываем о людях, которые сталкиваются с несправедливостью, но не теряют духа и продолжают бороться за свои права и свободы. Чтобы и дальше освещать человеческие истории, нам нужна поддержка читателей — благодаря вашим пожертвованиям мы продолжаем работать, несмотря на давление государства.
- Зарубежная карта
- Карта РФ ↘︎
- Patreon ↘︎
- Перевод
- Крипта
-
Ежемесячно
-
Разово
-
10 €
- 20 €
- 50 €
- Другая
Введите сумму (€)
ФИО
Эл. почта для чека и отчетов
Поддержать ежемесячно — 20 €
- 10 €
- 50 €
- 100 €
- Другая
Введите сумму (€)
ФИО
Эл. почта для чека и отчетов
Поддержать разово — 50 €
- Банк РФ
- Зарубежный банк
Номер карты:
5536 9138 6472 8742
Скопировано!
Получатель:
Taisiya Bekbulatova
Скопировано!
Получатель:
Projektas Šaltis
Скопировано!
Номер счёта:
LT613500010016198323
Скопировано!
SWIFT BIC:
EVIULT2VXXX
Скопировано!
Банк:
Lietuvos Bankas (Bank of Lithuania)
Скопировано!
Комментарий-назанчение платежа:
Parama įstatymų numatytais tikslais (be konkretaus tikslo)
Скопировано!
Просим вас указывать комментарий, чтобы мы могли точно определять поступление средств. Фраза переводится так: «Поддержка в уставных целях (без конкретной цели)».
Сумма: €
Пожертвовать
Совершая пожертвование, вы принимаете политику конфиденциальности
У меня два брата: Рагим на 10 старше, а Алим — на два (имена изменены по просьбе героини. — Прим. «Холода»). С Рагимом у нас разные отцы, и с нашим с Алимом папой мама тоже развелась, так что мы росли без отца.
В детстве мы с Алимом были не разлей вода — нас даже называли двойняшками. Но в школе он отдалился от меня, перестал подходить — ему будто было стыдно общаться со мной на глазах у одноклассников. Чем старше мы становились, тем чаще ругались. Но все равно мы долго были сплоченной командой, потому что у нас был один враг — старший брат.
Рагим был строгим, и мама иногда запугивала, что пожалуется ему на нас. Мы очень боялись его.
Когда я была совсем маленькой, у мамы были свои рестораны. В одном из них работал музыкант, которого звали как брата. Однажды мама отправила меня к банкомату, дала деньги и попросила отправить их на счет Рагиму. Я подумала, что речь идет о музыканте, — и даже взяла свои 50 рублей вдобавок к маминым и отправила.
Я попыталась найти что-то, чем можно себя покалечить, лишь бы он меня не тронул
Мама разговаривала по телефону, когда я вернулась домой. Она протянула мне трубку и сказала: «Это Рагим». Я обрадовалась — начала говорить: «Ой, Рагим, а я тебе еще и свои деньги закинула!» И вдруг я поняла, что на том конце телефона — мой старший брат. Я замолчала и отдала маме трубку.
Рагим учился в Саратове и часто уезжал из Дагестана. Через пару месяцев он приехал, я в тот день была в гостях у бабушки. Там Рагим собрал детей — меня, моего брата и двоюродную сестру — в отдельной комнате. Он вспомнил эту ситуацию с телефонным разговором: отчитал меня за то, что я «мило» общалась с каким-то мужчиной, а затем подошел ко мне и ударил ногой в голову. Я упала на ковер и заплакала.
Признак порочной девушки
Примерно в 11 лет меня заставили носить платок. Это даже не обсуждалось: я не могла сказать, что не хочу этого, и молчала. В Махачкале в те годы запрещали носить платок в школе — и я очень радовалась этому.
Хотите рассказать свою историю «Холоду»? Напишите нам!
Я из аварской семьи, и аварцы считаются самыми строгими в плане воспитания девочек. У меня была подруга — лезгинка. Она ходила с распущенными волосами — у них в семье были более свободные порядки, а у нас считалось, что это признак порочной девушки.
Когда Рагима не было в городе, я могла гулять без платка. Помню, выходила из дома, снимала платок, а на обратном пути где-то на повороте у дома снова его надевала. Мама знала об этом, но сильно не ругалась.
В то время у мамы был продуктовый магазин, и я помогала ей там. Как-то раз она оставила меня за прилавком одну. Я дежурила в магазине вместе с подружкой, и в тот день я была без платка и с распущенными волосами. Я не знала, что брат в Махачкале: он неожиданно подъехал на машине к магазину, вышел, посмотрел на меня — и молча уехал.
У меня началась паника. Я пошла в туалет и попыталась что-то найти там, чтобы себя как-то покалечить, попасть в больницу, лишь бы он меня не тронул: взяла какую-то мочалку и попыталась себя ей задушить. Подруга сперва смеялась, а потом поняла, насколько мне страшно, и начала меня успокаивать. Удивительно, но я не помню, чем это тогда закончилось. Кажется, вернулась мама и сказала, чтобы я не переживала.
