Чагент

Учрежденное Сергеем Курехиным «Длинные руки» реально начало свою деятельность уже после его смерти. Дело петербургского концептуалиста и новоджазового музыканта продолжил московский менеджер Николай Дмитриев. Начав с музыки Курехина, «Длинные руки», по примеру солидных западноевропейских компаний типа ЕСМ и Hat Art, быстро расширили свой творческий кругозор, в том числе и за счет той академической новой музыки, которую сам академический истеблишмент либо вообще отторгает, либо старается не замечать - как минимализм И постминимализм в целом. Как не замечает и Владимира Мартынова, который считает, что «время композиторов» умерло и бывшим композиторам остается только брать уже сочиненную музыку и доказывать — на ее же собственном языке, - какая она раньше была великая. Там, где бессильны звуки, можно говорить словами поэтов - Хлебникова, Заболоцкого, Хармса...

Провозгласить истину о том, что все композиторы - голые короли, естественно, можно доверить только невинному ребенку. Поэтому на компакт-диске Opus Posth («Посмертный опус») сопоставляются два сочинения Владимира Мартынова. Одно из них, давшее название всему компакт-диску, относится к 1993 году (то есть написано уже после виртуальной смерти Мартынова-композитора). Другое, Opus Prenatum, мелодекламация, сочиненная восьмилетним Володей Мартыновым, то есть еще не родившимся композитором. Постминималистский «Посмертный опус» для двух фортепиано заканчивается стилизованным под «наив» вокальным эпилогом на стихи Заболоцкого. «Пренатальный опус» наряду с вариациями на тему «Летят перелетные птицы» включает и настоящую «наивную поэзию» в духе обэриутов («Мужик горку накатал, а потом свалился»). Если очень захотеть, то можно услышать, что между двумя этими опусами не только четыре десятилетия одной жизни, но и вся история да хоть той же музыки. Дмитрий Ухов

ввел в нее свет, обозначив отдельной строчкой в партитуре смену его интенсивности и оттенков. Экспрессивную, очень театральную музыку «Прометея» охотно используют в кино и балете, но редко играют в концертных залах. А в световом оформлении, задуманном автором, ее практически не исполняют. Пригласив финского специалиста по свету Тимо Алханена, Российский национальный opкестр решил наконец-то осуществить замысел Скрябина. Публике не сообщили, удалось ли выполнить дизайнерские указания композитора или Алханен манипулировал прожекторами по своему усмотрению. Но игра света свелась к элементарной смене разноцветных пятен на потолке и стенах БЗК, отвлекших публику от музыки (вполне достойно исполненной оркестром под управлением Михаила Плетнева). К изрядной досаде слушателей, программу зачем-то приправили трескуче-бессмысленным опусом Вячеслава Артемова «Путь к Олимпу». Зато фортепианные пьесы Скрябина в обая тельно-нервном исполнении Алексея Любимова сгладили общее впечатление.

Я. С.