НАТО предупреждает о военных угрозах со стороны России в Арктике и проводит там масштабные учения. Как бесконфликтный регион стал ареной геополитического противостояния?

Вероятность военного конфликта в Арктике неуклонно возрастает и станет особенно высокой в случае завершения войны в Украине. Это утверждают военные и политические лидеры из стран НАТО, обращая внимание на «продвижение российской инфраструктуры всё дальше на север». Пока слабых мест в обороне НАТО на северных рубежах немало. Например, у США есть всего одна дивизия, специально обученная боевым действиям в арктических условиях.Чтобы усилить позиции в высоких широтах, НАТО запустило в феврале миссию Arctic Sentry («Арктический страж»), цель которой — свести в единую стратегию всю деятельность союзников в регионе. В эти дни новая архитектура арктической политики прошла первую проверку: на севере Европы 19 марта завершились масштабные учения Cold Response 2026, в которых были задействованы военные из 14 стран НАТО. Важной частью учений стала отработка действий гражданских служб на случай начала в Арктике полномасштабных боев.Москва, в свою очередь, возлагает на Запад всю ответственность за милитаризацию Арктики, подозревает его в «планах морской блокады России», а также обещает симметричные и асимметричные ответы. О том, как и почему столь радикально изменилась ситуация в регионе, прежде далеком от геополитических конфликтов, — в материале «Новой газеты Европа».

«Вся Норвегия защищает Норвегию»

На вокзал норвежского Нарвика прибывает поезд. В вагонах — десятки тяжелораненых. Они стали жертвами боевых столкновений, неожиданно начавшихся в Финляндии. Раненых срочно распределяют по машинам скорой помощи, автобусам и даже катерам. Коек в больницах города не хватает — пострадавших увозят в другие города. Приходится отвозить раненых даже в стоматологические клиники.

Одновременно в другом норвежском городе — Тромсё — к причалу подходит скоростной катер, который привез раненых прямо с линии фронта. Их также экстренно распределяют по больницам. Но и это не всё: во Фьеллдале происходит еще один инцидент. Там пассажирский автобус сталкивается с автоцистерной с химикатами, пожарные и медики срочно выезжают на место катастрофы.

12 марта 2026 года могло бы быть худшим днем в истории Северной Европы. К счастью, всё это были лишь сценарии гражданских учений в рамках международных военных маневров Cold Response 2026. При этом то, что происходило в трех точках на карте Норвегии, было частью более широкого процесса: на протяжении десяти дней происходила компьютерная симуляция кризиса, «создавая» беспрецедентную нагрузку на гражданские органы и системы управления кризисными ситуациями. Цель — в максимально стрессовых условиях проверить всю цепочку эвакуации и оказания помощи на местном, региональном, национальном и североевропейском уровнях.

В Норвегии прекрасно понимают, что в случае конфликта готовность системы здравоохранения будет не менее важна, чем военная техника. Поэтому 2026-й объявлен в стране «Годом тотальной обороны»

— норвежцев готовят к тому, что, возможно, когда-нибудь им придется стать надежным тылом. Девиз сформулирован просто: «Вся Норвегия защищает Норвегию».

Параллельные тренировки

Важность тыла понимают и в руководстве НАТО. Именно поэтому гражданские учения и были включены в рамку Cold Response 2026 — крупнейших маневров Альянса на северном фланге. С 9 по 19 марта они объединили более 25 тысяч военных из 14 стран (из них примерно 4 тысяч американцев). Сухопутные операции проходят в норвежских регионах Тромс и Нурланн и на севере Финляндии, а морские и авиационные — в Северной Атлантике и воздушном пространстве стран региона.

На учениях отрабатывалось, в частности, проверка способности НАТО перебрасывать войска через границы в зимних условиях. Например, сложным логистическим испытанием стала переброска штаба шведской дивизии со всеми подчиненными подразделениями в Финляндию. Важным элементом также была логистическая операция по извлечению более 14 тысяч единиц техники и оборудования из складов в секретных горных хранилищах в Норвегии (такая схема выгодна и с точки зрения скорости реакции на кризисы, и финансово).