Потом Рагим женился, у него появились свои дети, и он перестал следить за моей жизнью. Тогда меня начал контролировать Алим. Он стал раздавать мне указания, а я перечила ему. Мы постоянно ссорились.
Я открыла кофейню в Белграде и просчиталась Любовь к делу здесь не работает, а сербская бюрократия добивает окончательно. Я не знаю, что теперь делать Общество7 минут чтения
Во мне копилась обида: я с девяти лет работала в магазине, пока мои подруги гуляли на улице, общались с мальчиками и делали что хотели. Когда мне было лет 12, меня в очередной раз отругали за какую-то мелочь, и я так разозлилась, что взяла мамин телефон, зарегистрировалась во «ВКонтакте» и начала переписываться с первым попавшимся мальчиком. Мы обменялись номерами телефонов и стали иногда созваниваться.
Однажды Алим попросил мой телефон позвонить и увидел там номер этого мальчика. Позвонил ему и узнал, что мы общаемся. Брат и мама сказали, что я опозорила семью, а мама еще и побила меня.
Тогда я ушла из дома: взяла из кассы в магазине деньги и переночевала в гостинице. Я наврала на ресепшене, что родители у меня куда-то уехали. Когда я вернулась домой, мама еще раз меня побила. После этого дома еще месяц была напряженная атмосфера.
В другой раз Алим избил меня из-за того, что я вышла из дома без платка. Он увидел из окна, что я иду по двору с непокрытой головой, позвал меня обратно, прямо в подъезде начал делать мне выговор — и побил. После этого мы практически перестали общаться.
Я с раннего возраста чувствовала, что должна быть в каких-то рамках. Что я девочка и не должна «позорить» семью. Ты рождаешься — и сразу должна жить так, как хотят они. В детстве я подчинялась, но в душе знала, что так быть не должно. Неправильно, что мужчины меня воспитывают и диктуют, как мне жить. Я знала, что могу быть свободной, что я человек — такой же, как они.
Уехать в США
Вскоре у меня появилась цель: стать богатой и независимой, уехать в США и делать все что захочу. Я мечтала об Америке как о свободной стране, где не нужно слушать мужчин.
Новейший военный корабль опрокинули на глазах Ким Чен Ына Его поднимали три недели с помощью воздушных шаров. Теперь КНДР ждет помощи России Мир8 минут чтения
Привычный сценарий для девушки в Дагестане — в 19–20 лет выйти замуж и перейти из своей семьи на «воспитание» к мужу. Я так не хотела, поэтому начала говорить маме, что хочу поступить в университет в Москве. Я убеждала ее, что, якобы, хочу стать переводчиком с китайского языка, а в Махачкале такого факультета нет.
Мама когда-то училась в Москве, и я давила на это: «Это же мое образование, это важно». И она сдалась, но, когда об этом узнал Алим, он месяц не разговаривал с ней. Она упрекала меня: «Мне с таким трудом удалось отпустить тебя в Москву, я пошла против твоих братьев».
В 2019 году я поступила и уехала в Москву. В университете я быстро поняла, что лингвистическое образование — это не мое, и мне было жалко маму, которая платила за мое обучение: я не хотела тратить ее деньги только ради диплома. Я отчислилась, поступила на другой факультет на дистанционное обучение — лишь бы задержаться в Москве, — и пошла работать официанткой в дагестанском ресторане. Я хорошо зарабатывала, один раз даже отправила маме в подарок 100 тысяч рублей.
Через четыре года, устав от московской серости и холода, я вернулась в Дагестан. Тогда я узнала, что один мой родственник переехал в США: перешел границу с Мексикой и попросил убежище. Я спросила у мамы: «Что бы ты сделала, если бы я сказала, что хочу переехать в Америку?» Неожиданно для меня она сказала: «Отпустила бы». Тогда у меня появилась цель: заработать 500 тысяч рублей и уехать.
Я стала работать — снова официанткой — и параллельно начала вести блог в инстаграме. Стала снимать рилсы, они стали популярными, на меня подписалось много людей. Меня начали узнавать, заказывать рекламу, я стала зарабатывать деньги на блоге и ушла из ресторана.
Меня словно посадили в клетку
Я заблокировала Алима сразу, как завела блог, потому что знала: если он увидит, то будут проблемы. Но он все равно наткнулся на мои рилсы, видимо, не со своего аккаунта, и узнал меня.
Странный запах Мать подростка пропала перед Рождеством. Следы нашли только через 12 лет, хотя все это время тело было совсем рядом
Криминал5 минут чтения
Он тотчас написал нашей маме огромное сообщение и скинул ей все фотографии, где мое тело было хотя бы немного оголено. А для меня отношения с мамой очень важны. Когда она говорит мне что-то неприятное, у меня будто земля уходит из-под ног, словно это конец света.
Тогда я архивировала все посты, которые ему не понравились. Это были обычные фотографии и видео: где-то я была в облегающих спортивных штанах на тренировке, где-то в топе с открытыми плечами. Я никогда не выкладывала ничего откровенного: ни фотографии без белья, ни в белье, ни даже в купальнике.
