Скрытые бенефициары «Ямал СПГ»

Как компании из ЕС зарабатывают на российском газе и обеспечивают выживание ямальского проекта

Вместо обещанного отказа от российского сжиженного природного газа (СПГ), весной 2026 года страны Европы рекордно нарастили его закупки. На фоне войны в Иране поставки с завода «Ямал СПГ» в ЕС за первые четыре месяца года выросли на 17%, достигнув 6,7 миллиона тонн. С января по апрель европейские терминалы приняли 91 партию — это 98% всего экспорта предприятия, что позволило России заработать почти 3,88 миллиарда евро.

Но зависимость Европы от «Ямал СПГ» не ограничивается закупками топлива. Несмотря на публичные заявления о сворачивании бизнеса в России, западные корпорации продолжают зарабатывать на проекте миллиарды и поставлять технологии, без которых производство СПГ оказалось бы под угрозой остановки.

Читайте в расследовании «Арктиды», как международный концерн TotalEnergies выводил дивиденды и получал сверхприбыль, перепродавая газ, и как устроены поставки импортных компонентов, необходимых для выживания одного из крупнейших российских проектов по добыче и сжижению газа.

На чтение этого текста уйдёт около 15 минут. В первых двух разделах мы показываем, как TotalEnergies продолжала получать прибыль от «Ямал СПГ» после 2022 года. В третьем рассказываем о поставках западного оборудования для проекта. В четвёртом — о санкционных исключениях, которые помогали дочерней компании «Ямал СПГ» обеспечивать работу флота и международную логистику, а также о пределах этой схемы. В пятом разделе — основные выводы.

Как выводились миллиарды в ЕС

«Мы не получаем дивиденды от „Ямал СПГ“ с 2023 года», — категорично заявил генеральный директор французской компании TotalEnergies Патрик Пуянне в апреле 2024-го. По его словам, прибыль от российских активов недоступна для вывода и остаётся на специальных счетах внутри страны.

К тому моменту европейский концерн, который годами был одним из ключевых партнёров проекта по добыче и сжижению газа на Ямале, уже два года публично дистанцировался от российского бизнеса. После начала полномасштабного вторжения России в Украину TotalEnergies осудил действия Москвы, объявил о постепенном сворачивании деятельности в стране и прекратил финансирование крупного проекта «Арктик СПГ 2».

Однако у концерна осталась доля в 20,02% в акционерном капитале «Ямал СПГ». Более того, внутренние финансовые документы ОАО «Ямал СПГ» показывают, что TotalEnergies продолжал выводить миллиарды рублей дивидендов как минимум до конца 2024.

Так, в 2022 году были зафиксированы выплаты ОАО «Ямал СПГ» в 50,5 миллиарда рублей в пользу TotalEnergies Treasury. В 2023 году, несмотря на заявления топ-менеджмента о том, что вывод дивидендов невозможен, концерн получил от ямальского проекта 43,1 миллиарда рублей. А в октябре 2024 года — ещё серию траншей на 6,5 миллиарда рублей.

В общей сложности с 2022 по 2024-й французский концерн получил от «Ямал СПГ» дивидендов на сумму 105,2 миллиарда рублей. Почти половина из них была переведена на счета TotalEnergies уже после 2023 года.

Согласно банковской документации, имеющейся в распоряжении «Арктиды», платежи шли через европейские банки, которые продолжали работать с Россией, в частности через нидерландский филиал Deutsche Bank AG и австрийский Raiffeisen Bank International AG.

Все эти операции не только приносили доход TotalEnergies, но и пополняли федеральный бюджет России. Параллельно с переводами в Европу ОАО «Ямал СПГ» исправно перечисляло в Федеральное казначейство налог на прибыль с дивидендов нерезидента. Выплаты шли по льготной ставке 5% и составляли от 420 миллионов до 1,2 миллиарда рублей за каждый транш. В общей сложности было уплачено 3,6 миллиарда рублей в налоговый бюджет России.

Сверхприбыли под прикрытием

Дивиденды при этом не были единственным источником дохода французского концерна от ямальского проекта. Не менее прибыльным для TotalEnergies оказался долгосрочный офтейк-контракт, по которому компания обязалась ежегодно выкупать 4 миллиона тонн СПГ вплоть до 2041 года.

Уникальность этого контракта заключается в формуле ценообразования. В отличие от новых договоров, привязанных к европейским газовым хабам, контракт TotalEnergies исторически привязан к нефтяным котировкам. Это создаёт выгодные условия в периоды газовых кризисов. Наглядным примером служит ситуация в августе 2022 года. Закупая сжиженный газ в Сабетте по предсказуемым «нефтяным» ценам, составлявшим около 12–15 долларов за 1 миллион БТЕ, компания реализовывала его на европейском рынке по экстремально высоким спотовым котировкам, которые на пике превышали 90 долларов за 1 миллион БТЕ.