Артиллерийские подразделения тем временем учились, среди прочего, маскироваться и перемещаться так, чтобы уклоняться от дронов. В НАТО не скрывают, что обратили на эти аспекты особое внимание, учитывая роль разведывательных и ударных беспилотников в войне России с Украиной. Параллельно с маневрами «в поле» штабы проводили крупномасштабную компьютерную симуляцию боевых действий.

При этом учения оказались чуть менее масштабными, чем планировалось изначально.

В конце февраля стало известно, что США отозвали несколько истребителей F-35 и около 150 военнослужащих. Вероятно, это было связано с подготовкой атак на Иран,

хотя официально представители американской армии уклоняются от ответов. А затем, уже прямо указывая на эскалацию на Ближнем Востоке, президент Франции Эмманюэль Макрон распорядился отозвать авианосец Charles de Gaulle с экипажем примерно 1 800 человек и направить его в Средиземноморье.

Так или иначе, очевидно, что про Арктику теперь в НАТО не забывают. Показательно, что одновременно с Cold Response в регионе проходили другие учения — ICE CAMP 2026 («Ледовый лагерь»). Они стартовали 7 марта и продлятся три недели. В этот период американские подводники будут отрабатывать на атомных подлодках USS Delaware и USS Santa Fe навигацию и всплытие в экстремальных условиях Арктики. В маневрах задействованы представители ВМС и ВВС США, Австралии, Канады, Франции и Великобритании, а также сотрудники оборонных научно-исследовательских институтов Норвегии и Японии.

От низкой напряженности к высокой

С точки зрения НАТО и Запада в целом источник угроз и вызовов очевиден. В обновленной осенью 2025 года Морской стратегии Североатлантического альянса «наиболее значительной, прямой и долгосрочной угрозой безопасности союзников» называется Россия, стремящаяся «коренным образом изменить архитектуру евроатлантической безопасности». Среди прочего, указывается на «наращивание ею военной мощи» на Крайнем Севере и в Арктике.

Подобные настроения царили далеко не всегда: Арктика воспринималась как пространство для сотрудничества в науке и экономической деятельности (в регионе находятся огромные неосвоенные запасы углеводородов). Предполагалось, что институциональные связи (в первую очередь, в рамках Арктического совета, объединяющего восемь государств региона), прагматичные экономические интересы и суровые климатические условия создают надежную броню, защищающую регион от любых геополитических штормов.

В 1987 году в Мурманской речи Михаил Горбачёв предложил навсегда превратить Арктику в «зону мира» и демилитаризации. И в целом на протяжении десятилетий Россия и страны Запада более-менее успешно руководствовались принципом High North, Low Tension («Крайний Север — низкая напряженность»). Даже после российско-грузинской войны 2008 года и аннексии Крыма в 2014 году арктическое сотрудничество демонстрировало удивительную устойчивость. Стороны продолжали договариваться о границах (как это было в случае с договором 2010 года между Норвегией и РФ о разграничении пространств в Баренцевом море), подписывали обязывающие соглашения о поиске и спасении людей, совместно управляли рыбными ресурсами.

Однако, как утверждали эксперты из Финского института международных отношений (FIIA),

с 2015 года концепция мирной Арктики была иллюзией, которую умело поддерживала Москва. Она активно пользовалась гибридными методами воздействия на западные арктические государства:

создавала на северных участках границ с Финляндией и Норвегией искусственные миграционные кризисы, выводила из строя подводные кабели, обеспечивающие связь между материковой Норвегией и архипелагом Шпицберген, скупала земли в стратегически важных районах (вблизи от радаров систем ПВО, складов боеприпасов, ключевых электросетей, железнодорожных узлов и телекоммуникационных сетей), подавляла навигационные сигналы над странами Северной Европы.

