Еще не демократия. Сирия избрала новый парламент, но его легитимность под вопросом

Можно без преувеличения сказать, что в Сирии не сложилось демократической традиции, нет заметных и влиятельных политических сил (после разгона Национального прогрессивного фронта, последовавшего за падением режима Асада) и — что, вероятно, главное — нет понятных правил, по которым партии должны формироваться, существовать и соревноваться за места в парламенте.

Новые власти обещают разработать и внедрить эти правила в течение ближайших лет, а до того парламент придется формировать на беспартийной основе.

Выборы под контролем

Новая временная сирийская конституция предписывает сократить число депутатов однопалатного парламента с асадовских 250 до 210 человек. Временный президент Ахмед аш-Шараа получил право назначать в парламент 70 депутатов по своему выбору. Согласно временным правилам формирования парламента (новые постоянные еще только предстоит утвердить свежеизбранным депутатам), этих людей в теории должны отбирать по принципу профессионализма, а не личной преданности президенту. Оставшиеся 140 мест распределяются по итогам выборов — но не прямых, а через коллегию выборщиков.

Можно было бы сказать, что в этом сирийские выборы похожи на американские, где президента выбирают не граждане напрямую, а их представители. Но в отличие от США, в Сирии у людей даже не было возможности проголосовать за кого-то из выборщиков. Их — а всего выборщиков было более 6 тысяч человек — отбирали работники региональных подкомитетов Высшей комиссии по выборам Народной ассамблеи, без прямого участия избирателей.

Подать свою кандидатуру на пост выборщика формально мог любой сириец старше 18 лет и без судимостей. Они не могут быть военными, сотрудниками спецслужб, министрами, губернаторами и членами избирательных комиссий. Отдельно оговаривается запрет на допуск к выборам для функционеров режима Асада, если только те не смогут доказать свою верность обновленной республике. Этот пункт — один из наиболее противоречивых, потому что ни законом, ни указами президента процедура доказательства верности не регулируется.

Еще один спорный пункт — особый статус каждого из претендентов на позицию выборщика. В избирательные списки должны были попасть только те люди, которые имеют «заметное социальное влияние», являются признанными профессионалами своего дела, лидерами общественного мнения или интеллектуалами. И снова никаких пояснений, как именно измерять профессионализм, интеллектуальность или социальное влияние, в официальных бумагах нет.

Похожие проблемы есть и с требованиями к кандидатам в депутаты. Четких положений о том, кто именно может стать законодателем в новой Сирии, не так много. В законе прописано, что как минимум 20% в парламенте должны занять женщины, не меньше 3% — люди с инвалидностью, 70% депутатов должны быть заметными представителями профессиональных кругов, 30% — сотрудниками негосударственных организаций, лидерами общин или племенными вождями. Но нигде не указано, например, как именно определять «заметность» представителей профессиональных кругов.

Решение всех этих не прописанных в документах спорных моментов остается на совести членов упомянутой выше сирийской избирательной комиссии — Высшей комиссии по выборам Народной ассамблеи — и их коллег в региональных отделениях. Именно эти люди отбирали как коллегию выборщиков, так и тех, из кого коллегия выбирала депутатов. То есть и выборщиков, и кандидатов не просто пропускают через один и тот же фильтр — фактически Высшая комиссия по выборам Народной ассамблеи и выбирает депутатов парламента.

Формируют ее назначенцы президента. Все руководство избиркома состоит из людей, назначенных указом аш-Шараа, а пост главы комиссии и вовсе занимает его соратник по «революционной борьбе» Мохаммед аль-Ахмед. Назначенные президентом люди, в свою очередь, назначают своих представителей в городах и провинциях, и уже эти назначенцы назначенцев решают, кто достоен того, чтобы стать кандидатом в выборщики или в депутаты, а кто — нет.

Формально у несогласных с решениями кого-либо из чиновников, ответственных за выборы (их цепочка идет от самого президента), есть возможность обжаловать их действия в Верховном суде. Но это вряд ли поможет, ведь состав этого суда тоже полностью формируется указом все того же аш-Шараа, и судьи, скорее всего, не пойдут на конфликт с президентом.

Найти три отличия от Асада

Такая система, как утверждают ее критики, мало отличается от асадовской и позволяет аш-Шараа полностью контролировать парламент, назначая 70 депутатов лично, а остальных 140 — опосредованно, через подконтрольную ему вертикальную структуру выборных комиссий. Власти на это отвечают заявлениями о том, что такой подход временный, что иных выборных инструментов в распоряжении сирийского правительства сейчас нет и что следующие выборы пройдут уже по совсем иным правилам, которые и предстоит выработать новой ассамблее.