Я чувствовала, что меня словно посадили в клетку, и подумала: с этого момента за мной следят. Тогда мне еще сильнее захотелось публиковать провокационные фотографии. Я решила: «Теперь я взрослая. В детстве вы мне все запрещали, я ни слова ни могла вам сказать. А теперь я буду делать все что захочу».
Дагестанские братья волнуются не за сестру, а за себя — о своей чести
В октябре 2023 года я собиралась на несколько месяцев улететь на Бали. Мама сперва говорила: «Как же незамужняя девушка поедет одна. Что я скажу людям?» Но я все равно поехала. Там я одевалась открыто, ведь стояла жара, и выкладывала сториз в той одежде, в которой ходила, — но снимала только лицо. Брату и маме даже это не нравилось.
Вскоре я пошла на хэллоуинскую вечеринку и решила сделать себе образ героини из какого-то фильма про вампиров. Я надела платье с корсетом и крест и выложила фото, хотя подозревала, что, возможно, из-за креста у меня с семьей будут проблемы — ведь они мусульмане. Но образ был эстетичным, мне нравилось, как я выглядела.
За несколько часов от меня отписались две тысячи человек. Мне писали: «Ты что, не мусульманка? Зачем ты это выкладываешь?» Но я просто блокировала за такие комментарии, ничего никому не доказывая: если мусульмане отписываются, когда видят крест, — это их дело.
Мама увидела этот пост, впала в панику и написала: «Ты меня доведешь до могилы, мне столько людей написали! Что это такое, зачем ты это выкладываешь?» А потом заблокировала меня на неделю. Мне было очень обидно.
«Куда смотрят ее братья?»
Осенью 2024 года мы с подругой — у нее тоже свой блог — сняли рекламную интеграцию для автошколы. По сценарию я должна была лежать на асфальте, а она — делать вид, что переезжает меня на мопеде. В итоге ситуация вышла из-под контроля, и она действительно меня чуть не переехала. Это видео завирусилось, его опубликовал популярный дагестанский паблик. В комментариях люди писали: «Куда смотрят ее братья?» На видео я лежала спиной к камере в длинных свободных спортивных штанах.
Я работаю в «Реал Мадрид» Теперь я знаю, что нужно постсоветскому спорту, и хочу его менять. Ради этого я продала квартиру в Казахстане Мир7 минут чтения
Тогда Алим написал: «Ты считаешь, это нормально? Посмотри, что там пишут!» Он даже не спросил, в порядке ли я, а сразу начал писать, что я его позорю. Дагестанские братья волнуются не за сестру, а за себя — о своей чести. Они не говорят: «Я переживаю, что тебя изнасилуют. Я переживаю, что с тобой что-то случится». Они говорят: «Мне будет стыдно».
Брат прислал видео маме. Мама его уже видела, я сама показывала ей этот ролик — и тогда она сказала мне: «Какой кошмар, ты так не делай больше, будь осторожна». Но после того как ей написал брат, она сказала: «Что это такое? Лежишь там в этих спортивных штанах».
Брат постоянно пишет маме ужасные вещи: «Это твоя вина, что ты воспитала такую дочь. Как мне теперь смотреть людям в глаза? Спасибо тебе, вот какая ты мать». Я могу только напомнить маме, что он не ее муж, а ее ребенок и не может ей указывать. Но она не видит его манипуляций.
Я уже давно собрала 500 тысяч рублей, но поняла, что не готова просить убежище в США, ведь тогда я не смогу оттуда выехать в течение пяти лет, а мне важно иметь возможность навещать маму. Так что я решила поступить туда учиться и уехать по студенческой визе, а пока — переехать в Дубай.
Недавно Алим прислал маме скрин фотографии из спортзала из моего инстаграма. Мама прислала мне голосовое: «Ты меня до могилы доведешь. Почему ты такая? К 23 годам ты ничего не добилась, а только и делаешь, что выкладываешь свою жопу», — и заблокировала меня.
Меня очень ранили мамины слова, ведь для своего возраста я добилась многого: я зарабатываю, путешествую, делаю родственникам дорогие подарки и вожу маму в путешествия. Но для моей семьи — это ничто. Такое ощущение, что для Дагестана достижение — только если ты вышла замуж и родила ребенка.
Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наши социальные сети!
«Холоду» нужна ваша помощь, чтобы работать дальше
Мы продолжаем работать, сопротивляясь запретам и репрессиям, чтобы сохранить независимую журналистику для России будущего. Как мы это делаем? Благодаря поддержке тысяч неравнодушных людей.
О чем мы мечтаем?
О простом и одновременно сложном — возможности работать дальше. Жизнь много раз поменяется до неузнаваемости, но мы, редакция «Холода», хотим оставаться рядом с вами, нашими читателями.
Поддержите «Холод» сегодня, чтобы мы продолжили делать то, что у нас получается лучше всего — быть независимым медиа. Спасибо!
Фото:Getty Images Автор:редакция «Холода» Редактор:Анна Боброва