СВР нашла антихриста. Это — патриарх!

Демарш разведки против Константинопольского патриархата можно расценить как некомпетентность и неблагодарность

Грубая работа

«Конспирология, фейковые новости, оскорбления и домыслы всевозможных пропагандистов не останавливают Вселенский патриархат в несении своего служения и вселенской миссии». Таким ответом на более чем странное заявление пресс-бюро Службы внешней разведки РФ Константинопольский патриархат поднял статус текста, более похожего на фельетон. Первый по чести престол мирового православия не стал подробно опровергать обвинения СВР, ограничившись выражением «глубочайшей скорби по поводу новой атаки России на личность Его Святейшества Вселенского патриарха Варфоломея».

Работая в режиме секретности и не занималась пиаром, СВР сохраняла ореол закрытого сообщества высокопрофессиональных интеллектуалов — intelligence service. Но набор бранных штампов в адрес первого по чести иерарха мирового православия не вяжется с такой репутацией. Судите сами: «дьявол во плоти», «константинопольский антихрист», «черное око»… Как будто достали с пыльной полки книжку Емельяна Ярославского из «Союза воинствующих безбожников». Силовая структура светского государства считает себя вправе давать Вселенскому патриарху «канонические» оценки типа «раскольнический» и «уподобляющийся лжепророкам». В общем, кринж…

Как бы ни ругала патриарха Варфоломея «профильная» российская структура — Московская патриархия, — до такой лексики даже она не опускалась. Формально РПЦ прекратила каноническое общение с Константинополем из-за дарования последним Томоса об автокефалии (независимости) Православной церкви Украины (ПЦУ) в 2018 году. Однако Варфоломея в РПЦ продолжают признавать патриархом и не разрывают общения с другими церквами, находящимися в орбите его влияния, — скажем, Элладской, Кипрской или Румынской. В мае прошлого года секретарь Отдела внешних церковных связей Московского патриархата (ОВЦС МП) иеромонах Стефан (Игумнов) даже высказал «открытость к диалогу» с Константинополем и заявил об «уважении первенства чести, которое Вселенский патриархат занимает в диптихах (см. сноску 1) больше, чем кто-либо другой».

Создается впечатление, что демарш СВР не был согласован с РПЦ. Хотя их тесное сотрудничество имеет богатую историю, и многие церковные иерархии по праву гордятся, что начинали службу в разведке «под церковной легендой».

Кто кого «воцерковлял»?

Бежавший в США полковник ПГУ КГБ СССР (предшественника СВР) Константин Преображенский описывал свой первый визит в только что построенное здание разведцентра в Ясеневе в 1977 году. «Меня поразили, — пишет Преображенский, — огромные, чуть ли не километровые коридоры, по которым деловито сновали сотни мужчин в штатских костюмах с галстуками. Но вот мимо меня прошагал офицер с большой рыжей бородой. Что это за вызывающий внешний вид, недопустимый для коммуниста-чекиста?! «Не волнуйся, он отпустил бороду по приказу начальника разведки! — со смехом объяснил мне приятель в отделе кадров. — Сейчас этот оперработник стажируется в иностранном отделе патриархии, а вскоре уезжает в зарубежную командировку!» Спустя много лет, в 2020-м, этого офицера, дослужившегося, вероятно, до очень высокого звания (в РПЦ он стал митрополитом), хоронили с воинскими почестями в крупном российском городе.

Другого разведчика-священника, служившего в Берлине, Преображенский называет по имени — ведь его похвалил сам тогдашний начальник внешней контрразведки генерал Олег Калугин в ходе инспекции берлинской резидентуры. Он служил «так профессионально, что прихожане, подходя к нему под благословение, были уверены, что целуют руку у отца Иоанна, а не у полковника Гуменюка. «Ты прямо как настоящий!» — с восхищением сказал ему генерал Калугин».

По линии внешней разведки делали свои головокружительные церковные карьеры высокопоставленные иерархи РПЦ последних десятилетий. Многих из них благословил на этой патриотический путь влиятельный митрополит Никодим (Ротов) — духовный отец семинариста Владимира Гундяева, ныне Патриарха всея Руси.

«Нужно пройти через это, чтобы достичь большего», — наставлял он. То, что в перестроечные годы (а где-то на постсоветском пространстве — и до сих пор) пренебрежительно называлось «стукачеством», теперь — предмет законной гордости иерархов. Больше не надо прятать честно заработанные почетные грамоты и медали КГБ СССР. Как говорил митрополит Тихон (Шевкунов), «ну сотрудничали, и что?.. Для сохранения богослужений, учебных заведений, своей культуры, надо было оставаться лояльными к политическому строю».