Корпорация сознательно отказалась от хеджирования этих сделок, то есть от традиционного финансового механизма, при котором будущая цена продажи фиксируется заранее для защиты от ценовых колебаний. Из-за санкционных рисков TotalEnergies предпочла реализовывать газ по текущим, ничем не ограниченным рыночным ценам. В моменты пикового спроса это позволило аккумулировать всю полученную сверхприбыль. Отвечая на вопросы журналистов об этичности подобной торговли на фоне глобального санкционного давления на Россию, Патрик Пуянне сформулировал текущую стратегию компании:

«Это не российские деньги — это европейский контракт».

Эта формула исчерпывающе описывает реальную модель бизнеса: физически газ добывается и сжижается на Ямале, но основная прибыль от его продажи оседает в Европе на счетах западных покупателей.

Однако новые санкционные режимы ЕС делают дальнейшее исполнение этого договора невозможным. 19-й пакет санкций установил дедлайн: с 1 января 2027 года импорт российского СПГ по долгосрочным контрактам в страны Евросоюза будет полностью запрещён. Изначально менеджмент TotalEnergies рассчитывал перенаправить эти объёмы в Азию или Турцию, однако Европейская Комиссия запретила фирмам из ЕС любую торговлю российским СПГ на глобальном рынке.

Принятый в апреле 2026 года 20-й пакет санкций окончательно закрыл вопрос, предоставив TotalEnergies инструменты правовой защиты от финансовых претензий со стороны российских поставщиков. В результате в феврале 2026 года Патрик Пуянне заявил о высокой вероятности скорого объявления форс-мажора и досрочного прекращения обязательств по контракту. Однако, несмотря на готовность разорвать торговое соглашение, корпорация планирует сохранить за собой 20%-ную долю в акционерном капитале «Ямал СПГ».

Серый импорт для «Ямал СПГ»

Западные корпорации не только извлекают финансовую выгоду из проекта, но и фактически обеспечивают саму возможность добычи и сжижения газа. Производственный комплекс работает на импортном оборудовании, которое не удалось заместить. Ключевые этапы технологического процесса завода зависят от технологий сжижения американской компании Air Products, компрессоров немецкого концерна Siemens и газовых турбин американской корпорации Baker Hughes.

Сам проект «Ямал СПГ» не находится под прямыми блокирующими санкциями. Долгое время европейские регуляторы и вовсе избегали жёстких мер в отношении российской газовой отрасли из-за зависимости ЕС от поставок энергоносителей. Однако с 2023 года санкционная политика постепенно ужесточалась: если первые ограничения касались в основном товаров двойного назначения, то последующие пакеты начали перекрывать доступ практически ко всем высокотехнологичным компонентам.

При этом часть транснациональных корпораций — Samsung Heavy Industries, GTT, Siemens, General Electric и Baker Hughes — заявили о добровольном уходе из РФ и строгом контроле цепочек поставок ещё в 2022–2023 годах. Однако анализ таможенных деклараций за 2023 год, проведённый «Арктидой», показывает, что ни публичные заявления об уходе, ни санкционные ограничения не привели к полному прекращению поставок оборудования на «Ямал СПГ».

Так, в 2023 году итальянские предприятия ZA.VE.RO. SRL и Filters S.p.A. использовали легальные лазейки в ранних санкционных пакетах, чтобы напрямую из Европы поставлять на Ямал высокоточные шаровые краны, предназначенные для работы при температуре –162 градуса Цельсия и уплотнительные кольца из фторсиликонового каучука, аналогов которым в России нет.

Подробнее об этих легальных лазейках

Оборудование других компаний начало поступать через третьи страны. Так, испанский кооператив AMPO S.COOP продолжил снабжать Ямал стальными обратными клапанами, но уже используя в качестве логистического и финансового посредника турецкую фирму Aztek Enerji.

Важным каналом поставок стала турецкая компания Uzay Group. В 2023 году через неё на завод закупались американские датчики измерительного давления и измерительные усилители вибрации PCB Piezotronics на общую сумму около 17 миллионов рублей.Через Uzay Group на «Ямал СПГ» продолжила поступать и продукция от Siemens, несмотря на то что немецкий концерн объявил об окончательном уходе из России ещё в 2022 году.

Однако уже в 2023-м ямальский проект получил его новейшие панели оператора и сотни программируемых логических контроллеров (ПЛК), необходимых для управления производственными процессами.

Почему использование таких ПЛК и панелей оператора может быть опасно?

Всего, по подсчётам «Арктиды», за 2023 год общая сумма закупок западного оборудования на «Ямал СПГ» составила 3,5 миллиарда рублей.

Флот, валюта и новые санкции

После начала полномасштабной войны «Ямал СПГ» пришлось перестраивать международную инфраструктуру не только по поставке прецизионных деталей для производства в России, но и для логистики в целом. Ключевую роль в этом сыграла сингапурская Yamal Trade — стопроцентная дочерняя компания проекта. По данным «Арктиды», через неё проходила часть экспортных операций и расчёты с иностранными подрядчиками, которые обеспечивали флот для ямальского проекта.