Никакого больше сотрудничества

Полномасштабное вторжение России в Украину окончательно разрушило иллюзию, что Арктику можно изолировать от остальной геополитической ситуации. Первой жертвой стал Арктический совет. 3 марта 2022 года США, Канада, Дания, Исландия, Норвегия, Швеция и Финляндия приостановили участие во всех заседаниях Совета и его вспомогательных органов — чтобы никак не взаимодействовать с восьмым членом, Россией. В результате около трети из 130 проектов Совета оказались заморожены, научное сотрудничество по Арктике было парализовано. А в сентябре 2023 года Россия объявила о выходе из другого объединения — Совета Баренцева / Евроарктического региона (СБЕР).

Кардинальные изменения произошли, среди прочего, с точки зрения военной безопасности. Финляндия и Швеция, десятилетиями сохранявшие военный нейтралитет, присоединились к НАТО — в апреле 2023 и марте 2024 года соответственно. То есть семь из восьми арктических государств оказались объединены 5-й статьей устава Альянса (нападение на одного считается нападением на всех). Вступление Финляндии увеличило сухопутную границу РФ с членами НАТО более чем на 1,3 тысячи километров, фактически удвоив ее. Одновременно Балтийское море превратилось в то, что военные аналитики теперь всё чаще называют «внутренним озером НАТО». Это усилило традиционные страхи российского руководства, а также существенно повысило значение Арктики и Кольского полуострова как «окна» для проецирования военно-морской мощи.

Война в Украине серьезно ослабила конвенциональные (то есть неядерные) силы России на Севере. Лучшие подразделения — например, 80-я и 200-я мотострелковая бригады — были переброшены на украинский фронт, где, по данным западных разведок, потеряли значительную часть личного состава и техники. В этих условиях, по мнению аналитиков центра RAND (США), Россия на Крайнем Севере стала всё больше полагаться на стратегическое сдерживание и ядерный шантаж. Все необходимые инструменты для этого у Северного флота РФ есть:

именно на Кольском полуострове, в десятках километров от новых границ НАТО, сконцентрировано около двух третей российских морских ядерных сил сдерживания — атомных подлодок проектов «Дельфин» и «Борей»,

оснащенных межконтинентальными баллистическими ракетами.

В целом же за последние годы Россия расконсервировала и модернизировала в Арктике более 50 «замороженных» ранее объектов советской эпохи, включая 13 аэродромов, десять радиолокационных станций и 20 пограничных застав. «Угрозы эволюционируют от климатических изменений к экономическим угрозам и далее к стратегическим и военным угрозам, поскольку, например, российская инфраструктура продвигается всё дальше и дальше на север, к Полярному кругу», — заявила 11 марта глава МИД Канады Анита Ананд, призвав НАТО пристальнее «смотреть на север».

Западные эксперты обращают внимание на то, что Россия стирает границу между гражданским и военным секторами. К примеру, новые российские патрульные ледоколы вооружаются крылатыми ракетами и артиллерийскими установками. Еженедельник «Звезда» (входит в одноименную медиагруппу, которую курирует Минобороны РФ) признавал, что речь идет о сигнале Западу: «Дабы ни у кого не возникло желания побряцать там [на Арктическом шельфе. — Прим. ред.] оружием, наложить лапу на весь регион, объявив его зоной своих экономических интересов, Россия делает ряд соответствующих упреждающих шагов», и «управляемые крылатые “Калибры” на новейших кораблях — один из них».

То же касается и инфраструктурной составляющей Северного морского пути (СМП) — ключевого торгово-экономического проекта в Арктике, который стал возможным благодаря таянию льдов и может изменить глобальную торговлю за счет сокращения времени в пути из Азии в Европу. Эксперты оборонного колледжа НАТО считают СМП проектом «двойного назначения». То есть

гражданские порты, аэродромы, системы связи и прочие элементы выстраиваются Россией таким образом, чтобы обеспечивать усиление арктической обороны и в любой момент начать служить военным целям.

