Иван Езерский

«Классики, как сказал один циник, сам, впрочем, впоследствии ставший классиком, это те, кого все уважают, но никто не читает». Похожая история и с классикой архитектурной. Восхищаться снова и снова ее стройностью и гармоничностью так же трудно, как восхищаться закатом или рассветом, не впадая при этом в слащавость. ХХ век знал два варианта обращения с классикой. Один - более свежий - постмодернизм. Из классики берут деталь (или детали) и начинают обыгрывать: колонны зависают в воздухе, арки разры ваются, фронтоны стекленеют. Ревнитель чистоты классического стиля назовет это упрощением и огрублением, постмодернист ответит «ирония», но рассудить их все равно некому.

Другой вариант неоклассика 1910-х годов. Там была искренняя любовь, а главное вкус. А потому из классики брали нечто более существенное, чем детали. А именно тектонику, то есть художественно выраженные законы строения, материализацию той силы, с которой нагрузка давит на опору. И вот эту-то тектонику намеренно заостряли: колонны разбухали, арки вырастали до крыш, из стен выпирали полуротонды, на углах вырастали башни.

Именно такими домами в 1910-х годах и застраивался Каменноостровский проспект Петербурга: Щуко и Кричинский, Лялевич и Белогруд дали здесь непревзойденные образцы неоклассики, превратив проспект в самую цельную и стильную улицу города. Поэтому когда