Пояс «шахеда»: стратегический просчет США в войне с Ираном дорого обойдется всему миру

Существенно ограничив в первые дни конфликта возможности Ирана по нанесению ракетных ударов, США и их союзники столкнулись с вызовом дроновой войны, которую продолжают вести силы КСИР, эффективно дестабилизируя транспортную, нефтяную и экономическую инфраструктуру стран Персидского залива.

Именно дронам принадлежит ключевая структурная роль в стратегии «мозаичной обороны», разработанной еще при жизни Али Хаменеи и направленной на расширение зоны конфликта и блокировку нефтяного трафика в Ормузском проливе.

Эффективность дронов как «оружия бедных» определяется асимметрией их стоимости в сравнении со стоимостью средств ПВО, затраченных на их перехват, и относительной простотой и скоростью восполнения их арсенала. Децентрализация производства «шахедов» делает практически невозможным его эффективное подавление с воздуха. А перегрузка ПВО создает условия для прорыва воздушной обороны оставшимися у Ирана ракетами.

Эти вызовы были вполне очевидны и не раз обсуждались экспертами по итогам российских ракетно-дроновых атак по территории Украины. Неготовность США к такому повороту событий является результатом разительного стратегического просчета. Более того, еще в августе Владимир Зеленский представил администрации Трампа презентацию, в которой обозначил эту угрозу и предлагал использовать украинский опыт. Однако от этого предложения отмахнулись.

В итоге американо-израильская коалиция оказалась в стратегическом тупике. Военное командование США и стран Залива спешно пытается мобилизовать дроновые возможности противодействия «шахедам», в том числе и с помощью украинских технологий. Однако наращивание группировки и создание «стены дронов» потребует времени. В то время как блокировка Ормузского пролива и ущерб инфраструктуре стран Залива увеличивают экономические и политические издержки войны ежедневно.

Эти издержки, согласно плану «мозаичной обороны», должны заставить Трампа отступить. И если стратегический тупик в войне затянется, то такой сценарий вполне может реализоваться.

Основной элемент «мозаичной обороны»

В то время как интенсивность пусков баллистических ракет со стороны Ирана упала до минимума, недорогие ударные беспилотники типа Shahed стали главным оружием иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР) в войне против США и их союзников на Ближнем Востоке.

В частности, именно с помощью «шахедов» удалось повредить либо полностью вывести из строя несколько дорогостоящих американских радиолокационных систем в районе Персидского залива. Так, дроном был поражен радар раннего предупреждения AN/FPS-132 на американской базе Аль-Удейд в Катаре, согласно официальному заявлению властей. Такие радары предназначены для одновременного отслеживания множества целей — стоимость системы достигает $1 млрд, указывает The Wall Street Journal. Кроме того, иранские дроны, по-видимому, повредили два радара AN/GSC-52B штаба Пятого флота ВМС США в Бахрейне (стоимость каждого оценивают в $20–40 млн).

Значительные убытки из-за ударов «шахедов» несут и соседние арабские страны. В среднем с момента начала операции Иран запускает по целям в Персидском заливе и в Израиле по 200–400 беспилотников в день. Наиболее подробную статистику публикуют власти ОАЭ, на которые и пришелся наиболее интенсивный удар КСИР. По состоянию на 10 марта было выпущено 262 баллистические ракеты, перехвачено 241, 19 упали в море и две достигли земли. Из 1475 дронов были перехвачены 1385, 90 достигли тех или иных целей. 11–12 марта были зафиксированы пуски еще 16 баллистических ракет и 65 дронов (об уровне перехвата не сообщается). Таким образом, интенсивность баллистики ниже, чем в начале конфликта, а интенсивность дроновых атак — выше, чем в среднем за первые 10 дней. По мнению Катерины Бондар, эксперта Центра стратегических и международных исследований (CSIS), ОАЭ стали основной целью кампании в силу высокой концентрации коммерческих центров, логистической инфраструктуры и других ценных военных и экономических объектов. И 90 поразивших цели дронов создают достаточный дестабилизирующий эффект. Так, утром 13 марта был поражен Дубайский международный финансовый центр (DFCI).

В Саудовской Аравии под ударами беспилотников оказались объекты энергетической и военной инфраструктуры, включая нефтеперерабатывающий завод в Рас-Тануре, а в пытавшемся сохранить дипломатический нейтралитет Катаре — расположенная поблизости от авиабазы Аль-Удейд гражданская авиационная инфраструктура. Целью иранских ударов стала также портовая инфраструктура в Омане. Как отмечает Foreign Policy, иранские атаки при не слишком большой разрушительной силе наносят удар по репутации стран Персидского залива как политически стабильных и безопасных, которая во многом и превратила их в экономические локомотивы Ближнего Востока.

