Приоритеты вороньей слободки

Образ действия

Дело о выселении Всероссийского института растениеводства из занимаемых им зданий на Исаакиевской площади зависло в воздухе - точнее, в безвоздушном пространстве, в которое превратилась сегодня общественная жизнь России. Письма протеста и ходатайства - от университетов и академий, от министров, нобелевских лауреатов и множества ничем не знаменитых людей уже не первую неделю. Журналисты раскопали, что выселение ВИРа прямо нарушает межправительственные соглашения - под которые Россия, между прочим, получила немалые деньги. Депутат Юшенков внес в Думу депутатский запрос. Ответ на все это пока один молчание. Президент, как водится, держит паузу. Молчат, как зарезанные, управление его делами, в ведение которого должны перейти здания института, и правительство, приказавшее наследникам Николая Вавилова собирать манатки. Никаких разъяснений насчет судьбы института (с его самой обширной в мире коллекцией семян культурных растений), официальных версий происходящего, даже простого мнения в пользу изъятия домов никто не высказал.

Говорить и в самом деле ничего уже не нужно. Все и так ясно: облажались ребята. Увидели шикарную недвижимость в центре города, узнали, что сидит там академический институт - организация по определению бессильная и безответная и велели ему сматываться, пока цел. Обычное дело, государственная необходимость. Кто ж мог знать, что именно этот институт такой прославленный и знаменитый? Был бы он хоть чуть менее известным - никто бы слова не сказал, выставили бы его на улицу, и искал бы он там справедливости хоть до второго пришествия демократии...

Стоп-стоп, где-то мы это уже читали. Ну да, конечно: «Будь у Севрюгова слава хоть чуть поменьше... не увидел бы он никогда своей комнаты, засосала бы его центростремительная сила сутяжничества, и до самой своей смерти называл бы он себя не «отважным Севрюговым», не «ледовым героем», а «потерпевшей стороной».

Вот теперь все встало на свои места. Предмет конфликта, его масштаб, словеса по его поводу могут быть какими угодно, но образ действия, характерную повадку не прикроешь ничем. Распоряжение о выселении ВИРа - как и безапелляционные отказы во въездных визах католическим священникам, и высосанные из пальца «шпионские» дела, и шемякин вердикт по искам бывших заложников - продиктованы не неведомыми «государственныМи интересами», а приоритетами Вороньей слободки. С Митричем, не желающим знать никаких параллелей, Дуней, которая «все права имеет», и браВЫМ Гигиенишвили, всегда готовым эти права осуществить.

В романе летчик отправился на новую жилплощадь, а чересчур инициативный трудящийся Востока - в тюрьму. В жизни можно рассчитывать максимум на половину хеппи-энда - институт, может, и оставят в покое, но инициатора скандального распоряжения даже по имени не назовут. Не говоря уж о каком-то наказании.

Впрочем, персонажа «Золотого теленка» тюрьма тоже не исправила - выйдя из нее, он перешел к самочинным телесным наказаниям.