Агентурные псевдонимы иерархов-разведчиков впервые раскрыл член комиссии Верховного Совета России по расследованию ГКЧП, работавший осенью 1991 года в архивах КГБ, священник-диссидент Глеб Якунин. Сопоставив обнаруженные им в отчетах псевдонимы агентов, отправлявшихся по церковной линии за рубеж, и публикации «Журнала Московской патриархии» о заграничных визитах иерархов, он установил, что в нынешнем руководстве РПЦ продолжают трудиться бывшие (?) агенты «Михайлов», «Адамант», «Кузнецов» и др. Перед ними в 1970–1980-е годы открывались широкие горизонты.

Со ссылкой на рассекреченные дела Федерального архива Швейцарии влиятельные газеты Tagesanzeiger и Le Matin Dimanche рассказали о деятельности молодого архимандрита Кирилла, представлявшего РПЦ при Всемирном совете церквей в Женеве с 1971 года, опубликовав и его псевдоним.

Очень трогательные воспоминания о том периоде жизни будущего патриарха оставил бывший резидент КГБ в Женеве Вадим Мельников, назвавший о. Кирилла «высокообразованным интеллигентом, хорошо эрудированным не только в вопросах православного христианства, но и отлично разбирающимся в науке марксизма-ленинизма». Мельников и молодой архимандрит «часто ездили в лес за грибами, на рыбалку, много общались. Естественно, без выпивки не обходилось. Причем я предпочитал водочку, а высокое духовенство было более привычно к коньяку»; Кирилл «женщинам нравился, был высокий, молодой, постоянно улыбался, у него всегда было хорошее настроение, люди к нему тянулись». Однажды резидент и архимандрит попали в аварию в горах, Кирилл был за рулем, — и вскоре его отозвали в СССР…

Литва, Латвия, Эстония, Черногория

СВР уверяет, что Константинопольский патриархат находится под контролем «британских структур». Не американцев. Вероятно, таково «требование момента» — нельзя «наезжать на Трампа». Фактически же статус этого патриархата в самом центре турецкого Стамбула поддерживается почти исключительно США, где и проживает большая часть паствы Константинополя и действует влиятельный институт лоббистов-архонтов — магнатов из среды греческой диаспоры. Российская разведка обвиняет «вражеского» патриарха в отрыве церквей Литвы, Латвии и Эстонии от Московского патриархата, а Черногории — от Сербского. Какова реальная ситуация с православием в этих странах?

Хотя СВР «с опережением графика» называет Виленскую епархию РПЦ Литовской православной церковью, она пока не имеет такого статуса. Это рядовая епархия Московского патриархата, объединяющая 40 с небольшим приходов. По сравнению с соседними Латвией и Эстонией, где структуры Московского патриархата так или иначе дистанцировались от патриарха Кирилла и Москвы, Литовская епархия хранит лояльность — в первую очередь благодаря личности ее управляющего, митрополита Иннокентия (Васильева), бывшего зампреда ОВЦС МП.

Весной 2022 года он запретил в служении пятерых влиятельных клириков епархии, выступивших против СВО. Поскольку наказание было политически мотивированным, через некоторое время этих клириков принял под свой омофор патриарх Варфоломей, учредив особый Литовский экзархат — со ссылкой на то, что исторически земли Литвы входили в Киевскую митрополию Константинопольского патриархата и были незаконно аннексированы Москвой в XVIII в.

Такая же логика использовалась при даровании автокефалии ПЦУ. Экзархат значительно уступает по числу общин епархии РПЦ, окормляя в основном белорусских и украинских эмигрантов. Какой-либо прямой конкуренции между структурами двух патриархатов (тем более — прозелитизма со стороны Константинополя) в стране не наблюдается.

Латвийская православная церковь (ЛПЦ), которая имела автономию в составе РПЦ и даже собственный синод с 1990-х, стала полностью независимой не благодаря Томосу из Константинополя (которого нет), а по государственному закону, принятому сеймом Латвии осенью 2022 года. Однако визит в страну патриарха Варфоломея в сентябре прошлого года показал, что возглавляющий ЛПЦ 86-летний митрополит Александр (Кудряшов) пытается, несмотря на все декларации, сохранять связь с Москвой. Он уклонился от встреч с главой Вселенского патриархата и не допустил его в свои храмы.

До Второй мировой войны ЛПЦ входила в состав Константинопольского патриархата, и восстановление статуса-кво воспринимается Александром как угроза его власти, поскольку новое церковное начальство, скорее всего, назначит и нового предстоятеля ЛПЦ из среды православных латышей. Помимо преклонного возраста кандидатура Александра неприемлема для Константинополя из-за его былых связей с КГБ, о которых широко писали после рассекречивания архивов в Латвии. Итогом визита Варфоломея в Латвию стала негласная договоренность о переходе ЛПЦ в сферу влияния Константинополя после естественной смены ее предстоятеля — затевать какой-то церковный раскол в стране со 140 православными приходами Варфоломей не хочет.