Москва же предъявляет Западу ответные претензии. Как заявил 2 марта «Известиям» посол РФ в Норвегии Николай Корчунов, страны НАТО «в последние годы стремительно наращивают свое военное присутствие и интенсивность учебно-оперативной деятельности в северных широтах». А старшее должностное лицо от РФ в Арктическом совете Владислав Масленников в конце февраля отметил, что Североатлантический альянс «явно увлекся милитаризацией Заполярья», в результате чего оно превращается в «новую арену конфронтации и военно-политического противостояния».

В принятой в 2023 году новой концепции внешней политики РФ одной из целей заявлена «нейтрализация курса недружественных государств на милитаризацию региона и ограничение возможностей России для реализации ее суверенных прав в Арктической зоне Российской Федерации». Показательно, что в разделе «Региональные направления внешней политики» блок про Арктику идет на втором месте — сразу после «Ближнего зарубежья».

Дракон во льдах

В той же концепции в качестве цели прописано «налаживание взаимовыгодного сотрудничества с неарктическими государствами, проводящими конструктивную политику в отношении России». В первую очередь, речь о Китае. Он провозгласил себя «околоарктическим государством» и объявил о намерении к 2030 году стать «великой полярной державой». Для реализации этих амбиций Пекину был необходим проводник, и им стала Москва.

Экономические интересы Пекина сосредоточены, в частности, на развитии проекта «Полярный шелковый путь» — северного морского коридора, интегрированного в китайскую мегаинициативу «Пояс и путь». С географической точки зрения речь идет, по сути, о том же СМП, так что без взаимодействия с РФ Пекину не обойтись. Кроме того, Китай стал ключевым внешним партнером в рамках российских арктических проектов по добыче углеводородов. Например, в Китае было произведено около 70% оборудования для флагманского российского проекта «Ямал СПГ».

Второе направление деятельности — научное. У Китая в Арктике есть две постоянные исследовательские станции: на норвежском архипелаге Шпицберген и в Исландии.

Между тем на Западе к этим объектам относятся с настороженностью. Так, в 2020 году Шведская космическая корпорация закрыла китайцам доступ к наземной спутниковой станции в заполярном городе Кируна из-за опасений, что собираемые данные используются Народно-освободительной армией Китая. И набралось уже немало примеров противодействия инициативам Пекина. К примеру, в 2011 году бывший китайский чиновник пытался выкупить 250 кв. км земли в Исландии под предлогом строительства аэродрома и — неожиданно — поля для гольфа. Сделка в итоге была заблокирована. В 2020-м власти Канады помешали поглощению золотодобывающего рудника китайцами. А в 2024-м правительство Норвегии заблокировало продажу последнего частного земельного участка на Шпицбергене, когда выяснилось, что интерес к его покупке проявляет Китай.

Опасения небеспочвенны. В издании 2020 года книги «Наука военной стратегии» (учебника, публикуемого Национальным университетом обороны Китая) прямо сказано, что смешение военной и гражданской активности — это «основной способ для великих держав добиться военного присутствия в полярных регионах». В тексте также отмечается, что Китай должен «полностью использовать роль вооруженных сил в поддержке полярных научных исследований и других операций».

Верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе Алексус Гринкевич недавно констатировал, что российские и китайские научно-исследовательские суда на самом деле «не изучают тюленей и белых медведей»: они «проводят батиметрические исследования [собирают данные о глубинах и рельефе дна. — Прим. ред.] и пытаются понять, как можно противостоять возможностям НАТО на море и под водой».

При это открытое военное сотрудничество тоже развивается активно. Боевых корабли России и Китая регулярно устраивали учения в непосредственной близости от американских Алеутских островов. А летом 2024 года китайские и российские бомбардировщики впервые провели совместное патрулирование вблизи Аляски.

