Сначала было слово?

Так и повелось

Язык - это явление, лежащее на полпути между биологическим и социальным. С одной стороны, человеку врождена способность говорить (это видно из того, как быстро ребенок овладевает речью), а с другой - язык усваивается подобно любому другому общественному навыку. Вне общества «маугли» утрачивает свой лингвистический потенциал. Язык может жить только «на человеке», но человек по собственной прихоти ничего с языком сделать не может. В принципе, это так со всеми главнейшими социальными институтами, но пример с языком особенно яркий: он принадлежит всем и в то же время абсолютно сам по себе. Язык - самое обыденное из великих чудес, к которым человек причастен.

Общаются друг с другом все живые существа, причем иногда с помощью весьма замысловатых кодов, однако даже высших обезьян не удается обучить самым простейшим азам речи. На каком этапе эволюции возник Язык, в точности неизвестно. Иные считают, что уже 750 тыс. лет назад у австралопитеков в левом полушарии мозга начали развиваться зоны Брока и Вернике, ответственные за жестикуляцию, а поскольку жест и сегодня неотделим от слова, то речь нужно возводить к дочеловеческим временам. Другие, напротив, утверждают, что даже у неандертальцев языка еще по-настоящему не было, что этой способности - не более 60 тысяч лет. Но если так, то каким образом передавались мифологические представления, заключенные в первых наскальных рисунках? Тут важно понимать, что если для конкретного человека мысль предшествует слову, то для человечества в целом - наоборот, мышление не Могло развиться вне языка.

К каким сферам деятельности относились самые первые слова, мы, конечно, не знаем. Были ли это названия предметов? Обозначения действий? Вряд ли можно считать древнейшими охотничьи призывы (все ближние родственники приматов охотятся молча) и звукоподражания (они, как ни странно, развиваются дОВОЛЬНО поздно). Скорее всего первыми возникли приказы. Муки рождения языка - это одновременно и потуги, выводившие на свет социум.

Еще сложнее выяснить, сколько было на земле центров зарождения языка. Популяционная генетика недавно доказала, что почти все живущие суть потомки одной «митохондриальной Евы» - однако это само по себе еще не доказывает, что справедлива «теория Вавилонской башни», согласно которой существовал когда-то единый праязык Homo sapiens. Такую теорию вот уже сорок лет развивает ностратическое языкознание - область лингвистики, получившая максимальное признание именно в нашей стране, в остальном же мире воспринимаемая весьма настороженно. Причины этому следует, видимо, искать в особенностях интеллектуального климата в СССР: во-первых, «биологизация» языка, его превращение в природный феномен освобождали лингвистов от идеологической опеки, а вовторых, советские гуманитарные науки не прошли через глобальное разочарование в идеях эволюционизма.

Как бы то ни было, вслед за классическим индоевропейским языкознанием, которое с ХІХ века реконструировало язык по состоянию на 6-7 тысяч лет назад, «ностратики» занялись воссозданием стадии, предшествовавшей индоевропейской и начавшей распадаться в ХІІІ-ХІІ тысячелетиях до н.э. В ту эпоху, по подсчетам российских компаративистов, на земле существовали семь языковых «надсемей», и когда они будут в достаточной мере изучены, то ПОЯВИТСЯ Возможность приступить к воссозданию того самого праязыка человечества. «Вавилонская» теория выглядит очень заманчиво, но только вот беда: чем глубже в прошлое, тем языков больше, а не меньше. Видимо, наряду с механизмом ЭВОлюции и распадения праязыков в истории действовал и мехаНИЗМ «Языкового союза», когда неродственные изначальНО ЯЗЫки заимствовали друг у друга не просто слова, что происходит постоянно, но грамматические особенности (как, например, это имело место в недавнем прошлом с языками Балкан, «сроднившимися» от длительного соседства). Кроме того, не стоит забывать, что в догосударственную и дописьменную эпоху понятие родного языка было куда более расплывчатым: тогда НИКТО Никого не корил за акцент и всякий владел множеством языков, даже не отдавая себе в этом отчета. Но вот ЛИНГВИстическая сложность, если и претерпевала с веками какоенибудь изменение, то исклюЧИтельно в сторону упрощения. Языки самых древних народов, как и самых «отсталых» из сохранившихся на земле племен, фантастически трудны для выучивания чужаком, и оДНО ЭТО С несомненностью доказывает: никакой средний кроманьонец и уж заведомо никакой современный «абориген» не глупее сегодняшнего среднего европейца. Просто ум может быть устроен очень по-разному.