Одним из главных источников валютной выручки для Yamal Trade стал экспорт газового конденсата — побочного продукта добычи газа. Когда ЕС ввёл жёсткое морское нефтяное эмбарго, европейские чиновники опасались, что запрет на экспорт газового конденсата приведёт к переполнению резервуаров на Ямале и остановке поставок самого СПГ, в котором критически нуждалась Европа. Поэтому в декабре 2022 года Совет ЕС принял поправку, которая вывела газовый конденсат, произведённый на заводах СПГ, из-под удара санкций.

По имеющимся у «Арктиды» данным, в 2023 году 53 крупные партии конденсата абсолютно легально ушли на экспорт. Главной страной назначения стали Нидерланды, куда было отгружено 538 517 тонн сырья, что составило 65,2% от этих поставок. Вторым крупнейшим получателем выступил Сингапур, принявший 287 497 тонн.

Полное эмбарго на конденсат вступит в силу лишь 1 января 2027 года, а до этого момента его реализация генерирует валютную выручку.

Эта ликвидность, аккумулируемая на зарубежных счетах Yamal Trade, позволяет оплачивать международные контракты в обход российских банков, переводы из которых блокируются комплаенсом.

Одна из статей таких международных расходов — обеспечение «Ямал СПГ» специализированными газовозами. Согласно таможенным данным, Yamal Trade Pte. Ltd. получила с декабря 2020-го по январь 2025 года 43 судна из Южной Кореи.

Примечательно, что долгое время такие поставки не подпадали под санкционные ограничения. Однако в феврале 2024 года Южная Корея распространила экспортный контроль на морские суда. При этом продолжение поставок по-прежнему возможно благодаря исключениям для ранее заключённых контрактов и использованию иностранных судоходных компаний-посредников. Суда собираются в Южной Корее, но их формальными заказчиками выступают международные компании, например, греческая Dynagas, японская MOL.

Юридически верфь продаёт судно компании из юрисдикции НАТО или Японии, после чего этот независимый судовладелец сдаёт газовоз в долгосрочный тайм-чартер сингапурской Yamal Trade. Пример такой лазейки — контракты на суда Yenisei River и Lena River, которые действуют до 2033–2034 годов.Однако теневая инфраструктура, зависящая от лазеек в санкционных ограничениях, оказалась неповоротливой и уязвимой к любым потрясениям. Первым ударом стало изменение глобальных маршрутов: после атак хуситов, случившихся в начале 2024 года в Красном море, логистические операторы начали уводить танкеры с кратчайшего пути через Баб-эль-Мандебский пролив в обход Африки. Удлинение рейсов нарушило график оборачиваемости немногочисленного флота Ямала.

Кризис усугубился 14-м пакетом санкций ЕС, запретившим перевалку российского газа в бельгийском Зебрюгге. Раньше танкеры перегружали там топливо на обычные суда и быстро возвращались в Арктику, теперь же они вынуждены выполнять длинные рейсы самостоятельно.

Логистический тупик наглядно проявился весной 2026 года во время кризиса на Ближнем Востоке. Когда конфликт ограничил судоходство в Ормузском проливе и вынудил Катар приостановить отгрузки, европейские спотовые цены на газ выросли более чем на 50%. «Ямал СПГ» смог лишь частично использовать эту ситуацию: на фоне дефицита проект увеличил объёмы экспорта в Европейский Союз. Однако из-за логистических ограничений предприятие оказалось физически не способно перенаправить топливо на более маржинальные азиатские рынки, упустив возможность получить максимальную экспортную выручку.

Финальным ограничением стал 20-й пакет санкций ЕС, введённый весной 2026 года, и синхронные меры со стороны Южной Кореи, запретившие техническое обслуживание российских газовозов на своих верфях.

В отличие от небольших шаровых кранов или датчиков, ремонт сложных судовых двигателей сложнее организовать через серый импорт и турецкие фирмы-прокладки. Для этого требуются сертифицированные сухие доки и компетенции инженеров.

Доходы, лазейки и их пределы

Расследование «Арктиды» показало, что один из крупнейших российских СПГ-проектов продолжает функционировать и генерировать прибыль для иностранных акционеров, таких как TotalEnergies, вопреки политическим заявлениям о разрыве экономических связей. Это демонстрирует специфику и ограничения текущего санкционного режима: благодаря точечным регуляторным исключениям ЕС и выстраиванию поставок оборудования через третьи страны участие западных технологий и структур в арктическом проекте сохраняется.

При этом последние пакеты ограничений, направленные на запрет перевалки газа в Европе и отказ в обслуживании флота, показывают реальные уязвимости выстроенной теневой схемы. Если дефицит компонентной базы пока удаётся компенсировать инструментами серого импорта, то изоляция от зарубежной портовой и судоремонтной инфраструктуры может привести к усложнению логистики, росту издержек и физическому сужению рынков сбыта для российского газа.

Фото обложки: «Новатэк»