Брак по расчету

Между тем, несмотря на публичную риторику о стратегическом партнерстве, альянс Москвы и Пекина в Арктике — это классический брак по расчету. Такую метафору использовал в 2023 году тогдашний представитель Совета национальной безопасности США Джон Кирби, и с ним вполне можно согласиться.

Москва исторически настороженно относилась к продвижению Китая на Крайний Север: например, изначально выступала против предоставления ему статуса наблюдателя в Арктическом совете.

О том, насколько глубоко это недоверие до сих пор, стало известно благодаря утечке внутренних документов Департамента контрразведывательных операций (ДКРО) ФСБ, которые попали в распоряжение газеты The New York Times. Из документов следует, что российская контрразведка рассматривает Китай как одну из главных разведывательных угроз, признавая: китайские компании и научные центры под прикрытием академических инициатив и горнодобывающих проектов ведут в российской Арктике активный шпионаж.

Якобы активно ведется и вербовка россиян. Громкий случай — арест в 2020 году президента Арктической академии наук Валерия Митько по обвинению в госизмене и передаче секретов Китаю (в 2022 году он умер, будучи под домашним арестом).

Самый глубокий раскол между Москвой и Пекином лежит в плоскости международного права. В арктическом разделе Стратегии внешней политики РФ упоминается задача «обеспечения неизменности исторически сложившегося международно-правового режима внутренних морских вод Российской Федерации». Таковыми Москва считает районы, по которым пролегает Северный морской путь. Соответственно, она уверена в своем праве единолично устанавливать там правила (например, требовать от всех иностранных судов заблаговременного получения разрешений на проход).

Российские эксперты любят рассуждать о враждебной деятельности «коллективного Запада по оспариванию статуса России в Арктике». Однако де-факто этим же и занимается и КНР. В китайской Белой книге по Арктике, определяющей политику страны, прописано: регион — «достояние всего человечества» и, в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву, неарктические государства там имеют право на свободное судоходство, научные исследования и прокладку подводных кабелей.

Западные эксперты, например, из RAND, видят в этом возможности для Запада: он способен расколоть хрупкий альянс Москвы и Пекина в Заполярье, если изменит свою тактику и начнет стратегически взаимодействовать с КНР. Например, выстроит с ним рабочие отношения в вопросах разработки природных ресурсов.

США «наблюдают и реагируют»

Между тем пока об эффективном взаимодействии Запада с КНР в Арктике речи не идет. В США настроены на сдерживание Пекина, а вместе с ним и Москвы.

В Национальной стратегии США в Арктическом регионе, принятой в 2022 году (то есть при администрации демократа Джо Байдена) немало говорилось о необходимости уравновешивания влияния России и Китая. А обновленная в 2024 году Арктическая стратегия Пентагона называла сближение РФ и КНР одним из главных вызовов.

В качестве одного из ключевых условий обеспечения американской безопасности и влияния в Арктике в документах обозначено формирование полноценного ледокольного флота.

У США сейчас всего три ледокола, в то время как у РФ их больше 40 (включая восемь действующих атомных ледоколов). В планах — строительство не менее чем 11 тяжелых ледоколов, но первый из них будет готов не раньше 2028 года.

Также военные эксперты отмечают, что в армии США сейчас совсем мало техники и технологий, приспособленных для Арктики. Кроме того, есть лишь одно подразделение, специально обученное боевым действиям в арктических условиях: 11-я воздушно-десантная дивизия.

Что касается стратегии, то США опираются в Арктике на принцип «наблюдать и реагировать» (monitor-and-respond). То есть вместо строительства десятков новых баз во льдах США инвестируют в технологии, позволяющие повысить осведомленность о происходящем: модернизируют системы раннего предупреждения, расширяют покрытие радаров, усиливают низкоорбитальные спутниковые группировки. Пентагон уверен, что при необходимости сможет оперативно перебросить ударные подразделения в любую точку Заполярья. Акцент делается и на взаимодействии с союзниками; с некоторыми из них (с Норвегией, Данией, Финляндией и Швецией) США за последние годы заключили двусторонние соглашения об оборонном сотрудничестве.

