Фиаско

Марок. У входа в MaxMara сидел бывший жи тель города Сочи Коля, внявший в свое время сказкам об аргентинском рае и подавшийся за десять тысяч километров на его поиски, и играл на синтезаторе «Ваше благородие, госпожа чужбина...» Безработица в стране достигала 13 процентов, социальная политика, которой в прежние времена гордилось правительство перонистов, была в соответствии с главными неолиберальными заповедями забыта, хотя у власти попрежнему находились адепты старика Перона. Больше всего, как мне тогда показалось, люди в этой стране боялись серьезно заболеть или выйти на пенсию.

В стране к тому времени была проведена приватизация, продано в частные руки все, включая недра и воздух: железные дороги, аэропорты, авиалинии, почта, телефонные станции, нефтяная промышленность. Роскошный столичный комплекс небоскребов Каталинас Норте, ультрасовременный деловой квартал Ла Сити, богатейшие, фешенебельные жилые районы города Палермо и Бельграно свидетельствовали о резком улучшении условий жизни экономической элиты страны. Значительную ее, элиты, часть составлял так называемый клан Менема - многочисленные родственники и свойственники президента. Менем к тому времени досиживал второй президентский срок, баллотироваться на третий ему воспрещала конституция, но по всей стране шли народные волеизъявления, требовавшие разрешить любимому президенту вновь выставить свою кандидатуру. В третий раз Менему избраться так и не удалось, и события показали, насколько он был прав, не желая оставлять президентский дворец. Вскоре после отставки он угодил под следствие по многочисленным обвинениям в незаконном обогащении.

Тогда, весной 1998-го, я все пытался дозвониться до уже упоминавшегося Кавальо, главного аргентинского экономического гуру, отправленного к тому времени Менемом в отставку из-за сильной нелюбви к нему населения. Очаровательно ворковавшая секретарша, две недели по классическому латиноамериканскому обычаю кормившая меня «завтраками», наконец решила, что больше так нельзя, и поинтересовалась, что именно я хочу узнать у господина Кавальо. На мой вопрос о том, как, по его мнению, идут экономические реформы в России, я получил на следующий день через все ту же секретаршу короткий ответ: «Россия слишком далеко, и господин Кавальо не в курсе того, как там идут реформы». Через несколько месяцев, когда у нас все рухнуло, Кавальо приехал в Москву консультировать российское правительство. Слава Богу, кто-то там отменил в послед ний момент эти консультации. Судя по выступлениям Бориса Федорова, главного российского поклонника аргентинского экономиста, Кавальо собирался прописать России свой любимый рецепт - железную привязку национальной ва люты к доллару. Currency board -- тогда у нас это экономическое словцо было в большой моде. Сейчас мало кто помнит, что это значит.

Между прочим, после того как Кавальо не удалось проконсультировать российскую экономику и до того как он снова стал рулить экономикой аргентинской, вернувшись в 2000 году на пост министра, он еще успел поработать в Эквадоре над тамошними реформами. Результат пре взошел все предыдущие: после того как в январе 1997 года эксцентричный эквадорский президент Букарам, доверившийся Кавальо, огласил программу «оздоровления финансов», по которой на 600 процентов увеличивались тарифы на электроэнергию, газ и телефон, а зарплата замо раживалась, народ вышел на улицы, громя все на своем пути, и парламент отстранил президента от власти с беспрецедентной даже для колоритной латиноамериканской политической жизни формулировкой: «За умственную неполноценность».

В нынешнем экономическом крахе Аргентины одни винят слишком жесткую монетаристскую политику, другие - слишком большие аппетиты местных коррупционеров. И те, и другие винова ты - и монетаристы, и коррупционеры. Тем более что нередко они выступали в одном лице. Привя зав песо к доллару, страна приняла валюту, курс которой рассчитывается из показателей, не имеющих ничего общего с показателями национальной экономики. Меняя учетную ставку вслед за тем, как ее меняла Федеральная резервная система США, национальный центробанк фактически утратил контроль над монетарной политикой и полностью потерял свободу маневра. Дальнейшее хорошо известно по телевизионным выпускам новостей конца декабря - начала января: колоссальные внешние заимствования поставили страну перед угрозой дефолта, чтобы расплатиться по внешним долгам, правительство принялось фактически экспроприировать деньги из частных банков и пенсионных фондов, расплачиваясь с ними «ценными бумагами», банки перестали платить зарплаты и пенсии, люди вышли на улицы...

Как выбираться-то из-под этих обломков национальной экономики? Бьюсь об заклад, этого никто ни в Аргентине, ни за ее пределами не знает. Тем более что новым аргентинским политическим лидерам во главе с президентом Дуальде сейчас нужно решать не стратегический, а тактический вопрос: как продержаться до марта - до новых президентских выборов?