Контекст

Избиратели и аналитики, успевшие привыкнуть к калейдоскопической смене деятелей, парламентов и эпох в современной российской истории, подозрительно относятся к фигурам, способным усидеть на ключевых постах при нескольких первых лицах. Это вообще не в традициях отечественной политики. С советских времен у нас в ходу политики одноразового использования. Это в полной мере относится и к дипломатии, которую, перефразируя Клаузевица, можно назвать продолжением внутренней политики, только другими средствами. Начиная с Хрущева и независимо от того, какая «оттепель» была на дворе, все наши генсеки и президенты старались посадить на Смоленскую площадь не столько министра, сколько «дипломатического порученца», лавры от внешнеполитической деятельности, особенно в периоды перестроек, полагалось пожинать «самому». Если министр оказывался достаточно сильной личностью, начиналась борьба за формирование собственной внешней политики или за личный авторитет. Громыко (назначенец Хрущева) и Шеварднадзе (Горбачева) ее выиграли, а вот назначенец Ельцина Козырев начисто проиграл. Примаков, надо признать, пытается играть по несколько иным правилам. Удивительно, но ни в одном из многочисленных комментариев, сопутствовавших его назначению, никто и не вспомнил, что в первый раз Примаков едва не стал главой МИДа при Горбачеве и в весьма схожей с нынешней ситуации. К нему обратились в момент кризиса внешней политики СССР, когда эйфория от сближения с Западом и совместной победы над ядерной угрозой прошла, уступив место осознанию утраты влияния в мире. Поручения Примакову. (челночная дипломатия на Ближнем Востоке, где Россия стремительно теряла позиции под натиском экономической дипломатии США, и переговоры со вчерашним союзником Саддамом Хусейном накануне «Бури в пустыне») были даны в тот момент, когда спасти даже честь мундира было невозможно, хотя попытки он делал отчаянные. В итоге проиграл, заслужив, может быть, навсегда, нелюбовь американцев, и залег на дно Во всяком случае, ушел с внешнеполитического Олимпа. Было ли признанием поражения? Пожалуй. Однако Примаков тем и отличается от предшественника, что он не приходит, он возвращается.

Так не есть ли нынешняя неторопливость следствие былого энтузиазма? Ведь Евгений Примаков снова призван выводить внешнюю политику из тупика, в который завели ее высокопоставленные патроны, B KOTOрый раз... Не исключено, что эта задача Столь же невыполнима, сколь и поручение президента Союза остановить войну в Заливе. Рискнем утверждать, что в этой ситуации новый глава МИДа ведет самую разумную игру: отрабатывая предвыборную подачу (а она у него и так неплохо поставлена), Примаков одновременно понемногу перепрофилирует свое ведомство. Смысл его действий за два месяца обозначился достаточно ясно превратить МИД из пожарной команды, которая реагирует только на очередные возгорания в горячих точках, B исследовательский центр, способный проработать и предложить президенту и стране варианты достойной внешней политики.