Однако главный на сегодняшний день удар нанесен Ираном по безопасности движения в Ормузском проливе — одной из главных нефтегазовых артерий планеты. С начала конфликта там были поражены уже около 20 судов, причем пять из них — 11 марта; транзитный трафик в заливе практически отсутствует, сообщает компания морской аналитики Winward. В результате нефть торгуется на уровне выше $90 за баррель, несмотря на обещания Международного энергетического агентства (МЭА) выпустить на рынок стратегические резервы. В специальном обзоре МЭА от 12 марта утверждается, что страны Персидского залива были вынуждены сократить добычу на 10 млн баррелей в сутки из-за угрозы исчерпания свободных объемов хранилищ. И дальнейшее затягивание операции, вполне вероятно, приведет к новому скачку цен.

Максимальное и дестабилизирующее расширение зоны конфликта, паралич судоходства в проливе, автономное действие различных военных подразделений режима — все это элементы плана, разработанного еще при жизни Хаменеи, который сами представители иранского режима иногда называют планом «мозаичной обороны». При этом именно «шахедам» принадлежит ключевая роль в предполагаемой планом асимметричной войне.

Ресурсная асимметрия и угроза «обратной Украины»

Как отмечает известный специалист по ракетным технологиям Фабиан Хоффманн, в теории иранские беспилотники дальнего действия, включая Shahed, относительно легко нейтрализуемы: они медленны, следуют по предсказуемым траекториям и не обладают передовыми функциями малозаметности. Однако вся система ПВО в регионе оптимизирована для обороны от иранских баллистических ракет, которые рассматривались в качестве главной угрозы странам Залива. В результате за первые 10 дней операции ракетная угроза со стороны Ирана в значительной степени сошла на нет: если в первый день он запустил 350 баллистических ракет, то в 10-й — лишь 25, подсчитал на основе открытых данных мониторинговый проект «Шрайк Ньюс».

Однако именно «шахеды» оказались той брешью в плане атаки на Иран, которая практически перечеркнула стратегический успех первых дней конфликта. В сравнении с военно-технологической мощью, которой располагает американо-израильская группировка, «шахеды» выглядят «блохами». Однако решающим фактором оказываются две асимметрии.

Во-первых, для перехвата иранских дронов США приходится использовать системы, значительно превышающие по стоимости цену среднего ударного дрона (его разные СМИ оценивают в $20–35 тыс.). Например, час полета истребителя F-15E обходится в $30 тыс., каждая запущенная по «шахедам» с борта такого самолета ракета APKWS — тоже в $30 тыс., а AIM-9X Sidewinder — в $400–500 тыс., пишет Хоффманн. Еще дороже обходится перехват дрона комплексами Patriot (запуск стоит до $5 млн) и THAAD (более $12,8 млн за одну ракету), отмечает The Atlantic.

Во-вторых, это несравнимо более высокая скорость воспроизводства запаса дронов по сравнению с их перехватчиками. Общее количество накопленных Ираном «шахедов» эксперты оценивают в порядке 80–100 тыс. Однако главным фактором остается возможность восполнять этот запас. Хотя американские военные уже объявили уничтожение дроновых производств одной из своих главных целей и уже отчитывались об успехах, простота таких производств делает кардинальное решение задачи практически невозможным. Как признает большинство экспертов, производство беспилотников децентрализовано и представляет собой небольшие цеха, где сборка ведется в основном из недорогих деталей местного производства. Для запуска «шахедов» не требуются специальные пусковые установки, что делает невозможной стратегию их обнаружения и превентивного поражения.

Финансист и автор блога Policy Tensor Анусар Фаруки на основе консервативных предположений, что Иран располагает запасом в 20 тыс. беспилотников, а также 50 заводами, производящими по 100 «шахедов» в месяц каждый, построил математическую модель «дроновой войны» в Иране. Вывод его расчетов: даже в худшем для Тегерана сценарии, когда США каждый месяц уничтожают по 90% иранских мощностей производства дронов, которые к тому же не удается восстанавливать, Тегеран способен будет поддерживать высокий уровень обстрелов на протяжении ближайших четырех месяцев.

Однако четыре месяца блокировки Ормузского пролива превратят военную операцию против Ирана в экономический кошмар для всего мира. В пессимистическом же сценарии Иран сможет в каком-то объеме восполнять свой арсенал беспилотников практически бесконечно. Поэтому финансист называет сложившуюся ситуацию «обратной Украиной» и «стратегическим поражением» США.

Более того, КСИР, весьма вероятно, все еще располагает определенным ракетным потенциалом, хотя оценить его масштабы после серии ударов по ракетным складам и производствам не представляется возможным. Однако этот арсенал может быть задействован в момент, когда средства ПВО, которые используются в борьбе с дронами, будут близки к исчерпанию.

Некомпетентное высокомерие

Как отмечает военный аналитик по Ближнему Востоку Дэниел Мутон, еще в 2019 году разведывательное управление Пентагона обращало внимание на значительный прогресс Ирана в производстве БПЛА, которые Тегеран поставлял хуситам в Йемене и шиитскому ополчению в Ираке и Сирии. Впрочем, в 2021 году министр обороны США Ллойд Остин публично поздравлял Саудовскую Аравию с тем, что она отразила почти 90% ударов БПЛА и ракет, выпущенных хуситами, и обещал в рамках совместной работы добиться 100%-ного уровня отражения атак. В то же время асимметрия оборонительных возможностей стала очевидной еще в ходе кампании США против хуситов летом 2025 года, когда США приходилось использовать дорогостоящие перехватчики для уничтожения беспилотников, напоминает The Atlantic.

