Голос улиц

Пролетарский энтузиазм сегодня неразрывно связан либо с циничными политическими играми, либо с очередным переделом собственности

Относительное социальное спокойствие, которое царило в России последние годы, похоже, завершается. В Воронеже толпа митингующих потребовала отмены повышения квартплаты. Во Владивостоке рыбаки перекрыли улицу, Oпротестуя против четырехмесячной невыплаты зарплаты. Шахтеры тоже угрожают перекрытием - только не улиц, а железных дорог в Кузбассе и Инте. Кажется, в воздухе запахло 98-м годом - тогда тоже перекрывали железнодорожные пути. Тем более, как недавно поведал депутатам Сергей Степашин, на 1 мая задолженность по зарплатам бюджетникам составила 1,8 млрд. рублей. А впереди выплата отпускных учителям, компенсаций военным и прочие обременительные бюджетные траты.

Федеральные власти склонны винить в народных выступлениях местных начальников разного ранга, вольно или невольно способствующих проведению акций протеста. Своя правда в этом есть. В Воронеже народ на площадь созвали официальные профсоюзы при явно благожелательном отношении мэрии. Приморские рыбаки оказались в центре схватки за контроль над компанией «Дальморепродукт», которую ведут среди прочих гг. Наздратенко и Дарькин. В громких заявлениях шахтерских лидеров о бедах народных чувствуются лоббистские нотки представителей угольной отрасли. В общем, пролетарский энтузиазм неразрывно связан с циничными политическими играми или очередными планами передела собственности.

И все же списать акции протеста только на феномен «массовки» не получается. Собрать людей на «заказной» митинг можно, но и вести себя они будут соответственно как марионетки, отрабатывающие свой гонорар и послушно держащие похожие друг на друга плакаты. Однако в Воронеже радикализм требований, с которыми выступили тысячи протестующих, привел в явное замешательство саМих организаторов митинга: ситуация почти вышла из-под контроля. С помощью только закулисных интриг организовать такое нельзя. Однако параллель с 98-м годом не работает еще и потому, что нынешний протест носит (по крайней мере пока) сугубо экономический характер. Люди яростно костерят своих директоров, местную власть, не так часто (но не менее энергично) поругивают правительство, но не трогают президента. Владимир Путин продолжает оставаться «тефлоновым» политиком, к которому ничего не липнет: с ним связывают победы, но не признают его ответственности за неудачи. И дело здесь не только в вере в доброго царя, но и в антитезе «старый президент - новый президент». Напомним, что практически на каждом митинге 98-го года обязательным было требование об отставке Бориса Ельцина, что, кстати, ускорило поиск преемника главы государства. Сейчас, в условиях отсутствия у Путина реального конкурента, в качестве виртуальной альтернативы продолжает выступать Ельцин лучшего подарка действующему главе государства нельзя и придумать. Поэтому лозунги типа «Банду Путина под суд» являются достоянием малочисленных коммунистических радикалов и не проникают в сознание народных масс.

При этом россияне вовсе не собираются давать карт-бланш силовикам разного уровня, включая и тех, кто усердствует в разгоне митингов. Полицейский с дубинкой никогда не станет героем для российского общества, которое удивительным образом сочетает в себе монархизм и анархизм - вечный поиск твердой хозяйской руки и страстное желание воли. Не случайно те же наши сограждане, которые требуют «наведения порядка», были шокированы, увидев по «ящику», как офицер милиции бьет женщину с ребенком. Российский мужик может заехать по скуле собственной жене, но позволить так поступить с «чужой» женщиной некому гражданину в униформе он не может.

Новый «аполитичный» (но не становящийся от этого менее резким) социальный протест пока не является системной угрозой власти еще и потому, что не имеет общенациональных лидеров. Руководители Федерации независимых профсоюзов, давно вступившие в симбиотические отношения с властными структурами, не в счет. Политикам традиционного типа протестующие не верят, равно как и партиям разного толка. Все попытки «оседлать» протест со стороны анпиловцев и прочих «леваков» заканчивались неудачей. Однако это не означает, что лидеры не появятся в принципе. И дай Бог, если ими окажутся нормальные, цивилизованные и договороспособные люди. Не будем забывать, что в том же 98-м ближе всего к роли такого лидера подходил покойный генерал Рохлин, у которого, по словам людей, хорошо его знавших, были весьма широкие планы. Можно сказать, наполеоновские.

Пока же обычный российский политик если и прислушивается к голосу улицы, то со страхом и недоверием. А улица, все чаще заполняемая протестующими, это хорошо чувствует. И делает свои выводы, о которых мы, быть может, скоро узнаем.