Правда, при Дональде Трампе союзнические отношения столкнулись с кризисом. Напомним, президент ультимативно потребовал от Дании передать США контроль над Гренландией, где расположена американская база Питуффик, называя такой шаг критически важным для национальной безопасности Штатов и Запада в целом. Трамп утверждал: только США могут защитить союзников от угроз со стороны РФ и Китая — в частности, путем размещения в Гренландии элементов новейшей космической системы ПРО Golden Dome («Золотой купол»). Глава Белого дома троллил союзников картинками с надписью «Гренландия — территория США с 2026 года», открыто угрожал сокрушительными тарифами и даже не исключал силового захвата острова.

Но в итоге, доведя ситуацию почти до предела, Трамп по своему обыкновению дал обратный ход: 21 января по итогам встречи с генсеком НАТО Марком Рютте глава Белого дома рассказал о формировании «рамок будущего соглашения, касающегося Гренландии и, в более широком смысле, всего Арктического региона». Из утечек в СМИ следовало, что Дания могла бы передать Соединенным Штатам суверенитет над небольшими участками территории Гренландии, чтобы Вашингтон мог разместить там военные базы. Но официальной информации с тех пор так и не появилось.

Следствием того кризиса можно считать запуск многодоменной операции НАТО Arctic Sentry («Арктический страж»). Официальная задача — усиление положения НАТО в Арктике и объединение деятельности 32 союзников в регионе в рамках одной общей оперативной стратегии. Между тем есть и неофициальная, но очевидная цель, на которую обращают внимание эксперты: доказать Соединенным Штатам, что остальные члены Альянса способны взять на себя основное бремя расходов и обеспечивать безопасность Фареро-Исландского рубежа (стратегического участка Атлантического океана между Гренландией, Исландией и Великобританией). Нынешние учения Cold Response проходили как раз в рамках миссии Arctic Sentry.

Кроме того, кризис заставил североатлантических союзников резко увеличить инвестиции в арктическую безопасность. К примеру, 12 марта премьер Канады Марк Карни объявил о выделении 35 млрд канадских долларов ($25,6 млрд) на развитие военных объектов страны — в частности, баз, аэродромов и складов боеприпасов, — в Арктике.

Потенциально горячий архипелаг

Вариантов того, где именно на огромном пространстве Арктики может произойти обострение, немало. Эксперты указывают на несколько потенциально горячих точек. И, как ни странно, Гренландия среди них упоминается нечасто. Вопреки заявлениям Трампа о том, что «Китай и Россия хотят заполучить Гренландию», они до сих пор не проявляли заметного военного или даже экономического интереса к этому датскому острову.

Но этого не скажешь, например, о Шпицбергене. На этом архипелаге, напомним, действует уникальный режим: он принадлежит Норвегии, но все государства-участники договора 1920 года имеют равные права на проживание и ведение экономической деятельности. Главный российский представитель там — трест «Арктикуголь». Но речь идет не об экономической целесообразности добычи угля, а о желании застолбить на архипелаге место за собой.

Любое использование архипелага в военных целях запрещено. При этом в февральском репортаже со Шпицбергена газета The Wall Street Journal (WSJ) рассказывала: местные жители «опасаются, что расширяющийся военный след России в Арктике и амбиции президента Трампа в отношении Гренландии» могут положить конец мирной эпохе на «этом сонном и забытом острове». Как заявил газете эксперт по Арктике Андреас Эстхаген из норвежского Института Фритьофа Нансена, Шпицберген «стал бы второй или третьей костяшкой домино, которая упала бы в случае реального конфликта между НАТО и Россией».