Издание отмечает, что военное планирование США по-прежнему основано на традиционных представлениях об угрозах: после войн в Ираке и Афганистане Пентагон сосредоточился на потенциальном конфликте с Китаем, в котором ударные беспилотники, по оценкам ведомства, не должны играть ключевую роль. Хоффманн считает, что причина недооценки угрозы иранских беспилотников может быть отчасти связана с успехами Израиля в перехвате иранских «шахедов» в 2024 и 2025 годах: тогда ни один из сотен запущенных Ираном дронов не достиг цели. Однако тот успех был в первую очередь обусловлен географией: расстояние между Ираном и Израилем «шахед» покрывает примерно за 10 часов, что упрощало перехват беспилотников задолго до того, как они достигали израильского воздушного пространства. В ходе нынешнего конфликта цели Ирана значительно ближе к точкам запуска дронов.

Недооценка этого фактора при планировании военных действий в Иране вызывает изумление. О рисках дроновой войны и о «шахедах» как непобедимом «оружии слабых» на примере российско-украинского конфликта аналитики рассуждают уже около двух лет (→ Re: Russia: Праща Давида). При этом Украине удалось создать за это время достаточно эффективную систему противодействия дронам-камикадзе, которая включает в себя три уровня: инструменты радиоэлектронной борьбы, мобильные огневые группы с крупнокалиберными пулеметами и ПЗРК, а также недорогие беспилотники-перехватчики. Летом 2025 года Белый дом высокомерно проигнорировал предложение администрации Зеленского использовать украинские технологии, сообщил Axios. На закрытой встрече 18 августа украинский президент представил презентацию проекта сети «военных дроновых хабов» в Турции, Иордании и странах Персидского залива, где расположены американские базы, для противодействия угрозе со стороны Ирана. Однако чиновники Белого дома презентацию проигнорировали, полагая, что Зеленский занимается саморекламой, сообщили изданию источники в администрации президента США.

Этот эпизод, пожалуй, наиболее ярко демонстрирует механизм принятия решений в администрации США, где профессиональная экспертиза подменяется интуитивными соображениями и оценками президента и его ближайшего окружения. В результате недооценка проблемы «шахедов» стала прямым и рукотворным стратегическим просчетом, поставившим под удар всю военную операцию Израиля и США.

Стратегический тупик и цена задержки

Как сообщил Зеленский The New York Times, США официально обратились к Украине с просьбой о помощи в борьбе с беспилотниками, после чего Киев незамедлительно отправил беспилотники-перехватчики и группу экспертов для защиты американских военных баз в Иордании. По сообщению Associated Press, США также намерены развернуть на Ближнем Востоке систему борьбы с дронами Merops, которая использует украинские наработки. Merops была развернута в Польше и Румынии в ноябре прошлого года после того, как российские ударные беспилотники несколько раз вторглись в воздушное пространство НАТО.

Еще одной антидроновой разработкой Украины, спрос на которую резко вырос после начала войны в Иране, стал представленный в конце прошлого года перехватчик P1-Sun. Этот дрон производства компании SkyFall показал высокую эффективность перехвата «шахедов» при низкой цене: дрон имеет модульную конструкцию с напечатанным на 3D-принтере фюзеляжем. После начала войны ряд государств Ближнего Востока попытались купить эти перехватчики у Украины «за любые деньги», сообщала Украинская служба Би-би-си, но получили отказ: украинская служба экспортного контроля со 2 марта приостановила действие разрешений на экспорт вооружения и военной техники в страны Ближнего Востока и Персидского залива.

Чиновники ссылаются на возможные «негативные последствия и причинение вреда национальным интересам Украины». Собеседники Украинской службы Би-би-си, однако, предполагают за отказом политическую игру Зеленского: украинский президент по сути предлагает ближневосточным странам бартер и готов поставить антидроновые технологии в обмен на ракеты РАС-3 для систем Patriot, которые незаменимы для поражения российской баллистики.

Так или иначе, в настоящий момент в начатой США и Израилем войне наблюдается стратегический тупик. Трамп отчасти прав, когда говорит, что в Иране «не осталось целей» для американских сил. Но с необходимой поправкой: не осталось целей, которые США и Израиль могли бы достичь. В настоящий момент не оправдала себя ни ставка на «смену режима», ни расчет на полное подавление возможностей КСИР наносить воздушные удары, которые парализуют транспортную и экономическую инфраструктуру региона.

План строительства «стены дронов-перехватчиков», предлагаемый Украиной, которая считает возможным довести производство БПЛА до 2 млн штук в год, вероятно, выполним, однако потребует немало времени, а блокировка Ормузского пролива увеличивает экономические и политические издержки войны ежедневно. Эти нарастающие издержки, согласно плану «мозаичной обороны», должны заставить Трампа отступить. И если стратегический тупик в войне затянется, то такой сценарий вполне может осуществиться.