В Эстонии структуры Московского и Константинопольского патриархатов мирно сосуществуют с 1997 года — когда соответствующее соглашение подписали в Женеве делегации двух церквей. Как несложно догадаться, со стороны РПЦ подпись под соглашением поставил тогдашний митрополит Кирилл.

К Эстонской церкви Константинопольского патриархата относились в основном эстоноязычные приходы, а к Эстонской церкви Московского патриархата — русскоязычные (их соотношение на сегодня примерно 60:30). В начале 2024 года власти Эстонии не продлили ВНЖ предстоятелю структуры Московского патриархата митрополиту Евгению (Решетникову), который вынужден был спешно покинуть страну и поселиться в российских Печорах — рядом с границей. Ранее Евгений уклонился от прямых ответов на вопросы об отношении к СВО и к проповедям Кирилла на военные темы.

После того как в прошлом году парламент Эстонии начал рассматривать законопроект о полном запрете деятельности религиозных организаций с центрами в РФ, структура Московского патриархата приняла новое название («Эстонская христианская православная церковь») и изъяла из устава любые упоминания о связях с Москвой. В любом случае, нельзя говорить о посягательствах Константинополя на эту структуру, поскольку православие в Эстонии давно разошлось по разных этнокультурным квартирам, обитатели которых не горят желанием возвращаться в коммуналку.

Самый загадочный элемент «списка СВР» — Черногорская церковь, о восстановлении которой власти маленькой балканской страны заявили в 1993 году. Однако сколько-нибудь заметного развития этот проект не получил: если Сербский патриархат контролирует около 600 объектов (монастырей, храмов, участков) в стране, то Черногорская церковь — не более 20.

Политика Константинополя последних лет была направлена на сближение с Сербской церковью с целью ее постепенного отторжения от Москвы: например, в 2022 году две церкви совместно даровали автокефалию третьей — Македонской.

Учитывая отсутствие реальной социальной базы у независимой Черногорской церкви, Варфоломей не пойдет на обострение отношений с Белградом ради «виртуального проекта», тем более что и нынешние черногорские лидеры сами декларируют свою принадлежность к Сербской церкви.

Оскорбить мать

Константинопольский патриархат играет стабилизирующую роль в мировом православии, выступая арбитром в конфликтах (как это было в случае разрыва общения между Иерусалимским и Антиохийским патриархатами) и помогая поместным церквам преодолевать внутренние расколы (как это было в Болгарии и Украине). При этом патриарх Варфоломей известен своим дипломатическим талантом: несмотря на все обвинения Москвы, он не разрывает общения с РПЦ и признает украинские епархии, входившие до 2022 года в Московский патриархат.

Дарование автокефалии ПЦУ, как он не устает повторять, было единственно возможным в нынешних исторических условиях способом вернуть «в каноническое поле» мирового православия те тысячи приходов, которые ранее считались «раскольническими», то есть не признавались ни одной поместной церковью. РПЦ, продвигающая только одну, имперскую повестку, не могла решить проблему украинского церковного раскола на протяжении 30 лет, с момента распада СССР. Константинопольский же принцип «сосуществования двух юрисдикций на одной территории» оказался эффективным решением и для Украины.

Положа руку на сердце, надо признать, что исторически и Русская церковь многим обязана Константинопольской, которую до последнего времени она признавала своей «матерью». Крещение Руси в 988 году совершили греческие епископы и священники из Константинополя, большинство митрополитов всея Руси в домонгольский период прибывали оттуда же, автокефалию и статус патриархата на Москве учредил Константинополь в 1589 году. Русские иерархи, вынужденные покинуть Крым с остатками Белой армии в 1920-м, нашли свое первое прибежище именно в Константинополе. А когда «красный» Московский митрополит Сергий (Страгородский) стал в 1930-е требовать подписку о лояльности советской власти от всего эмигрантского духовенства, Константинопольский патриархат дал каноническое убежище целому Западноевропейскому экзархату Русской церкви. И в наши дни он гостеприимно распахнул двери для десятков священников и диаконов, «лишенных сана» в РПЦ за отказ поддержать СВО или молиться «не о мире, а о победе». Среди отторгнутых РПЦ и принятых Константинополем — такие пастыри и публицисты, как о. Алексий Уминский, Андрей Кордочкин*, Иоанн Коваль, Андрей Кураев*…

К политике Константинопольского патриархата можно относиться по-разному — она небезупречна, как и всякая земная политика. Однако исторически и канонически — это материнская церковь для РПЦ. В нормальных условиях оскорбления матери должны оскорбить и дочь. В нашем случае, видимо, это правило не работает.

* Власти РФ считают «иностранным агентом».

1. Списки поместных православных церквей и их предстоятелей «по старшинству».