В февральском анализе вашингтонского Atlantic Council под названием «Каков будет следующий шаг Путина?

Пять сценариев российского нападения, к которым Европе нужно готовиться» именно атака на Шпицберген идет под номером один.

Утверждается, что попытке захватить архипелаг будет предшествовать ряд гибридных действий, включая уничтожение подводной инфраструктуры и размещение сотрудников разведки в гражданской одежде. «Морская пехота Северного флота или воздушно-десантные войска, переброшенные с материковой части России, могут быстро захватить и оккупировать архипелаг практически без предупреждения, поставив НАТО перед свершившимся фактом. НАТО должно подготовить подробные планы по возвращению Шпицбергена в случае агрессии», — говорится в документе.

В МИД РФ тем временем утверждают, что западные страны стремятся втянуть демилитаризованный Шпицберген в «битву за Арктику». В ведомстве указывали на некие западные «объекты двойного назначения, позволяющие наряду с гражданскими выполнять задачи военно-прикладного характера».

Одна из рекомендаций из анализа Atlantic Council — размещение на Шпицбергене норвежских сил специального назначения совместно с морскими пехотинцами США, Великобритании и Нидерландов. Однако Андреас Эстхаген, процитированный в статье WSJ, уверен: именно это может спровоцировать Москву, которая тогда может попытаться «захватить эти территории, чтобы обеспечить себе доступ к Медвежьему разрыву [водам между Шпицбергеном и континентальной Норвегией. — Прим. ред.] и защитить свой Кольский полуостров, где находится крупнейший в мире запас ядерного оружия».

Сценарии на все случаи жизни

Кроме того, в октябре прошлого года в Арктическом институте (США) вышла аналитическая статья под говорящим названием «Аляска, а не Гренландия должна беспокоить Соединенные Штаты в Арктике». Авторы уверены, что фиксация Трампа на Гренландии ошибочна. Стратегические угрозы в том районе вполне успешно контролируются благодаря присутствию США на базе Питуффик, а также сотрудничеству с Данией, Канадой и альянсом НАТО в целом. При этом куда более непредсказуемая ситуация складывается в северной части Тихого океана: в районе Берингова моря и Камчатки, где базируются атомные подлодки и корабли Тихоокеанского флота РФ. Российские военные учения там уже не раз мешали деятельности американских рыбаков, что вызвало в США серьезные опасения по поводу нарушения их прав и риска случайной эскалации. Важен и уже упоминавшийся фактор Китая, который все чаще проводит совместные с РФ морские и воздушные учения.

Как сообщило 9 марта издание Defense News, НАТО намерено тщательно изучить сценарии, которые могут привести к конфликту с Россией. Для этого создается исследовательская группа под руководством США и Норвегии. Также участие в моделировании арктической безопасности уже подтвердили Канада, Чехия, Франция, Италия, Швеция и Турция. Им предстоит к 2029 году подготовить обширный доклад под названием «Сценарии для Крайнего Севера для военных учений и анализа — Winter Storm 2030». Конечная цель — переформатировать арктические силы к 2040 году.

Между тем уже сейчас нехватки гипотетических сценариев эскалации не наблюдается. Например, в вышедшем в феврале докладе корпорации RAND были подробно рассмотрены 11 теоретически возможных инцидентов в Арктике и просчитана вероятная реакция на них России.

Что может дестабилизировать ситуацию в Арктике?

1. Операция США по «обеспечению свободы судоходства» на Северном морском пути. ВМФ РФ отвечает на демонстративный проход американских военных кораблей по СМП агрессивным «активным преследованием» и маневрированием, а также учениями у берегов Аляски. Но риск прямого вооруженного конфликта невелик, так как Москва вряд ли сочтет угрозу российским интересам высокой.
2. Экологическая катастрофа в Чукотском море. Российский танкер терпит аварию, происходит крупный разлив нефти. США предлагают помощь в ликвидации последствий. Если Вашингтон политизирует инцидент, Москва может отвергнуть помощь и обвинить США в попытке вмешательства. Эксперты считают этот сценарий наиболее вероятным из всех рассмотренных.
3. Спор о расширении континентального шельфа. Комиссия ООН отклоняет значительную часть российских претензий на арктический шельф в пользу Канады и Дании. Россия не признает решение. Эскалация возможна, если Канада или Дания начнут разведку для добычи ископаемых. Россия в ответ может отправить в тот район корабли и подлодки или показательно установить флаг РФ на дне океана.
4. Диверсия против СПГ-инфраструктуры на Ямале. Неизвестные активисты с лозунгом «Верните украинских детей домой» атакуют терминал СПГ в порту Сабетта. Россия отвечает ударами по украинской энергетической или зерновой инфраструктуре. При подозрении на помощь западных спецслужб возможны асимметричные действия против энергетической инфраструктуры НАТО.
5. Инцидент с российским рыболовным судном у Шпицбергена. Российское судно оказывает сопротивление задержанию в рыбоохранной зоне; норвежский офицер ранен, начинается погоня. Эксперты оценивают этот конфликт как чисто тактический, не несущий стратегической угрозы: обе стороны будут заинтересованы его быстро урегулировать.
6. Норвежские экологи проникают на российскую плавучую АЭС у побережья Сибири.Российский экипаж задерживает экологов. Если инцидент не станет публичным, Россия попытается избежать негативной огласки и тихо решить вопрос с Норвегией. В ином случае Москва может начать кампанию дискредитации активистов и использовать их как инструмент давления на Норвегию: например, чтобы добиться снятия санкций.
7. Новая база США в Гренландии. США и Дания строят базу на востоке Гренландии и прокладывают подводную сеть сенсоров для отслеживания российских подлодок. Прямой военной реакции России ждать не стоит: акватория вокруг Гренландии не считается жизненно важной для обороны баз Северного флота. Но Москва будет действовать в «серой зоне»: разжигать протесты местных пацифистов против базы США и глушить GPS-сигналы.
8. Американский B-52 нарушает воздушное пространство России. Бомбардировщик — носитель ядерного оружия — сбивается с курса возле баз Северного флота. Российские силы ПВО должны за несколько минут решить, случайность это или угроза; возможна попытка посадить самолет или сбить его. Сценарий считается наиболее опасным.
9. Столкновение кораблей РФ и США у Аляски. Во время маневров России и Китая у Алеутских островов российский корабль случайно таранит американское рыболовецкое судно. Москва, вероятно, попытается минимизировать скандал и представить инцидент как трагическую случайность.
10. Поставки дальнобойных ракет Финляндии. США продают Финляндии ракеты PrSM дальностью более 300 миль. Россия воспринимает это как вполне ожидаемый шаг. Но напряженность может вырасти, если ракеты будут применяться на учениях у границы или если США договорятся о доступе к этим системам для своих войск на финской территории.
11. Катастрофа российской атомной подлодки. Россия откажется от иностранной помощи и может использовать трагедию для внутренней кампании — обвинений в саботаже со стороны Запада или поиска виновных среди военного руководства.

В целом из анализа RAND можно сделать вывод, что Россия будет не слишком бурно реагировать на постепенное плановое усиление НАТО (например, возможную закупку ракет Финляндией), так как эти угрозы уже заложены в расчеты Кремля. Но внезапные отклонения от нормы (случайный залет самолета на российскую территорию, столкновение судов) будут восприняты крайне остро и чреваты эскалацией. И это особенно опасно, учитывая отсутствие надежных, постоянно действующих механизмов деконфликтинга в Арктике: любой локальный инцидент может спровоцировать цепную реакцию.

Как показали учения Cold Response 2026, в НАТО это прекрасно понимают и на всякий случай активно готовятся к наихудшим сценариям.